Часть 1
8 декабря 2018 г., 01:08
Я падаю. Куда я падаю? Мне так страшно… Везде тьма, сильный запах горелого… Наверху свет и он все отдаляется от меня, я падаю все глубже и глубже, а от света остаётся лишь маленькая белая точка…
Я приземлился во что-то… будто бы пыль или, скорее всего, пепел, чёрный пепел. Он оставляет след у меня на пальцах… Мне холодно… Я выдыхаю, и из моего рта выходит пар… Я чувствую, как тело нагревается, оно нагревается изнутри, мне так больно, я выгибаюсь в этом пепле… Я горю, я чувствую, как горят мои органы, нагревается кожа, лёгкие будто бы наполняются дымом, и я не могу дышать… Дым льётся из моего рта и ушей… Мне очень больно, я кричу, но никто не слышит… Никого нет, лишь тьма вокруг, а я горю… Горю изнутри, сильно крича от боли… Мой крик доносился эхом до моих же собственных ушей, но я слышал ещё один крик, который доносился из моей головы… Женский крик, такой же сильный, как и мой, от чего я кричал ещё сильнее.
Я чувствую, будто бы моя голова раскаляется, становится обжигающе горячей, а дым до сих пор льётся из моего рта, стоит мне закричать. Предплечья начинают гореть сильнее, и я бьюсь в конвульсиях, мне так больно, я безостановочно кричу и немного задыхаюсь, а судороги лишь усиливаются, щеки будто бы вспыхивают одна за другой… Вспыхивают и немного охлаждаются, сначала левая, потом правая, а после снова вспыхивают…
Его бьют ладонями по щекам, пытаясь разбудить, трясут его тело:
— Проснись. Зейн, очнись.
Он сильно вспотел и немного трясся. Медбрат и его осматривающий психиатр пытались пробудить его ото сна. Зейн наконец открыл свои испуганные глаза, в панике осматриваясь вокруг, у него перехватило дыхание, было похоже, что он задыхался от страха.
— Я горю! Горю! — кричал он.
— Все в порядке, смотри, это был сон. Ничего этого не было.
— Она опять кричит! Она так громко кричит!
— Зейн, кричал только ты, никого тут нет, все хорошо, это был всего лишь сон, — он потянулся за таблетками и стаканом воды. — Вот, выпей, это успокоит тебя, ты знаешь.
— Я н-не хочу, — его всего трясло.
— Зейн, или выпей это сам, или я сделаю тебе укол с успокоительным.
Зейн посмотрел на баночку с двумя таблетками внутри и протянул трясущуюся руку. Он выпил таблетки.
— Вот так, молодец, а теперь попытайся заснуть.
— Мне опять это приснится. Я не хочу спать, я не хочу снова это видеть.
— Зейн, тебе нужно уснуть, давай. Успокоительное поможет, ложись, не разочаровывай меня.
Он слабо коснулся его плеча. Зейн разочарованно посмотрел на него и лёг обратно. Его врач вышел с медбратом.
Зейн смотрел в стену, его брови свелись домиком, он ненавидел, когда наступала ночь, это всегда страшно, темнота всегда пугала его. Лишь лунный свет проникал внутрь сквозь окно, но все равно было темно. Зейн испуганно вздохнул и закрыл глаза.
Это всего лишь сон.
Наступило утро. Зейн открыл свои глаза, под которыми красовались мешки от недосыпа. Он привстал на своей кровати и протёр глаза ладонями. Скоро должен будет зайти его врач и проверить его состояние. Палата Зейна ничем не отличалась от остальных палат. Белые стены, белый пол, покрытый плиткой, самая обычная койка. В маленькой смежной комнате санузел, душ и умывальник, над которым висело зеркало, встроенное в стену. Рядом с кроватью — стул, на котором обычно сидит его врач, когда навещает его, и тумба. Больше ничего. Самая обычная палата. Хотя Малик слышал, что в некоторых палатах не бывает стула или зеркала, а в иногда даже окна не бывает. Зейн был благодарен своему маленькому окну, которое было единственным напоминаем о внешнем мире, через решетки можно было разглядеть их сад, в котором многим иногда разрешают гулять. Нужно идти на завтрак. Он ждёт, пока придёт Роберт и проверит его состояние, обычно он приходит каждое утро.***
— А почему ты решил передать этого пациента мне? — Я уже много чего перепробовал, но у меня не получается найти подход к нему. Мне кажется, он мне не полностью доверяет, — сказал Роберт. — А ты, я знаю, опытный психиатр. Может, у тебя получится помочь ему. — Я, конечно, могу попробовать, но не могу ничего пообещать. Тем более, у меня есть и другие пациенты в моей больнице. — Гарри, мы уже много лет знакомы, просто попытайся ему помочь, мне жалко этого парня, он много чего пережил. — Как и многие пациенты. — Я знаю, есть те, кто пережил события и намного хуже, но все равно ему тяжело, это хоть не отрицай. — Я не отрицаю. Ладно я могу попробовать, но, если не получится, ты заберёшь его обратно. — Хорошо, думаю, у тебя получится. — Посмотрим, — пожал плечами он. — Я должен его сейчас проведать, можешь присутствовать, если хочешь. — Лучше я сам к нему зайду, просто предупреди его, что теперь я буду навещать его. — Хорошо, вот его дело, — он передал ему папку. — А мне пора. Роберт встал, а за ним и Гарри, они пожали друг другу руки: — Спасибо, Гарри, — он улыбнулся — Я ещё ничего не сделал, Роберт. — Все равно. Он похлопал его по плечу и вышел. Гарри посмотрел на папку у себя в руке и, вздохнув, открыл ее. Паническое расстройство; Инсомния; Рекуррентное депрессивное расстройство; Роберт зашёл в палату Зейна: — Зейн, доброе утро. — Доброе утро, Роберт, — тихо ответил он. — Как ты себя чувствуешь? — Немного устало. — Ты ведь только проснулся. — Я просто не выспался. — Опять приснился тот же кошмар? — Нет, я боялся, что он мне приснится ещё раз, и никак не мог уснуть. Заснул только под утро, кажется. — Да, у тебя мешки под глазами. Это плохо, что ты так мало спишь, это сделает тебе лишь хуже. — Что я могу поделать, если мне снятся кошмары, — пожал плечами он. — Я выпишу тебе снотворное, если такое снова повторится, точнее, об этом, наверное, позаботится уже мистер Стайлс. — Кто? —непонимающе спросил он. — С сегодняшнего дня тебя будет наблюдать другой врач, он знаток своего дела и хороший специалист. Я уверен, он сможет тебе помочь намного лучше, чем я. — Мне придётся ему все рассказать с самого начала? — Увы, да. — Почему вы решили передать меня ему? У меня все так плохо, что вы не можете найти подход? — Нет, Зейн, я просто знаю, что он тебе поможет намного лучше. Не волнуйся, он хороший врач. Зейн кивнул и отвёл взгляд. — Ты принял лекарства? — Да. — Можешь идти завтракать, больше не буду тебя задерживать. В обед к тебе придёт мистер Стайлс. — Хорошо. Он вышел из его палаты. Зейн вздохнул, смотря на пол. Он опустил ноги на холодную поверхность и вышел, надев свою обувь, которая скорее походила на тапочки. Тут это называли обувью. Зейн направился в столовую в сопровождении медсестры. Он зашёл в столовую и прошёл к свободному столу в углу, подальше от всех. Зейн обычно не сидел ни с кем вместе, всегда один. Он взял какую-то кашу, один банан и чай. Эти каши ему уже очень сильно надоели, они были совсем не вкусные. Зейн часто разглядывал других пациентов, хотя не был знаком ни с одним из них, несмотря на то что он тут уже шесть с половиной месяцев. Тут есть один парень, который уже три года лечится, он всегда молчит, ни с кем никогда не разговаривает. Зейн слышал от медбратьев, что у него сильно повышена тревожность, он практически постоянно в страхе, а его руки никогда не перестают трястись. Есть ещё один парень с глубоким порезом на шее и на обоих запястьях, он немного нервный, у него моментально меняется настроение, также он переживает глубокую депрессию, кажется, врачи говорили, что он тут всего четыре месяца, также он дружит с одним пациентом. Он дружит с парнем, у которого шизофрения и он страдает от кошмаров, где ему являются ужасные монстры, очень часто доносятся ночью его крики или плач. В принципе, из палаты Зейна тоже доносятся такие звуки. Также Зейн видел тут мальчика лет четырнадцати, который от страха задыхался во сне и все время себя щипал, девушку, которая страдала от постоянных галлюцинаций и которой прописали диагноз раздвоение личности. И ещё много кого, но про них Зейн знал не так подробно. Парень доел свой завтрак и вернулся к себе в палату. Он мог бы посидеть в комнате отдыха со всеми остальными, но ему не очень хотелось общаться с кем-либо. Зейн больше предпочитает одиночество. Он сидит на своей кровати, пока к нему не зайдёт медсестра с лекарствами, а после обычно днём заходил Роберт и они начинали терапию, после обед, прием лекарств, чтение книги, которую ему посоветовал Роберт, иногда ещё одна терапия и сон. И так каждый день. На протяжении шести месяцев. — Пойдём на терапию, — сказал медбрат. — А разве он не сюда придет? — Нет, мистер Стайлс сказал привести тебя к нему в кабинет, вставай. Зейн встал и пошёл за медбратом по коридору. Коридор с дверьми в остальные палаты, каждая находилась в пяти метрах друг от друга и была более-менее хорошая звукоизоляция. Хотя ночью очень часто отчетливо доносились крики, несмотря на звукоизоляцию. Пока Зейн шёл, мимо него прошли тот молчаливый парень, который тут уже третий год, с медсестрой. Они мимолетно посмотрели в глаза друг другу и прошли дальше, каждый в свою сторону. Зейн только сейчас заметил, что у него были карие глаза. Раньше он никогда не присматривался. Зейна завели в кабинет. — Проходи, — услышал он голос и поднял глаза. — Не бойся, Зейн, садись. Он указал на диван перед собой, сам он сидел в кресле, а перед ним на журнальном столике лежала папка с личным делом Зейна. Темноволосый присел. — Я не боюсь, — тихо проговорил он. В основном здесь все говорили негромко, у многих бывал сорван голос от частых криков или просто голос с хрипотой, но громко из пациентов никто особо не разговаривал. Разве что некоторые шизофреники. — Ты Зейн, да? — Да. — Я Гарри Стайлс, теперь я буду проводить терапии с тобой. — Я знаю, мне Роберт рассказал, — ответил парень. — Зейн, я прочитал твоё дело. — У меня все плохо? — Нет, я вовсе не это имел ввиду, я просто ознакомился с ним, но ты ведь понимаешь, что мне нужны все подробности? — осторожно спросил Стайлз и сложил руки в замок. — Да, понимаю. — Я буду задавать тебе вопросы и мне нужно, чтобы ты отвечал мне правду, хорошо? — Хорошо. За все это время Зейн ни разу не посмотрел ему в глаза и почти не поднимал головы. — Здесь написано, что ты потерял родителей в пожаре. Это правда? — начал кудрявый. — Да. — Расскажи как это произошло, я понимаю, что тебе сложно, но я просто должен знать. — Это обязательно? — он поднял на него глаза и встретил пристальный изумрудный взгляд. — Да, Зейн, — ответил он и Зейн вздохнул. — Это. случилось семь месяцев назад. Мы ночевали у родителей. — Мы? — перебил его терапевт. — Я и моя старшая сестра. — Как её зовут? — Дония. — Хорошо, продолжай. — Был день рождения моей матери, и она уговорила нас остаться с ночевкой. После праздничного ужина мы разошлись по комнатам, а я лёг в гостиной, — он чувствовал, как наворачиваются слезы. — Я проснулся, когда услышал треск бокалов и посуды. Открыв глаза, я ничего не увидел из-за дыма, который заполнил комнату. Я начал звать родителей, чтобы они проснулись, и побежал к лестнице, а наверху уже виднелся огонь. — Пожар был уже наверху? — Да. Я побежал наверх и там везде был огонь, было очень сложно пробираться к родительской спальне и спальням моих сестёр. Я все-таки пробежал сквозь огонь, прикрыв лицо рукой. Дверь в комнату моих родителей была закрыта на ключ, хотя они никогда так не делали. Я начал биться об неё, стучал, что есть силы, кричал и звал их. Спустя пару минут я услышал стук с другой стороны и просьбы, чтобы я открыл дверь. Мой отец кричал. Кричал, что они заперты и не могут выбраться, а окно заслонил упавший шкаф, — хмуря брови рассказывал Зейн, в уголках глаз скопились слезы. — Я пытался открыть эту дверь, как услышал крик доносящийся из их комнаты, крик своей матери, а потом и отца, — грудь Зейна быстро поднималась и опускалась. — Я пытался выбить эту дверь, бился об неё что есть силы, но у меня не получалось, я не сдерживал слезы, потому что их крики не прекращались. Они горели за этой дверью, горели изнутри, пока я плакал и не мог их вытащить. Я ничего не смог сделать, как бы не пытался. Настал момент, когда я перестал слышать их крики. Я слышал, как горит огонь, но не слышал их, лишь огонь. — Мне очень жаль, — успел вставить Гарри и сочувственно посмотрел на него. — А после шаги, доносящиеся из коридора, где были комнаты моих сестёр. Я побежал туда и обнаружил широко распахнутую дверь в их комнаты. Я забежал сначала к младшим, — он сглотнул и смахнул слезу. — Они безжизненно лежали на кроватях. Врачи сказали, что они задохнулись от дыма, но когда я забежал в комнату к Донии, она лежала на полу, раскинув руки в стороны. Тоже. Мертвая, — еле выговорил Зейн. — Это очень тяжело, Зейн, мне очень жаль, что ты пережил такое. Потерять всю семью — это… — Я их не потерял. — Что? — Я их не терял. У меня их отняли. — Что ты имеешь ввиду? — удивился Гарри и облокотился руками об стол. — Врачи и пожарные сказали, что они все умерли от пожара. Но они не правы, их убили. Это все было подстроено. — Зачем кому-либо делать такое? — Не знаю. Я знаю лишь то, что пожар был подстроен. — Почему ты так уверен? Здесь написано, что полицейские и пожарные не обнаружили следов взлома, а пожар начался из-за того, что сорвало газ. — Это не правда. — Зейн тебя нашли, когда ты был в обмороке около кухни. — Это случилось после. Пожар начался не на первом этаже. На первом был лишь дым. Пожар начался со спальни родителей и коридора второго этажа. — Это невозможно, Зейн. — Я не вру. Роберт тоже мне не верит, но я не вру. Мои родители горели изнутри, а их дверь была заперта снаружи. Шкаф был опрокинут, чтобы они не смогли выбраться через окно, — проговорил Зейн, смотря на свои колени. — Но пожарные сказали… — Мои сёстры были задушены. Дония не легла на пол сама. Они были задушены не дымом. Когда я зашёл в комнату, я увидел, как мелькнул силуэт в окне. Этот силуэт является ко мне в кошмарах, почти все время, он мерещится мне и здесь. — Зейн, тебе показалось, следователи исследовали твой дом и не нашли никаких следов взлома или проникновения. Ты был напуган, шокирован и подсознательно дорисовал все это. Возможно, уже тогда у тебя были галлюцинации. — Я не вру, — твердо сказал Малик и снова на мгновение поднял взгляд. — Я не говорю, что лжёшь. Я говорю, что тебе показалось. Никто не мог такого сделать, зачем кому-то убивать твою семью? — Откуда мне знать, спросите у него. — Зейн, — он оперся локтями о свои колени и нагнулся к нему. — Послушай, никто не мог такого сделать. Ты винишь себя в этом, я знаю. — Потому что я виноват, я мог бы их спасти. — Зейн, ты сделал все что смог. — Если бы сделал, то они были бы живы, а я не сделал, — он посмотрел на него с мокрыми от слез глазами. — Зейн, ты не виноват в их смерти, а так как ты думаешь, что виноват, ты подсознательно ищешь другого виновного. Поэтому ты думаешь, что это подстроено. Понимаешь, не было никого в том доме, никто не подстроил пожар, ты должен снять с себя вину за это происшествие. — А что если я не могу? Я не сумасшедший, мистер Стайлз. — Просто Гарри. — Я не виноват, что мне снятся кошмары, я не виноват, что у меня галлюцинации, что этот голос кричит в моей голове. Это происходит против моей воли и я ничего не могу поделать с этим. Гарри, я не сумасшедший и не хочу им быть. — Я тебя понимаю, Зейн. Я все это понимаю, поверь мне, ты ни в чем не виноват, я помогу тебе, если ты позволишь мне. А мне нужно, чтобы ты доверился мне, — он положил руку на его предплечье. — Чтобы ты слушал меня и пытался понять и выполнять то, что я говорю, хорошо? — Это поможет мне? — Если ты сам этого захочешь, поможет, если позволишь тебе помочь, — Зейн смотрел ему в глаза, сведя брови домиком. — Хорошо. — Хорошо, — повторил Гарри за ним. — Пока что ты можешь идти, попытайся отдохнуть и отвлечься от плохих мыслей, ладно? — Ладно. — Я зайду к тебе до ужина и снова поговорим, хорошо? Зейн кивнул, а после встал и вышел из кабинета. Гарри немного утомленно вздохнул и запустил руки в свои волосы. Что только не случается с людьми. Я обязан ему помочь, он должен справится с этим, он не должен быть здесь. Зейн, ты не заслужил всего этого.
