Летний закат

      Ночью Томиславу снился странный сон: впервые за всё время его пребывания в лагере. Ему приснилось, что он бежал за лисицей. Они забежали в трамвай и пробежали его от носа до хвоста, однако рыжая резко рванула к выходу и выпрыгнула из него, а двери закрылись перед самим носом Свердлова. «Ну и ладно» — сказал себе парень и сел на свободное место, поглядывая в окно. Через пару минут трамвай остановился и диктор сообщил, что это конечная. Пионер вышел из транспорта, и тот покатил в депо. Перед глазами Томислава возник госпиталь, и к нему подошли двое санитаров. «Батенька, вам бы подлечиться надо» — сказали они и повалили парня на землю, отчего тот потерял сознание. Очнулся Свердлов в самом госпитале в пустой комнате, где кроме него больше никого не было. Парень встал и потянулся. Он подошёл к окну и увидел сидящего на подоконнике голубя. После этого, в глаза Томи ударил яркий солнечный свет, и он проснулся.       Солнце начало всходить и осветило небольшую полянку в лесу своим ярко-оранжевым светом. Первыми, как и обычно, проснулись птицы, которые сразу начали петь и переговариваться друг с другом. За этими вестниками утра начали просыпаться и пионеры. Когда Томислав проснулся, то увидел перед собой Алекса, который посоветовал Томи сходить к озеру, чтобы умыться. По совету своего товарища, Свердлов также сходил к озеру. Вернувшись, они вместе с Сашей разбудили девушек и сели около давно потухшего костра. — Хорошо спится на природе! — Весело пропела Агния. — Да, хорошо. — Согласилась Аня. — Вы ещё на улице не спали! Вот тут свежесть! — Сказал Алекс и улыбнулся. — Именно так. — Подтвердил его слова Томислав. — Когда будем обратно двигать? — Судя по солнцу, у нас до завтрака ещё есть время. — Ответил Саша. — А вожатый-то нас на сколько отпускал? — Спросил Томи. — Какой вожатый? — С недоумением спросил парень. — Здрасьте, приехали. — Свердлов перевёл взгляд на Агнию. — Ну, мы это, в общем… — Замялась та. — Мы не отпрашивались. — Это как? — Просто вы могли не согласиться с нами пойти… Простите. — Она почесала затылок и опустила глаза. — Зачем… — Тихонько спросила Аня и опустила голову, потому что вновь начала краснеть. — Бывает же такое. — Сказал Томи и встал со своего места. — Ладно, не суть. Что было — то было. Давайте тогда собираться. — Да, давай. — Согласился с ним Александр, тоже вставая.       Пионеры стали собирать свои вещи. Они переоделись, молча собрали палатку, одеяла и полотенца и распределили всё это между рюкзаками. Прибравшись так, что от их пребывания на полянке остался только небольшой след от костра, друзья направились в сторону лагеря. Спустя несколько минут они дошагали до домиков и разошлись каждый в свой. Свердлов зашёл в свой дом и разобрал рюкзак. Затем он положил его у кровати и вышел из домика, направившись на площадь. Там уже стояло несколько человек и через десять минут здесь собрался весь лагерь. Вожатый пришёл чуть позже Томислава и, когда все собрались, начал свою речь: — Здравствуйте, дорогие пионеры! — Начал он торжественно. — Сегодня последний полноценный день пребывания для многих из вас. Я желаю вам провести этот день максимально продуктивно и с максимальной пользой для себя. После завтрака расходитесь по кружкам, ближе к вечеру будет концерт, потом свечка и дискотека. Всем быть!       Вожатый закончил свой монолог и повёл детей в столовую. На этот раз Свердлов не успел встать ближе к началу и стоял почти в самом конце этой процессии. Однако, спустя целую вечность, парень таки добыл свою еду и спокойно сел рядом с Александром, который любезно занял для него место. — А где Агния и Аня? — Спросил Томи, взглянув на собеседника. — Они сказали, что не хотят есть и пошли к себе в домик. — Вот как…       Пионеры начали есть и больше не говорили друг с другом. Наконец, Томислав закончил с едой и встал. Пожав другу руку, он отнёс поднос и вышел из столовой. «Если Аня сейчас не в библиотеке, то куда мне идти?» — Спросил пионер сам у себя и остановился на крыльце. Со стороны музыкального клуба к столовой подошла его старая знакомая. Свердлов спустился с крыльца и сказал: — Доброе утро, Мику. — Доброе, Томи! Как твои дела? Как тебе спалось? Мне, вот, отлично спалось. Я вчера легла чуть раньше обычного и сегодня чувствую себя отменно! — Мои дела хорошо, да и спалось вполне неплохо. Я рад, что у тебя всё так сложилось. — Да, я тоже рада! У тебя сейчас есть свободная минутка? Точнее час, а лучше два, а лучше три. Чем больше — тем лучше! — Как раз не знал, чем заняться. А в чём дело? — Сегодня же вечером уже концерт! Тебе надо готовиться! — Я буду после обеда готовиться, как всегда. — А одежда? Как же ты прямо в пионерской форме будешь рок играть? Так нельзя! Нужно обязательно подобрать тебе соответствующий стиль! — Если так подумать, то ты права… — Задумался Свердлов. — Конечно! Раз тебе нечем заняться, то идём.       Мику схватила пионера за руку и потащила его через площадь к общим домикам. Наконец, она остановилась напротив одного из них. Она достала ключи, открыла зданьице и они вместе с Томиславом зашли внутрь. Девочка открыла шкаф, взяла оттуда все вещи и вывалила на кровать. — Вот! — Заявила она с сияющим лицом. — Что? — Это все вещи, которые я смогла найти вчера. Знаю, что немного, но пойми, в лагере не так много любителей тяжёлого рока, у которых была бы подобная одежда. — Здесь очень даже немало вещей. — Сказал парень, осматривая кучу. — Ты просто не видел много! — Мику наугад вытащила какую-то кожаную куртку. — На, надевай. — Почему эту? — Потому что всё равно всё надо померить. Начнём хоть с чего-то, а там разберёмся. — Ладно. — Свердлов послушно надел куртку и посмотрел в зеркало на дверце. — Нормально, но непривычно. — Нет, она не подойдёт. Другую надо. — Почему? — Спросил он, снимая куртку. — У песни другой стиль, не подойдёт. Сейчас… Вот, держи. — Девушка протянула парню чёрную футболку с рисунком в виде совы. — Так. — Томислав надел эту футболку на свою рубашку. — Ты чего? Снимай рубашку, так не пойдёт. Выглядит плохо, да и не пойдёшь же ты в ней. — Может, ты так поймёшь, подходит или нет? — Не пойму. Снимай или я сама буду тебя переодевать. — Ладно, как скажешь. — Пионер снял футболку. — Не смотри тогда. — Как скажешь. — Девочка повернулась к окну и парень снял рубашку. — Всё? — Нет ещё. — Томи спешно надел футболку обратно. — Теперь всё. — Хм… Не пойдёт тоже, снимай. — Сказала она, недолго думая. — Повернись. — Мне теперь каждый раз поворачиваться? Давай уж так, а то я замучаюсь постоянно крутиться. — Ты уверена? — Да! Я знаешь сколько обнажённых людей видела. В гримёрках постоянно. — Ладно уж…       Довольно долго они примеряли то одну вещь, то другую, разные сочетания и цвета. Томислав сначала переодевался быстро и рывками, но постепенно смирился с мыслью о том, что Мику видит его, хоть и краем глаза. В итоге, они составили такой набор одежды: чёрная футболка с серыми плечами, чёрные штаны с серым ремнём и тёмно-серые ботинки. — Фух… — Тяжело вздохнул измученный Томислав. — Не то слово. Красота требует жертв, но зато теперь всё идеально! Ты там будешь самым красивым! — Да ладно тебе. — Нет, правда! У тебя даже причёска подходит. Только чуть взъерошить и готов настоящий рок-певец! — Спасибо, что тут сказать. — Ответил он улыбнувшись и услышал горн. — А вот и обед. — Ничего себе, как время пролетело. Мне показалось, что прошло не больше получаса!       Свердлов промолчал, ещё раз осмотрев надетую одежду. Они вместе вышли на улицу и направились в столовую. Товарищи вместе взяли еду и сели за один столик. Томи осмотрелся, но Ани, Алекса и Агнии не было видно. «Ладно» — подумал он и начал есть. — Надеюсь, я не сильно тебя измучила. — Сказала Мику обеспокоенно. — Нам же ещё репетировать сейчас. — Нет, всё хорошо. Я справлюсь. — Хорошо. Я рада это слышать! Ты сейчас оглядывался, искал кого-то? — Да, пионеров, с которыми времени много проводил. — Каких? — Спросила девушка и посмотрела парню в глаза. — Алекса, Аню, Агнию. — Вот оно что… И как тебе они? Нравятся? — Конечно! Если б не нравились, я бы с ними времени не проводил. — И Агния нравится? — Ну, как человек. Да. — А как девушка? — Не знаю. Она немного не в моём вкусе. Я сам человек хоть и позитивный, но не слишком общительный. — Я бы так не сказала. Ты так много общаешься, даже со мной. — Я не это имел в виду. Просто не люблю постоянно менять обстановку, общаться с незнакомыми. Вот я общаюсь с двумя-тремя людьми, и мне этого хватает. А она вроде другая. — Понимаю тебя… Я, наверное, такая же. Но мне особо не с кем общаться, потому что в перспективе все от меня отворачиваются. Поэтому часто приходится знакомиться с новыми людьми, чтобы хоть как-то избежать гнетущего одиночества. Я понимаю, что всегда приятнее говорить с человеком, который понимает тебя с полуслова. — Согласен с тобой. — Томислав посмотрел на свою тарелку и сказал. — Давай уже кушать, а то всё остынет. — Хорошо, ты прав. Приятного аппетита! — Спасибо, и тебе.       Они поели довольно быстро и закончили одновременно. Отнеся подносы на место, Мику и Томи вышли из столовой и направились в музыкальный клуб. «Вот ведь как интересно получается. — Думал Свердлов по дороге. — Вчера признался в любви Ане, а сегодня весь день провожу с Мику. В своё оправдание могу только сказать, что если бы Аня попросила, я бы с ней хоть весь этот день провёл. Но увы, я даже не знаю, где она сейчас и чем занимается.» Пионеры подошли к зданию музыкального клуба и вошли внутрь. Они взяли гитары и Мику начала их настраивать. Когда всё было закончено, Томислав взял одну из них и встал у стула, на котором сидела девушка. «Начинай» — сказала она и парень ударил по струнам. Большое количество тренировок дало о себе знать: пионер сыграл всё с первого раза. «Молодец! Превосходно! — Похвалила его девочка. — Теперь со словами.» Свердлов вновь играл ту же мелодию, но на этот раз уже пел. И снова у него всё получилось без запинок. — У меня просто нет слов, Томи… Ты так хорошо играешь и поёшь. — Ты мне льстишь! — Сказал Томислав, невольно улыбаясь. — Ни капельки! Мне правда очень нравится. Я безумно рада, что обучала тебя и что ты сегодня будешь выступать. Мне уже не терпится послушать тебя на сцене… Кстати, ты когда-нибудь что-то делал на публику? — Нет… — Плохо. Думаешь, справишься? — Думаю, да. Я не позволю своим и твоим трудам пройти даром. — Хорошо. Меня очень радует твой настрой! Так и надо! — Согласен! — Сказал Томи. — Послушай это, пожалуйста.       Девушка села за пианино и открыла его. Она начала играть какую-то мелодию и петь что-то на японском. Свердлов внимательно слушал и пытался хоть что-то понять, но, разумеется, ничего не получилось. Девушка сыграла финальную ноту и захлопнула крышку инструмента. — Ну как тебе? Я недавно выучила. — Мне понравилось. Я японского не знаю, но песня очень красивая. — Спасибо! Жаль, что ты не знаешь японский. Тебе скорее всего понравилось бы. По крайней мере, мне так кажется. — Может, расскажешь, о чём там поётся? — Давай потом. Сейчас не надо отвлекаться. Лучше ещё разок сыграй свою, чтобы точно убедиться. — Хорошо, как скажешь.       Томислав спел и сыграл снова и вновь не совершил ошибок. Мику только покачала головой в знак одобрения и откинулась на спинку стула. — По сути, мы закончили. Чем хочешь сейчас заняться? — Не знаю… Я хотел бы пообщаться со своими товарищами, но мне кажется, что они сами не хотят. Оставили меня одного на весь день. — Мне жаль это слышать, Томи… Зато я с тобой весь день. Ты считаешь меня своим товарищем? — Разумеется! Уже давно. Знаешь, я мало с кем так близко общался. — Парень вспомнил то, что происходило сегодня в домике девушки, и его щёки покрылись лёгким румянцем. — То есть, ты знаешь про меня и мои увлечения очень много. Столького не знают ни Леонид, ни Аня, ни кто-либо ещё. — Спасибо, что доверяешь мне. Ты тоже знаешь обо мне больше, чем остальные. Наверное, только родители знают больше. Я ведь с ними жила с самого рождения, они знают меня любую, в любом возрасте. — Это верно… — Каких ты любишь домашних животных? — Я кошек. У бабушки в деревне живёт одна. Рыжая такая. Я каждый год её вижу. — Мне тоже котики нравятся. Они такие милые, пушистые. Мне мама про них легенду рассказывала, что они — волшебные существа, которые видят то, что не могут видеть люди. — Иногда и правда так кажется. В их глазах столько глубины и волшебства. — Именно так. И их движения так грациозны и легки. — У тебя есть домашние животные? — Спросил парень и встал со стула. — К сожалению, нет. Некому ухаживать за ними. Мама то в России, то в Японии. Папа постоянно на работе. Да и я перманентно нахожусь вне дома и прихожу туда только чтобы поспать. — Понимаю тебя, у нас так же. Родители на работе, я на учёбе. Так и живём.       Наступило молчание, и Свердлов начал ходить взад-вперёд по комнате. Он посматривал в окно и пытался отогнать от себя мысли о грядущем концерте, которые заставляли его сильно волноваться, однако это не получалось. — Мику, тебе бывает страшно перед выступлением? — Спросил пионер. — Раньше было очень страшно, но со временем я привыкла. Тем не менее, даже сейчас, когда я стою на пороге сцены, то немного волнуюсь. Тебе сейчас неспокойно? — Немного да… — Не беспокойся, ты правда всё очень хорошо играешь. Хочешь, обнимемся? — Да ладно… — Ну, как хочешь. — Ты, кстати, на каком языке думаешь? — В каком смысле? — Ну, когда ты о чём-то думаешь у себя в голове, на каком языке происходят раздумья? — Я думаю… — Девочка нахмурилась и посмотрела в потолок. — Наверное, на русском. — А японским ты свободно владеешь? — Не совсем… Я на русском гораздо больше слов и выражений знаю. Всё потому что нахожусь здесь чаще и больше общаюсь с русскоязычными. — Хорошо. — Но японскую культуру тоже знаю и очень ценю! — Я заметил: песни поёшь, язык знаешь, волосы соответственно красишь. — Тебе мои волосы не нравятся? — Почему же… Ну, мне обычно крашеные не нравятся. Но твои волосы у меня отвращения не вызывают. — Ну спасибо! — Девочка сложила руки и надула губки. — Я не это имел в виду… Извини. Тебе очень идёт и мне нравится. — Честно? — Честно! — Хорошо! — Она быстро успокоилась и сложила ладони у щеки. — Тогда я спокойна!       Очередная пауза и Свердлов снова сел на стул и глубоко вздохнул. Минуты тянулись очень долго, но за разговорами пионеры не заметили, как уже пролетело много времени, поэтому довольно-таки скоро прозвучал горн. Мику заперла музыкальный клуб, и они направились в столовую. — Я, наверное, тебе уже надоела за день… — Сказала девочка грустно. — Да нет, всё нормально. — Правда? — Да! С тобой интересно, весело. — Хорошо, если так! Мне с тобой тоже очень интересно!       Когда пионеры дошли до столовой, то вновь увидели вожатого, стоявшего на привычном месте. Мику обняла Томислава на прощание и зашла в столовую, а парень облокотился на перила веранды и поприветствовал вожатого: — Добрый вечер, товарищ пионервожатый! — Здравствуй, Том. Помнишь про концерт? — Только о нём и думаю… — Готов? — Всегда готов! — А если серьёзно? — Я немного волнуюсь, но в целом уверен в своих силах. — Замечательно! Так держать! — Спасибо за поддержку. — Том, я желаю тебе удачи и верю, что ты покажешь себя с наилучшей стороны. — Спасибо Вам. — Ну, иди есть.       Вожатый улыбнулся и они вместе зашли в здание. Свердлов, получив свою порцию, снова осмотрел помещение и увидел компанию своих друзей, которые сидели за дальним столом. Парень сел к ним и поставил поднос перед собой. Все его поприветствовали. — Где вы пропадали весь день? — Спросил пионер. — Это сюрприз. — Ответила Агния, лукаво улыбаясь. — Я ходил в лес, потом на пристань. Прощался с лагерем, короче говоря. — Рассказал Алекс. — Ясно всё с вами! А я всё готовился к выступлению. — Кстати, да. Классная одёжка. С собой привёз? — Нет, это всё Мику достала. — А ей, интересно, зачем мужская одежда? — Спросила Агния. — Не знаю. Она вроде это со всего лагеря насобирала. — Интересно… — Почти одновременно сказали Агния и Александр. — Ань, а ты где была? — Я? С Агнией. Мы сюрприз готовили… — Робко ответила девочка и опустила голову. — Жду, не дождусь.       Сказал Томислав, и все четверо начали есть. Закончив с едой, пионеры встали, отнесли подносы и вместе вышли на улицу. Девочки снова убежали к себе в домик, а Томи и Саша пошли к сцене. Там они заняли четыре места в третьем ряду и сели, дожидаясь остальных. Наконец, Аня и Агния тоже подошли, одетые по-праздничному: На Агнии было светло-голубое платье с блёстками, образующими рисунок цветка, а на Ане красовалось красное платье с бордовыми плечами, воротником и поясом. Томислав и Александр похвалили своих подруг и пригласили сесть на занятые для них места. Девушки сели и на сцену вышел ведущий — один из пионеров. Он поприветствовал присутствующих и объявил первый номер: выступала девочка лет пятнадцати и читала стихотворение. Затем шло ещё несколько номеров, и подошла очередь Томислава: он оказался последним. Пионер встал и вышел на сцену. Ему подали гитару и поставили микрофон. «Вдох-выдох и начинай.» — Сказал себе парень, стараясь успокоить свои нервы и сердце, которое, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Наступила полная тишина и пионер начал играть. Первую половину песни он играл по механической памяти, но на завершающем куплете окончательно взял себя в руки.       Защищали они землю.       И плечом к плечу,       Как воины света,       Стали против тьмы.       Благодаря им заря сияет,       Благодаря им день начинается.       Спасибо им за всё.       Мы свободные люди.       Когда Свердлов сыграл финальный аккорд, весь зал взорвался бурными аплодисментами. Парень встал и еле держался на дрожащих ногах, но этот момент стал самым счастливым в его жизни. Когда зрители поутихли и ведущий вышел для того, чтобы объявить о завершении концерта, Томислав ушёл со сцены, и у порогов его встретила Аня. — Томи, ты очень хорошо играл. Мне очень понравилось! — Сказала девочка и улыбнулась. — Спасибо! Я очень рад слышать это от тебя! — Пионер улыбнулся в ответ. — Сейчас будет дискотека, ты… — Томи! — Аня не успела договорить, потому что со стороны зрительского зала донёсся возглас главы музыкального клуба. Она набросилась на пионера и сжала его в объятиях. — Томи, боже, это было великолепно, превосходно, неподражаемо! — Мику… — Свердлов попытался выбраться из объятий девушки, но та не его пускала. Когда наконец он смог освободиться (точнее, когда пленительница наконец над ним сжалилась), пионер осмотрелся: Ани не было и следа. — Зачем ты это сделала? — Что? — Обняла меня, зачем? — Томи, прости, я не хотела тебе сделать больно или неприятно… Слишком сильно сжала, да? — Мику сложила бровки домиком. — Нет, не в этом дело, это ерунда… Куда ушла Аня, ты не видела? — Не видела… Да и это не важно. — В смысле, не важно?! Да она сейчас наверняка убежала вся в слезах! — Нет сейчас на это времени. — Чего нет?! — Вожатый попросил тебя привести к нему. — Зачем? — Свердлов слегка успокоился и отдышался. — Надо. Он деталей не раскрывал. — Это срочно? — Очень. — Ну, ладно…       Такой резкий контраст эмоций истощил пионера, и он уже не мог сопротивляться такому напору девочки-оркестра. Они вместе прошли мимо площади и зашли в спортзал. В другом конце зала была открыта дверь в коморку, в которой горел свет. Пионеры зашли в неё. Перед Томиславом открылась такая картина: посередине комнаты стоял стол, на котором лежала клеёнка, пара тарелок с колбасной нарезкой, и стояли бутылки с водкой и вином. За этим столом сидели и смотрели на вошедших тренер и вожатый. — Том! Наконец-то. Спасибо, Мику. Присаживайтесь. — Сказал вожатый, указывая на стоящие рядом стулья. — У Вас что-то срочное? — Спросил парень, сев на стул. — А то мне бы отойти… — Куда ты торопишься! Сегодня последний день. Ты и так набегался за смену, дай себе отдохнуть. — Вожатый похлопал Свердлова по плечу. — Пьёшь? — Не пью. — Ответил Томи. — В смысле?! — Воскликнул тренер. — Ты врёшь! — Нет, правда, не пью. — А мне всё равно. — Продолжил здоровяк. — Три рюмки по-любому тебе полагается. — Он поставил перед пионером рюмку и налил в неё прозрачной жидкости. — Я не знаю… — Замялся Томислав. — Одну тебе можно точно. — Сказал вожатый и взял в руку свою. — Ты, кстати, почему даму обделяешь? Давай-ка и ей тоже. — Обратился он к тренеру. — Эт верно, сейчас… — Он поставил перед Мику бокал и налил в него красное вино. — Я… — Девочка посмотрела на пионера, и они вместе взяли поданное в руки, осознавая, что отвертеться не получится. — Хорошо. — Давайте, товарищи. За отличную смену и за прекраснейших людей, что собрались за этим столом! — Аминь! — Сказал тренер и опрокинул рюмку в себя. Его примеру последовал вожатый. Мику неохотно отпила треть бокала и поставила его на стол, а Свердлов смог осилить только половину рюмки. — Слышь, а ну давай всю. — Нет. — Вожатый покачал головой. — Пускай для него на первый раз поменьше. — Да уж… — Проговорил Томислав, оправившись от выпитого. — Три я вряд ли осилю… — Невовремя выпитая вторая — загубленная первая! — Сказал тренер, подливая в пустые рюмки. Когда он поднёс бутылку к сосуду Свердлова, вожатый закрыл его рукой. — Ему хватит. — Как скажете, товарищ генерал. — Проворчал здоровяк и вновь взялся за рюмку. — За Томислава! — Сказала Мику и подняла свой бокал. — Согласен. За Томислава! — За тебя, пионер. — Поддержал всех тренер и все четверо начали пить. На этот раз наполненным оказался только бокал Мику, которая на этот раз выпила ещё меньше. — Закусывать не забывайте. — Подсказал вожатый пионерам, и они взяли себе по куску колбасы. — Хорошо живётся на белом свете… — Сказал тренер, откидываясь на спинку стула. Судя по его поведению и бутылке, он начал застолье задолго до того, как к ним пришли подростки. — Как там время? — Спросил вожатый у Мику. — Не знаю… Не ношу часов. — Ответила девушка. — Ну и к шуту! — Вожатый встал со своего места и подсел к тренеру. Он обратился к Свердлову. — Знаешь, Том… Я хочу сказать тебе спасибо за все эти дни. Я никогда ещё не встречал такого работоспособного и трудолюбивого пионера. Всю смену я искренне восхищался тобой и знаю, что тебя ждёт великое будущее. Если вдруг что, помни: я за тебя стеной. Помогу во всём, только скажи. — Спасибо и Вам. Это мой первый лагерь, и я очень рад, что именно Вы были моим наставником. — Они улыбнулись друг другу и Томиславу показалось, что по щеке вожатого прокатилась слеза. Он протёр глаза и снова взялся за бутылку, наливая себе и тренеру очередную порцию. — Томи… Я тоже хочу сказать тебе спасибо. — Я тоже… Мику, ты замечательная девушка. Мне было очень приятно с тобой проводить время, играть на гитаре… Мне теперь нравится музыка, и я хочу продолжать учиться. Всё благодаря тебе. — Это так мило… Я хочу тебе ещё кое-что сказать. Ты не отвернулся от меня ни в первый день, ни в последний. Ты единственный человек на всём белом свете, которому хочется со мной проводить время, и я это очень ценю! Я тоже хочу проводить с тобой время… Ты добрый, весёлый, всегда поддержишь, никогда не обидишь. Я только недавно осознала, насколько привыкла к тебе, мы постоянно общаемся и мне твоего общества будет ужасно не хватать, когда мы разъедемся… Помнишь, я играла тебе на пианино? — Томислав кивнул. — Это была песня о любви. Томи, я люблю тебя. — Свердлов застыл на месте, не в силах пошевелиться. Слова Мику эхом проносились в его голове. — А ты меня любишь, Томи? Любишь же, ты не можешь не любить. Мы так подходим друг другу, мы любим музыку, вместе занимаемся, много разговариваем, многие наши предпочтения совпадают. Я спрашивала у вожатого: у нас и день рождения в один месяц… — Я… Я не знаю, что сказать… Прости, Мику, что так оно всё вышло. Пойми, даже если я скажу, что люблю, ничего хорошего из этого не выйдет: мы из разных миров. Ты постоянно выступаешь, постоянно в поездках, а я дома, постоянно в учёбе. Мы будем видеться слишком редко. — Ты… Ты прав…       На глаза девочки навернулись слёзы, и она закрыла лицо руками. Томислав обнял Мику, и она уткнулась в плечо пионера, тихо плача. Свердлов осторожно погладил её по спине. «Прости меня…» — Прошептала девушка и отстранилась от парня, протерев глаза руками. «Пойдём спать…» — Еле выговорила Мику и встала со стула. Томи посмотрел на мужчин: тренер спал, свесив голову над столом, а вожатый стучал пальцем по бутылке. Парень пожал руку вожатому, и они с пионеркой вышли из спортзала.       Товарищи шли молча. Когда они дошли до площади, то им нужно было идти в разные стороны. «Спокойной ночи…» — Проговорила Мику, опустив голову. «Спокойной. Не грусти, всё пройдёт.» — Попытался подбодрить её Томи, и девушка слегка улыбнулась. Пионер повернулся и зашагал к себе в домик. Дойдя до него, парень вспомнил про Аню, но у него уже не было сил ни на что. «Завтра разберусь» — сказал он сам себе и зашёл в дом. Сняв с себя ботинки, Свердлов лёг на кровать и почти сразу же уснул.