И как же теперь жить?

      Домой Изуку подбросил Всемогущий на служебной машине. Мужчина рассказал ему о планах на будущее и о том, что Мидория ни при каких условиях не должен выдавать его секрет и тем более кому-либо рассказывать о том, что Всемогущий передал ему силу. Парень всю дорогу домой внимательно слушал и кивал. Он прекрасно всё понимал.       В доме никого не было. Мама была ещё на работе и вернуться должна была поздно. В последнее время женщина задерживалась из-за грядущего отпуска. Ей срочно нужно было перепроверить все документы в компании, чтобы никаких проблем в дальнейшем после её отдыха не возникло. Изуку ничего не стал рассказывать маме заранее. Более того, парень даже не рассказал, что пошёл сдавать экзамены в Юуэй. Да, он сообщил, что ушел на экзамен, но на какой и в какую конкретно школу — не упоминал.       Дома было очень тихо. Мидория любил такую тишину. Она успокаивала и давала возможность отдохнуть. Парень не спеша заварил себе свой любимый зеленый чай, который купил недавно по акции в соседнем гипермаркете. Напиток приятно обжег горло, школьник даже от наслаждения выдохнул. Неожиданно в дверь постучали. Стук был очень настойчивым и Изуку уже предполагал, кто может быть за ней. Все же немного нерешительно подойдя к двери, парень посмотрел в глазок: предчувствие его не обмануло, Мидория разглядел Кацуки. Парень почувствовал, как по всему его телу пробежала мелкая дрожь. Он знал, что Бакуго рано или поздно узнает о том, что он поступил в Юуэй, но не представлял, что так скоро. А вдруг, он пришел поговорить о чем-то другом? Ну, о погоде… или как хорошо было учиться в средней школе… или… Дальше Изуку думать не дали, так как послышался громкий ор: «Деку, твою мать, ты оглох что ли?! Тупой задрот!»       — Ка-чан, прости, — Мидория на автомате открыл дверь и склонил чуть-чуть голову, как он это всегда делал, извиняясь перед другом детства. Однако, не успел Изуку этого выполнить, как ему в живот тут же прилетел чужой кулак и парень, хрипло вздохнув, отошел на несколько шагов назад, после чего сел на попу, задрав голову на своего обидчика. Кацуки тут же зашел и закрыл за собой дверь.       — Ты, ублюдок, что себе позволяешь? — схватив парня за грудки и сев на бедра школьника, предварительно притянув того к себе, закричал Бакуго. — Ты, блять, думаешь, что можешь поступать в Юуэй?! Ты же, сука, без причуды был! Ты всё это время врал?! Ты считал меня недостойным?!       Кацуки вопил во всё горло, да так, что у Мидории начинало закладывать уши. Он думал, что реакция будет такой, но думать и испытывать весь гнев парня на себе — две разные вещи. Изуку попытался отстраниться, но у него ничего не получалось: Бакуго был сильнее его в несколько раз, даже несмотря на то, как сильно за последнее время изменилось тело Мидории.       — Ка-чан, нет, я так не считаю, — начал было Изуку, но ему никто не дал закончить, треснув кулаком по лицу.       — Замолчи, пока я тебя не взорвал и твои кишки не разлетелись по всей комнате, ублюдок! — закричал ещё сильнее Бакуго, поднимая парня за шиворот только одной рукой. — Ты, течная омега, беспричудный Деку, будешь учиться снова со мной? Как в твоей голове до сих пор хранится мысль о том, что ты можешь стать героем? Ты совсем дебил, видимо? Тебя хоть что-нибудь остановит, кусок дерьма?! — все это время Кацуки тряс Мидорию изо всех сил, сжимая рубашку парня так, что та начала просто трескаться по швам. В один из таких моментов ткань не выдержала и порвалась. Несколько пуговиц разлетелись и закатились под стол и диван. Теперь рубашка едва скрывала грудь Изуку.       — Ка-чан, пожалуйста, хватит, — схватив за руку парня, он пережал запястье. Это почему-то остановило Бакуго, и он просто уставился в эти зеленые глаза. — Я поступил в Юуэй, потому что очень этого хотел. Я продолжу там учиться и стану героем. И если тебе не нравится, то это твои проблемы, Ка-чан, — выпалил на одном дыхании Мидория. От страха, что его сейчас снова ударят, парень закрыл глаза. Он не хотел драться с Бакуго, так как понимал, что сейчас не одолеет его. У него недостаточно сил, к тому же, всё его тело ещё не пришло в норму после экзамена.       — Ты, блять, омега, придурок! — завопил Кацуки. Почему-то он повторил эту фразу несколько раз. Было ощущение, что именно этот пункт был самой главной причиной, по которой школьник сейчас бесился.       — И что? Есть герои омеги. Да, они не слишком сильные, но они же есть. Я стану таким же, а может и лучше! — парировал Изуку. В его глазах было столько решимости, что Бакуго на секунду замер. Он был удивлен, и это читалось в его взгляде.       — Там будет слишком много альф. Неужели ты настолько туп, что не понимаешь, что тебя выебут при первой же возможности, как последнюю шлюху?! Ты готов пожертвовать всем ради своей несбыточной мечты, дерьма кусок?! — зашипел Бакуго, сверля взглядом Изуку.       — Да. Потому что это то, чего я действительно хочу, — смотря прямо в глаза нападавшего, ответил без колебаний парень.       Кацуки ещё какое-то время раздраженно смотрел на своего друга детства, после чего брезгливо и резко отдернул руку и отвернул голову, уставившись куда-то в сторону настенных часов. Мидория почувствовал, как его тело расслабилось. Он больше не ощущал опасность. Даже его разодранная рубашка и обнажённая грудь не причиняли какого-либо дискомфорта.       — Ка-чан, — окликнул Изуку друга, протянув к нему руку, но в сию же минуту резко одернув, опасаясь, что его снова могут ударить. Живот ещё ныл с недавней затрещины. — Я не хочу с тобой ругаться, — начал было Мидория.       — Ругаться?! — хмыкнул неоднозначно парень. — Боже, как же ты меня бесишь, Деку! — крикнул Бакуго и прежде, чем Изуку сумел что-то сделать, рукой резко придавил к полу. Ладонь Кацуки была достаточно тяжелой. Казалось, что она весит больше, чем сам парень.       — Ка-чан, что ты… — Мидория только хотел прояснить ситуацию, как его резко укусили за плечо. Было не так уж и больно, скорее неожиданно, из-за чего парень резко встрепенулся и его грудная клетка сама собой хотела подняться, но чужая рука сильнее прижала к полу, от чего Изуку неосознанно выдохнул.       — Как же ты меня бесишь, чертов Деку, — рычал и шипел, как какой-то дикий зверь, Бакуго. Его волосы, казалось, стали ещё сильнее похожи на колючки ежа.       Не дожидаясь никакой реакции Изуку, Кацуки стал медленно проходиться своими ладонями по поджарому юношескому телу. Оно было прекрасно. Такие красивые ровные бока, плоский живот с кубиками, красивая грудь с аккуратными розовыми сосками и выпирающие кости бедер, которые едва были видны под штанами.       — К-ка-чан, с-сто… — начал было сопротивляться Изуку, но Бакуго тут же прервал его, укусив за нижнюю губу. Возможно, это была попытка поцеловать, но она с треском провалилась. Мидория был неглупым мальчиком и прекрасно понимал, к чему всё идет. Подсознательно ему очень хотелось убежать, оттолкнуть от себя Бакуго, деться хоть куда-нибудь, но тело совсем по-другому на всё реагировало. Изуку никогда не ненавидел Кацуки.       Он не знал, сможет ли когда-нибудь поднять на него руку и ударить в ответ. Это был не страх, не уважение, а что-то другое. Мидория знал, что его удары не причинят Бакуго никакого вреда, но он все равно никогда не хотел его бить. Даже когда его самого избивали до такой степени, что он попадал в больницу, Изуку не хотел давать сдачи. Это было не мягкотелость, не страх быть избитым ещё сильнее, не трусость. Это было осознание того, что ему просто этого не нужно.       Парень слишком хорошо знал Кацуки. Все его действия всегда были продиктованы какими-то чувствами, да даже его бурная агрессия была лишь из-за боязни оказаться беспомощным и ненужным. Мидория прекрасно знал все страхи своего друга, но никогда на них не указывал, потому что понимал, что это сильно его ранит. Даже сейчас, лежа под Бакуго и понимая, к чему всё идет, Изуку перестал сопротивляться. Он понимал, что если Ка-чан это делает, значит ему это действительно надо. Значит что-то сейчас происходит в его душе и голове, в чем он не может разобраться. Ведь только он, Изуку Мидория, может понять его всегда и не оттолкнуть, как бы больно ему самому от этого не было.       — Ка-чан, пожалуйста, сделай это не так больно, — парень не стал умолять остановиться, прекратить — это было бесполезно. Кацуки всегда получал всё, что хотел. Изуку не собирался мириться со своей участью, но прекрасно понимал, что все происходящее неизбежно. У него не хватит сил отбиться от Бакуго, мама раньше времени не вернётся и не поможет ему, а Ка-чан сам не остановится. Из-за это парень просто улыбнулся своей обычной улыбкой, улыбнулся так, как никто не мог: открыто, безболезненно, без какой-либо задней мысли. Руки школьника легли на плечи друга детства и едва их сжали, когда Бакуго сильно сдавил его бедро.       — Ты дебил, Деку. Самый настоящий придурок, — зарычал Кацуки, впиваясь в губы омеги. Этот поцелуй был очень напористым и жёстким, Бакуго полностью доминировал в нём, не давая Изуку и возможности хоть как-то проявить себя. Чужой язык хозяйничал во рту Мидории, обводя ровный ряд белых зубов.       Бакуго одной рукой стал расстегивать чужие брюки, а другой схватил парня за подбородок, чтобы тот не сильно вертел головой, но через некоторое время все же отпустил. Он опускал руку вниз, и вдруг наткнулся на что-то кожаное, неприятное. Ошейник. Как он мог про него забыть.       — Живо сними его! — командным тоном приказал Кацуки, хватая омегу за шею, чуть сжимая её.       — Ка-чан, — захрипел, Изуку, мотая головой в разные стороны. Мидория не понимал, зачем ему снимать ошейник, ибо Бакуго не был альфой, он все равно не сможет поставить ему метку.       — Я сказал, сними его. Живо, блять! — завопил бета, сжимая чужую шею ещё сильнее. Изуку потянулся к телефону, который лежал в его штанах и на ощупь ввел пароль, после чего ошейник сам расстегнулся.       Стоило кожаной ленте упасть с шеи Мидории, как Кацуки тут же впился в неё своими зубами. Он кусал, целовал и оставлял всевозможные отметины. Казалось, что парень хочет разорвать шею Изуку. Омега извивался, морщился от неприятных ощущений, а порой и от боли, но не отталкивал, лишь сильнее сжимал его плечи.       Бакуго стал спускаться вниз, все также кусая и целуя кожу Мидории. Чужие брюки и трусы быстро пропали с бедер и были откинуты под кофейный столик. Кацуки схватил парня за ноги и бесцеремонно развел их в стороны, после чего, оскалившись, оглядел всего Мидорию. А смотреть было на что. Парень изрядно покраснел, его глаза помутились, а зрачки затмили почти всю радужку. На шее и живого места не было, только одни укусы и кровоподтеки, зеленые кудряшки ещё сильнее спутались, некоторые из них из-за пота прилипли к вискам и лбу, рубашка, которая так и не была снята, прикрывала только руки омеги и чуть-чуть плечи, что ещё сильнее возбуждало Бакуго. Расставленные по обе стороны от бедер Ка-чана ноги так предательски манили к себе. Хотелось как можно быстрее взять этого идиота Деку и отыметь так, чтобы он забыл обо всем. Хотелось ещё оставить метки, хотелось укусить, ущипнуть, уколоть чем-нибудь. Ему должно быть больно. Он должен почувствовать это.       — Что бы сказала сейчас приемная комиссия, видя, как ты, словно последняя шлюха, раздвигаешь свои ноги? — оскалился Ка-чан.       Не дожидаясь ответа, Бакуго сильнее сжал чужое бедро, отчего Изуку снова дернулся и чуть-чуть выгнулся.       — Открой рот, тупой Деку, — Мидория послушно разомкнул губы. В горячую полость рта тут же засунули два пальца. Было видно, что Кацуки от этого ловит кайф: он чуть ли не закатывал глаза от того, как брал в рот Изуку.       Наигравшись вдоволь, парень вытащил пальцы из чужого рта и легонько шлепнул омегу по ягодице, отчего тот сжался. Более не церемонясь, Бакуго раздвинул аппетитные ягодицы и тут же вставил один палец. Ощущения для Мидории были не самыми приятными, однако он попытался расслабиться. Лучше уж это сделает Бакуго, чем какой-то ублюдок альфа.       К первому пальцу скоро добавился второй, было уже более ощутимо. Третий палец принес ещё больше боли. Не успев привыкнуть к пальцам, Мидория почувствовал, как ко входу приставили что-то гораздо большее. И вот тут-то Изуку почувствовал все прелести взрослой жизни. Тело начало сопротивляться, а парень уперся руками в грудь Кацуки и закричал. Но бета закрыл ему рот свободной рукой, чтобы парень не тревожил соседей.       — Заткнись, блять, и терпи, — шипел Бакуго.       — Ка-чан, б-больно... Он не войдет! — закричал в руку омега, пытаясь всё сильнее отстранить от себя бету, но было уже слишком поздно.       — У всех входит, а ты, сука, особенный? — зарычал Кацуки, после чего резко убрал руку ото рта и переместил обе на выпирающие бедра, со всей силы вогнав член в невинное тело. Мидория почувствовал резкий приступ боли. Он выгнулся словно дуга, дыхание просто сперло и он не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. — Дыши, блять, — Бакуго несколько раз ощутимо треснул омегу по щекам. — Дыши, я тебе сказал. Без меня помирать будешь!       Кацуки и сам испытывал не самые приятные ощущение: стенки кишечника слишком сильно сжали его член, из-за чего хотелось как можно быстрее его вытащить, но делать какие-либо движения было ещё больнее. Все же заметив, как дыхание Мидории начинает приходить в норму и почувствовав некую свободу внизу, Бакуго сделал плавный толчок. Изуку сморщился, но и звука не издал. После этого Ка-чан обхватил чужие ноги за щиколотки и принялся двигаться.       Сначала толчки были не такими быстрыми, но глубокими. Мидории казалось, что бета достает ему до матки, потому что каждый толчок вызывал боль вперемешку с наслаждением. Его глаза закатывались, а слезы появлялись уже не понятно из-за чего, тело перестало слушаться вообще.       — Какой же ты будешь шлюхой, Деку, — шипел Кацуки, с каждым разом набирая скорость. Мидория уже почти ничего не слышал, похоть полностью одолела его. Он просто стонал, запрокидывал голову, кричал, выдыхал и метался по полу. Его небольшой и аккуратный член был почти прижат к животу от напряжения и Бакуго это прекрасно видел, но даже не думал притрагиваться. Наоборот, его даже забавляла подобная картина.       Кацуки чувствовал, что уже подходит к своему пределу, из-за чего стал ещё быстрее входить в разгоряченное тело, тратя больше энергии. В голосе Изуку стал слышаться надрывный крик, переходящий в икоту. От этого Бакуго просто вело. Он сильнее ухватил чужие ноги за лодыжки и развел их в стороны, так, как будто Мидория был акробатом. Толчки стали ещё напористее, глубже и быстрее. Изуку уже вообще ничего не понимал, ничего не слышал и почти ничего не видел. Пару последних резких и быстрых толчков — и Мидория отключился. Он не помнил, что было потом.       Очнулся он, видимо, не скоро. За окном было утро, причем скорее всего позднее. Он лежал в своей кровати, а голова и всё тело ужасно болело. Изуку сделал несколько попыток, чтобы встать, и лишь четвертая оказалась успешной. Парень помнил, что сам точно не ложился в кровать. К тому же, на нем была чистая одежда, значит, ему помог или Бакуго, или… о втором варианте он решил не думать.       Подойдя к зеркалу, парень поморщился: вся его шея сейчас была похожа на огромный сине-бордовый синяк с несколькими укусами. Он не знал, как это скрыть и куда деваться, когда мама зайдет в комнату, а она это обязательно сделает. Быстро пробравшись в ванную, которая находилась на втором этаже, Мидория умылся, переоделся в домашние штаны и худи с капюшоном. Надев его, парень бы точно смог скрыть засосы и укусы. К тому же, он позаимствовал немного маминой тоналки, так что отметины стали не столь явными.       Собравшись с силами, парень спустился вниз, на кухню, откуда уже тянулся приятный аромат блинов. Стоило парню только перешагнуть порог небольшого помещения, как его мама тут же обернулась, подбежала к нему и обняла.       — Изуку... Изуку, ну как ты так мог? Как ты себя чувствуешь? Почему ты не сказал раньше? — уперлась в грудь омеги мать, роняя слезы. Мидория тут же покрылся холодным потом. О чем говорит его мама? Неужели это всё-таки она уложила его в кровать? Она видела всё, что с ним сделал Ка-чан? Она же наверное позвонила в полицию... Нет! Этого нельзя допустить!       — Мама, всё не так, как ты думаешь, — начал было школьник.       — Ну почему я должна узнавать всё от третьих лиц? Конечно же, Кацуки-кун нам не чужой, но всё равно, почему я узнаю это от него, а не от тебя? Ты мне не доверяешь?! — подняла свои большие изумрудные глаза на сына женщина.       — Кацуки?! Он… он рассказал тебе всё?! — удивлённо вытаращил глаза Изуку. Парень почувствовал, как у него сперло дыхание и все тело начало ломить. Неужели Ка-чан совсем с ума сошел?       — Мой сын поступил в Юуэй, а я узнаю об этом последней?! — ещё сильнее обняла единственного сыночка мама. — Я же теперь буду беспокоиться! Это опасно, Изуку, — заканючила женщина.       Мидория облегченно выдохнул. Значит, мама ничего не знает. Он был рад и поражен одновременно. Значит, это Бакуго вымыл и отнес его в постель? Но зачем? Это не было похоже на Кацуки.       — Мам, я позже тебе все расскажу, мне срочно нужно идти, — отстранил от себя мать будущий герой и, быстро развернувшись, убежал. Миссис Мидория была очень поражена такому поведению сына, она не понимала, куда он побежал.       Дом Кацуки находился в нескольких метрах от их с мамой дома и из-за этого Изуку быстро добрался до него. Даже неприятная, ноющая боль во всем теле его не остановила. Парень позвонил в звонок и только после этого позволил себе отдышаться, уперевшись руками в колени. Дверь долго не открывали, но все же через несколько минут послышались тяжелые шаги.       Дверь открылась, а на пороге стоял Кацуки. Увидев Мидорию, парень резко вышел и захлопнул за собой дверь, схватив парня за худи в очередной раз.       — Ты, блять, чего сюда приперся, сраный Деку? — зарычал парень, стараясь громко не говорить, чтобы его домашние не услышали.       — Ка-чан, я хотел сказать спасибо, — начал было Изуку, но его тут же прервали.       — Да, впервые слышу, чтобы за то, что тебя трахнули, кто-то говорил спасибо. Неужели ты настолько ущербен, Деку? — колко отозвался блондин.       — Нет, Ка-чан. Спасибо, что уложил в кровать. Я знаю, что это на тебя не похоже…       — Закрой пасть, Деку! Я помог тебе только потому, что если бы твоя мать вернулась и увидела тебя оттраханным, то она заявила в полицию, а меня бы, как пить дать, проверили. Мне проблемы из-за такого ничтожества не нужны, — сжал ещё сильнее чужую худи школьник.       — Ка-ч-чан…       — И да, противозачаточные можешь не пить, я предохранялся. У меня есть мозги, чтобы не иметь детей от такого слабака, как ты, — Бакуго буквально прошипел это в губы Мидории, после чего отпустил его и, развернувшись, открыл дверь, бросив через плечо. — Если кто-то узнает, что ты омега, я тебя убью.       После этих слов Кацуки резко захлопнул дверь. В доме послышался голос матери парня и её возмущения о том, чтобы тот не хлопал дверью.       Изуку же остался стоять за территорией. Парень был в небольшом шоке. Его голова все никак не могла переварить то, что случилось за последние двадцать четыре часа. Нужно было срочно отдохнуть, ибо впереди его ждёт сложный путь…