Losing my mind

      Зейн зашёл в столовую, чтобы пообедать. Как всегда невкусная каша и банан, обед был одинаковый каждый день, в отличие от ужина, который был хотя бы двух видов. Он взял свой поднос и огляделся: столик, за которым Зейн обычно сидит, был занят тем парнем, который тут три года. За этот столик у них с ним была молчаливая борьба, потому что тот тоже часто садился сюда и Зейну приходилось искать себе другое место. Однако больше свободных не было, за каждым сидел хотя бы один пациент и Зейн вздохнул. Он подошёл к этому столику, тот парень просто ел свой банан.       — Можно я присяду? —спустя десять секунд молчания наконец тихо спросил Зейн.       Тот парень поднял на него глаза и ничего не ответил, а просто смотрел. Зейн не отходил. Сидящий вздохнул и кивнул. Темноволосый присел перед ним и принялся есть, каши ему не хотелось и он тоже просто ел банан. Руки того парня сильно тряслись, а на внешней стороне ладоней и пальцев были маленькие царапинки, словно кошка поцарапала. Он немного вздрагивал каждый раз, когда раздавался звук бьющейся друг о друга посуды.       До ужина Гарри снова должен был навестить его. Зейн зашёл в свою палату и сел на кровать. На тумбочке лежала книга, которую посоветовал ему Роберт. Делать все равно нечего, Зейн продолжил читать свою книгу.

«Если долго чего-нибудь не пробовать, поневоле забудешь, как оно бывает»

«Вино из одуванчиков», Рей Бредбери

      Спокойствие. Каково это — чувствовать спокойствие? Каково это — не чувствовать страх? Зейн уже не помнит. Каково это — спать, когда тебе снятся светлые сны? Каково это — не задумываться, правда ли то, что ты видел? Каково это — жить без постоянного страха? В его памяти уже не осталось таких воспоминаний. Он совсем не помнит, каково это — жить.       Зейн захлопнул книгу и только он хотел отложить её, как из угла комнаты послышалось что-то. Он поднял глаза и вздрогнул, роняя книгу на пол. Зейн прижался к стенке, часто дыша, его глаза начали слезиться от страха. Что-то чёрное расплывалось по стене в углу комнаты, чёрное, глубокое, дымчатое, оно охватывало треть комнаты. Зейна настигла паника, нечеловеческий страх, его затрясло, он запустил руки в волосы, сжимая их, он согнул колени и зажался в углу ещё сильнее. Что-то вспыхнуло в противоположном углу комнаты прямо посередине этого чёрного дыма. Пепельная рука с трещинами, из которых сочился огонь, протянулась в его сторону и указала на него, а после сжалась в кулак, задымившись. Зейн уже задыхался от страха, прижимая самого себя в стену.       Этого нет… этого нет! Почему оно не исчезает?! Исчезни, пожалуйста, пропади!       Крик. Крик внутри головы Зейна. Громкий, душераздирающий, женский крик боли. Зейн обхватил свою голову и закричал сам, закрыв глаза. Рука не исчезала, крик не пропадал. Было ужасно страшно. Он истерически плакал, одновременно крича, дым распространялся по всей комнате, а рука уже вылезла до плеча.       Гарри шёл по коридору к палате Зейна. Он услышал крики и забежал к нему внутрь. Зейн сидел на койке, вжавшись в угол, закрыв голову руками и сильно крича.       — Зейн, — обеспокоено сказал Гарри и подбежал к нему.       — Помоги. Помоги, — сквозь плач выговорил Зейн.       — Зейн, я рядом, смотри, — он обхватил его за плечи, Зейн дрожал, — все в порядке, открой глаза.       — Дым, дым, — всхлипывая и немного задыхаясь, проговорил Зейн, — р-рука.       — Тише, тише. Все в порядке, открой глаза, смотри, тут ничего нет, только мы с тобой.       Зейн открыл заплаканные глаза и посмотрел вокруг. Его палата. След от дыма скрылся в углу, будто бы что-то его всосало. Зейн успокаивался, но до сих пор отрывисто дышал. Он посмотрел в глаза Гарри. Такие глубокие, обеспокоенные, два сверкающих изумруда. Гарри смотрел на него, нахмурив брови и поглаживая по предплечьям.       — Все хорошо?       Зейн осмотрелся снова и кивнул.       — Посмотри на меня, — указал он, Зейн снова посмотрел ему в глаза.       Гарри взял маленький фонарик и посветил ему в правый глаз, немного оттянув его нижнее веко. Зрачок отреагировал лишь пару секунд спустя. Он взял стетоскоп и приложил его к груди Зейна, заставив того вздрогнуть от прикосновения холодного железа.       — У тебя участилось сердцебиение, ты сильно испугался, дам тебе успокоительные капли.       — Мне давали таблетки, — хриплым, тихим голосом проговорил Зейн, пытаясь восстановить дыхание.       — Они вызовут привыкание, лучше капли.       Он вышел в коридор и сказал что-то медбрату, дежурящему в конце коридора. После Гарри зашёл и присел перед Зейном на стул.       — Часто ты видишь подобное?       — Смотря, что вы понимаете под словом «часто».       — Несколько раз в неделю или в какой-то определённый день?       — Почти каждый день.       — Тебе мерещатся одни и те же вещи?       — Нет. Не совсем. Почти везде бывает дым. Если не дым, то пепел или огонь. И ещё чёрный силуэт, его части или весь силуэт.       — А в кошмарах тебе снится то же самое?       Зейн кивнул:       — Только там горю ещё и я.       Гарри жалостливо вздохнул. Ему почему-то хочется обнять его и заверить, что все будет хорошо.       — Понятно, — он записывал в блокнот что-то. Зейн сидел на кровати в позе лотоса, опустив руки и немного голову. — Зейн, я буду приходить к тебе каждый день до обеда и возможно до ужина, тебе нужно будет выполнять задания, которые я иногда буду давать тебе, хорошо?       — Хорошо.       — Чем ты занимаешься в свободные от терапий время?       — В обед — ничем, ближе к вечеру читаю книгу.       — В обед ты просто сидишь в палате?       — Да, — тихо ответил Зейн.       — Почему ты не выходишь в комнату отдыха?       — А зачем туда выходить? —непонимающе спросил он.       — А почему бы и нет? — чуть улыбаясь, сказал Гарри, — можешь брать книгу и читать там, или поговорить с кем-нибудь. Ты ведь знаком с кем-то из пациентов?       — Нет.       — Вообще ни с кем? И никогда не говорил ни с кем, кроме врачей?       Зейн отрицательно помотал головой, Гарри поднял бровь.       — Ладно. Первое тебе задание: познакомиться хоть с кем-нибудь в ближайшие дни.       — А это обязательно?       — Да, тебе нужно хоть с кем-то разговаривать, кроме врачей. Зейн, тебе нужно отвлекаться от этих мыслей. Я попытаюсь тебе многое объяснить, попытаюсь помочь тебе избавится от страха.       — Страх уже стал частью моей жизни, Гарри. Это уже неотъемлемая часть меня.       — Плохо уже то, что ты так думаешь. Я буду тебе много чего пытаться объяснить, — повторил он, — но твоя задача услышать меня и пойти мне на встречу.       — Это второе задание для меня?       — Считай, что так, — чуть улыбнувшись, сказал он, — помни о том, что я пытаюсь тебе помочь.       — Я помню. Просто у Роберта не очень получалось.       — Если ты мне поможешь, у нас получится, — он положил руку ему на плечо.       Зейн кивнул.       — Хорошо, ты запомнил задание?       — Да.       — Тогда до завтра.       Он встал и направился к двери.       — Гарри, — позвал тихо Зейн, но тот услышал и обернулся.       — Да?       — А когда я должен принимать капли? — спросил он, смотря ему в глаза.       — Медбрат тебе будет приносить.       — Нет, я в том смысле, могу ли я принимать их, когда сам посчитаю нужным?       — Нет, Зейн, но если что, обращайся к медбрату и он может давать их тебе по своему усмотрению.       — Понятно.       — До завтра, Зейн       — До завтра.       Гарри вышел из палаты, и Зейн опять остался один на один с самим собой и своими мыслями. Он был немного голоден, нужно дождаться ужина, а дальше его ждёт очередная мучительная ночь. Медбрат зашёл к нему до ужина.       — Эти капли нужно принимать до еды, доктор Стайлс сказал, что тебе снятся кошмары, поэтому я буду приносить их тебе вечером, — он налил 15 капель в стакан с водой и протянул Зейну.       Зейн выпил содержимое, на вкус было как обычная вода, разве что чуть-чуть с кислинкой.       Ужин. Рис или гречневая крупа с куриными кусочками или рыбой. Зейн с подносом направился к своему любимому столику. Как только он дошёл до него и поставил поднос, обнаружил того парня со своим подносом, только что подошедшего. Он постоял пару секунд и уже развернулся, чтобы уйти.       — Можешь сесть, если хочешь, — безразличным тихим голосом сказал Зейн.       Тот парень повернулся обратно и молча сел. Этот столик находился у стены и окна, за ним было очень удобно сидеть. Зейн посмотрел на этого парня, тот начал есть свой рис и рыбу, трясущимися руками беря кусочки на вилку. Зейн вздохнул.       — Как тебя зовут? — тихо спросил он и тот парень поднял на него взгляд.       Он молча смотрел на него, будто бы с удивлением и непониманием. Видимо его устраивала эта молчаливая трапеза и он недоумевал, зачем Зейн заговорил с ним. Зейна тоже устраивало молчание, но Гарри сказал, что надо заводить друзей. Тот парень опустил взгляд и начал перебирать дальше свой рис, темноволосый отреагировал безразлично и принялся за свой ужин.       — Лиам, — проговорил тот спустя минуты три молчания, и одна медсестра на него удивлённо обернулась.       Кажется, она вообще не слышала, чтобы тот разговаривал с кем-либо кроме врачей, да он даже с ними мало разговаривал.       — Меня… зовут Лиам… а тебя? — тихо и вроде бы стесняясь, спросил он, скорее даже боясь.       — Зейн.       Лиам посмотрел на него и неуверенно протянул трясущуюся руку. Зейн также неуверенно протянул свою и пожал его руку. Как давно он не делал такого жеста. Как давно он ни с кем не знакомился. Дальше они все равно отужинали в тишине, в принципе, Зейну и не хотелось говорить и рассказывать о чём-то. Он встал из-за столика, покончив с ужином, но остановился и обернулся.       — Увидимся завтра, — тихо сказал он Лиаму, но это прозвучало больше как вопрос.       Тот поднял глаза и кивнул ему:       — Увидимся, — словно подтверждая, сказал Лиам.       Зейн после этого ответа пошёл дальше, к выходу из столовой. Он был без понятия, как это может ему помочь, но он завёл знакомство, а значит почти выполнил задание Гарри.       Ночь. Зейн совсем не любил это время. Он направлялся по коридорам в свою палату, почему-то в коридорах всегда бывает темновато или горит слабый свет. Зайдя к себе, он немного испуганно огляделся. Все в порядке. Это его палата. Ничего такого не происходит. Зейн лёг на кровать и устало вздохнул. Вздохнул от того, что ждёт его впереди: бессонная ночь, полная кошмаров во сне или наяву. Зейн не всегда понимал, сон ли то, что он видит ночью.       Он лёг на кровать, кажется, сейчас 10 часов вечера, спать ему не очень хочется, однако Роберт говорил, что сон для него — это очень важно. Наверное, Гарри думает также, а значит надо уснуть.       Зейн смотрел в потолок своими уставшими глазами, его грудь размеренно поднималась и опускалась.        — Мам! Пап! — громко кричал я.       — Зейн! Открой дверь! Помоги нам! Зейн, дверь заперта! Мы не можем выйти!       Я бьюсь об эту чёртову дверь, пытаясь выломать, но не получается. Я наваливаюсь всем весом, тяну, что есть силы, но не получается. Они горят! Они там горят! А я не могу их выпустить! Почему я такой слабый? Почему дверь закрыта? Она никак не поддаётся.       Мама сильно закричала. Она кричала от боли, а затем и отец.       — Нет! Нет! Нет! Мама! Папа!       Я начал биться об дверь ещё сильней, но она не поддавалась, у меня совсем не осталось сил. Я задыхаюсь от дыма, медленно сползая по этой двери. Я до сих пор бью дверь кулаками, но это не помогает. Ничего не помогает. Они умирают там из-за меня, потому что я не могу открыть дверь. Они горят, а вместе с ними изнутри горю и я.       Зейн вздрогнул. Он положил руки к себе на лоб и запустил в волосы. Был ли это сон? Или просто воспоминание? Он не знает. Но Зейну больно уже оттого, что он увидел это снова.       Сейчас всего лишь середина ночи, возможно, прошло не больше двух часов, как он лёг, а впереди ещё столько времени. Зейн привстал на кровати и сел, откинувшись спиной на спинку. Он обхватил свои колени руками и опрокинул голову. Шорох. Зейн моментально выпрямился и осмотрел комнату. Ничего не видно, так как очень темно. Он включил маленький светильник на тумбе и снова огляделся. Все как обычно. Нормально. Ничего не происходит. Зейн выключил свет и спокойно откинулся на спинку кровати. Шорох опять повторился. Зейн попытался сделать вид, что ему показалось, он не хотел снова оглядываться, не хотел увидеть что-нибудь страшное. Он просто закрыл глаза, а в его груди засел страх. Зейн медленно лёг и накрылся одеялом с головой, пытаясь не обращать внимание на посторонний звук. Он закрыл трясущиеся веки, глубоко вздохнул, а после выдохнул, пытаясь успокоится.       Там… ничего нет.       Зейн и сам не заметил, как провалился в сон. Точнее в очередной кошмар.       Какой-то длинный коридор. Я босиком иду по нему, оглядываясь назад. Я не знаю, где я, и, кажется, заблудился. Вокруг ни души, ни единого звука. Зелёный огонёк мелькнул и обвился вокруг моей руки, он тянет меня вперёд. А я иду, впереди виднеется свет, значит там выход. Я смогу выбраться из этого неизвестного мне места, надо просто идти за огоньком. Мы все ближе к свету, но вдруг я почувствовал, как что-то обхватило мои ноги. Я испуганно смотрю вниз, две чёрные дымящиеся и пылающие руки обхватили мои ноги и начали тащить. Они свалили меня на пол, я цеплялся пальцами за плитку, пока эти руки тащили меня обратно в темноту коридора. Я испуганно посмотрел назад, в конце коридора вспыхнул огонь, туда тащили меня руки. Я начал кричать и впиваться пальцами в плитку, но они тащили меня дальше. Зелёный огонек до сих пор был вокруг моих пальцев и до сих пор пытался вести меня вперёд. Но дым начал заполнять весь коридор, заставляя меня задыхаться, и огонёк испарился в воздухе.       Нет! Нет!       Меня тащат дальше и я чувствую, как ноги сильно нагреваются, мне очень больно. Руки затащили меня в огонь, а дым заволок все перед моими глазами, я ничего не вижу, я горю.       Зейн, вскрикнув, открыл глаза и выпрямился на кровати. Его дыхание сильно участилось, зрачки расширились от страха, все его тело было в холодном поту. Зейн запустил руку себе в волосы и сильно сжал их. Он закрыл лицо руками и слезы полились из его глаз. Он плакал.       Сейчас только светало, солнце только показывалось, было раннее утро. Простынь на кровати была скомкана, так как во сне он сжимал ее пальцами. Одежда жутко липла к телу из-за того, что он сильно вспотел. Зейн вытер глаза и опустил ноги на холодный пол. Он встал и направился в душевую кабину. Точнее, там просто висит занавеска с потолка и кран торчит из стены, так как кабины могут быть опасны для лечащихся. Зейн включил горячую воду, она приятно стекала по телу, он опрокинул голову с закрытыми глазами и открыл рот, пока вода стекала по его лицу и волосам. Это хоть как-то успокаивало.       Он вышел из палаты и направился в столовую. Тут завтракали всего лишь парочка медсестёр и никого из пациентов. Зейн вышел слишком рано. Он прошёл к стойке и забрал оттуда творожную запеканку и сок. Темноволосый прошёл за свой любимый столик и сел, оперевшись на стену. Вряд ли Лиам встанет так рано, так что сегодня они увидятся только за обедом.       — Зейн, доброе утро, — сказал Гарри, когда Зейн зашёл к нему.       — Доброе, — тихо ответил он и присел в то же кресло.       — Ты выглядишь совсем не выспавшимся.       — Мне кажется, я всегда так выгляжу.       — Снова кошмары?       — Да, но на этот раз немного другой.       — Какой же? — заинтересовано спросил Гарри и наклонился, чтобы взять блокнот.       — Он не особо отличается от других. Просто обычно я горю почти сразу же и горю изнутри, а в этот раз я шёл по темному коридору и меня вёл мерцающий огонёк.       — Вёл куда? — спросил Гарри, записывая почти все вышесказанное в блокнот.       — Кажется, к выходу или к свету. Он меня вёл, и вдруг я почувствовал, как что-то схватило мои ноги. Чёрные огненные руки. Они обжигали мою кожу и начали тащить меня обратно, а я сопротивлялся, но у меня не получалось вырваться и они затащили меня через дым в огонь, а после я начал гореть.       Гарри понимающе кивнул, хмуря брови.       — Ты когда-нибудь задумывался, почему тебе снятся именно такие сны? Именно про то, что ты горишь.       — Потому что я боюсь этого?       — Ты боишься не огня, Зейн. Ты боишься, что ты сгоришь, и под «ты» я имею ввиду не твоё тело, понимаешь? Ты каждый раз говоришь, что ты горишь изнутри, это потому что ты боишься потерять самого себя, а не своё тело, ведь так?       Зейн, нахмурившись, кивнул. Это и вправду было так.       — Зейн, ты напуган. И я понимаю, почему.       — Вряд ли. Ты не сможешь понять в полной мере, пока не испытаешь это на себе. Ты не поймёшь, каково это — осознавать, что медленно теряешь свой разум. Гарри, я не думаю, что ты когда-либо задумывался: реальность ли то, что ты видел или галлюцинация.       — Ты прав, я с таким не сталкивался, но я много сталкивался с людьми, которые прекрасно понимают о чем ты. Я много чего понял из общения с ними, уверен, ещё много чего узнаю после общения с тобой. В полной мере я тебя не пойму, Зейн, пока ты сам не попытаешься мне объяснить. Моя задача — избавить тебя от страха, но пока ты сам не поймёшь многие вещи, у меня не получится это сделать.       — Какие вещи?       — Те, о которых мы с тобой будем разговаривать на наших терапиях. Зейн, ты боишься темноты?       — Нет, я боюсь ночи, — тихо ответил Зейн.       — Почему?       — Мне становится страшно. Ночь всегда полна кошмаров.       Гарри чуть удивлённо поднял бровь.       — Ты так уверен в этом?       — А ты так не думаешь?       — Нет, вовсе нет, по мне так, ночь прекрасна и удивительна. Видимо, у нас разные ассоциации с этим временем суток.       — У меня кошмарные, — пожал плечами Зейн.       — Это плохо, — он снова записал что-то в блокнот, — тебе никогда не казалась ночь интересной?       — Нет, я всегда боялся её наступления.       — Ты не видишь её красоты и чудес. Зейн, страх не позволяет тебе увидеть это, ты должен побороть себя, мы будем над этим работать. Какую книгу ты читаешь?       — Роберт дал мне «Вино из одуванчиков».       — Мм, — он удовлетворительно кивнул, — прекрасная книга, очень хорошо, что ты её читаешь       — Ты читал?       — «Вино из одуванчиков»?       Зейн кивнул.       — Конечно, это же классика, — чуть улыбаясь, сказал он, — думаю, тебе она тоже понравится.       — Мне уже нравится, — скромно проговорил Зейн и пожал плечами, — она интересная и добрая.       Гарри улыбнулся и опять записал что-то в блокнот.       — Зейн, я хочу спросить насчёт твоих родителей, — серьезным тоном сказал он, — почему ты считаешь, что вина за их смерть лежит на тебе?       — Потому что, если бы я смог открыть ту дверь, они были бы живы.       — Но почему ты считаешь, что-то, что ты не смог, делает тебя виновным за это? Зейн, ты ведь пытался открыть эту дверь.       — Да, но…       — Зейн, ты приложил все усилия, вокруг был дым, ты задыхался, у тебя была паника, было мало сил из-за дыма, но ты все равно пытался выбить эту дверь. То, что у тебя не получилось, не делает тебя виновным в этой ситуации. Ты приложил все усилия, Зейн, значит такова была судьба. Ты должен понять, что ты не виноват в смерти своих родителей, Зейн, это правда и это очень важно для тебя. Тебе нужно избавится от этой тяжести со своих плеч, потому что ты не виноват, — утвердительно сказал он, Зейн смотрел на него, то ли нахмурив брови, то ли сведя их друг к другу.       — Но это очень сложно. Мне кажется, что я сделал недостаточно, что я мог бы сделать что-нибудь ещё.       — Зейн, ты сделал все что мог, но так сложилась их судьба. Мало того, это уже давно в прошлом, а ты до сих пор тянешь за собой этот груз, вместо того, чтобы жить дальше.       — Мне просто сложно, — он хотел сказать что-то ещё, но Гарри перебил его.       — Я понимаю, и я не говорю тебе избавится от этого прямо сейчас, естественно, ты не сможешь забыть о таком так быстро. Я имею ввиду то, что тебе нужно хотя бы пытаться забыть об этом, но главное: тебе нужно принять то, что как бы ты не пытался их спасти, если им суждено было умереть в тот день, то чтобы ты не пытался сделать, у тебя бы не получилось их спасти, понимаешь?       Зейн смотрел на него с хмурыми бровями и кивнул. Он опустил голову и задумался.       — Кажется, тебе пора на обед скоро. Ты познакомился с кем-нибудь?       — Эм, я знаю имя одного парня.       — Этого недостаточно, — чуть улыбаясь и прищурив глаза, сказал Гарри.       — Я знаю, просто он не особо разговорчив. Я вообще не видел, чтобы он когда-либо разговаривал, но я, наверное, встречусь с ним снова за обедом, он всегда садится за тот столик, который мне нравится.       Гарри опять улыбнулся:       — Хорошо, вот тебе шанс поговорить с ним, узнать его. Ладно, я не буду тебя больше задерживать, можешь идти, я зайду к тебе после ужина.       — После?       — Да, после.       — Хорошо, до вечера, — сказал Зейн и встал с кресла, направившись к выходу из кабинета.       — До вечера, Зейн