И как же теперь жить?

      Учеба для Мидории началась более чем хорошо. Хотя, наверно, слово «хорошо» было слишком неподходящим, чтобы описать, насколько Изуку был счастлив. Никогда! Никогда за всю свою жизнь он не мог представить, что его не будут шпынять по углам, не будут отвлекать, обзывать, бить по причине и без. Он никогда не мог вообразить, что сможет найти людей, с которыми ему будет комфортно не только учиться, но и общаться, а в будущем даже и дружить.       Почему-то так выходило, что за всю жизнь у Мидории был только один друг, хотя, вряд ли это был тот самый друг, о котором так много рассказывают родители своим детям. Он не был верным, добрым и отзывчивым. Он никогда не приходил на помощь, не поддерживал. Все, что мог получить от него Изуку — издевательства, бесконечные удары и обзывательства. В младшей и средней школе у Мидории были какие-то ребята, которые проявляли к нему интерес и пытались с ним наладить общение, но после одной или двух их встреч, а порой и после разговора, эти возможные друзья резко исчезали, уходя по-английски. Хотя, чего ещё мог ожидать Изуку? Он же беспричудный и бесполезный Деку. Кому интересно общаться с человеком, у которого нет квирка?       Возможно, из-за прошлых неудач в общении, Изуку был очень удивлен и не знал, как общаться с ребятами, которые сразу хотели с ним подружиться. Да, у Мидории появились друзья, Иида-кун. Высокий и широкоплечий парень, с прямоугольными очками, которые слишком часто перекрывали его настоящий цвет глаз, из-за чего Изуку до сих пор не знал их истинный окрас. Парни виделись на экзамене. Кстати, Иида был не единственным, с кем Мидория познакомился при сдаче тестового испытания и продолжил общение дальше.       Урарака Очако — та девушка, которую он спас от робота, теперь тоже входила в круг его близких знакомых. Она была очень добрая и милая. Урарака была сильно благодарна Изуку за его помощь и не упускала возможности рассказать всем, какой парень мужественный и бесстрашный. Вот поэтому уже в конце месяца вся академия знала о прекрасном Изуку Мидории, защитнике милых дам.       Последним другом — хотя, вряд ли ещё можно было его так назвать — стал Шото Тодороки. Этот хмурый и сдержанный на первый взгляд парень оказался ещё более скованным в общении, чем Мидория. У него было два квирка: огонь и лед, что отразилось на цвете его волос. Часть волос парня была белая, как первый выпавший снег, а другая красная, как спелое, наливное, недавно созревшее яблочко. Также, глаза парня были разного цвета, что придавало ему какого-то шарма: один был серый, а другой синий. Почему-то каждый раз, когда Мидория смотрел в глаза Тодороки, его будто бы било током. Он чувствовал, как что-то непонятное и доселе неизвестное будоражило его внутренности и мелкой дрожью проходилось от кромки волос до пяток.       Мидория долго не мог понять, как же ему ближе познакомиться с Шото. Да, Изуку понимал, что в геройском классе они все враги и поступили сюда не для того, чтобы заводить друзей, как однажды сказал сам Тодороки, но все же парень ужасно хотел узнать как можно больше о его новом однокласснике. Это общение должно было пойти ему на пользу, ведь Мидория никогда раньше не встречал человека с двумя причудами. В мире героев не каждый может управлять одним квирком, а тут человек, который справляется сразу с двумя, причем такими сильными и противоположными.       У Изуку в новом классе все налаживалось. У него появились друзья, он поступил в самую лучшую геройскую академию и получил квирк. Что могло быть лучше? Наверное, ничего. Хотя, если бы он был хотя бы бетой, то мечтать было больше не о чем. Ну, если только о малом: стать героем номер один или найти себе пару, но сейчас это было не так важно.       И правда, у Мидории все было хорошо, что нельзя было сказать о Кацуки Бакуго. Его грубость, резкость и вспыльчивость сначала отпугивали одноклассников, а потом и вовсе многие стали подшучивать над ним. Это так странно, что совсем недавно он был чуть ли не королем школы, имеющий множество приспешников, а сейчас был далеко не самым популярным учеником. Одноклассники старались с ним не сильно контактировать, за исключением одного парня — Эйджиро Киришима. Это был коренастый парень с квирком твердости. Он обожал все «мужицкое», как сам часто говорил, а Кацуки как раз больше всего подходил под это описание. Из-за этого Киришима никогда не упускал возможность предложить своему новому однокласснику прогуляться, сходить пообедать или заняться ещё чем-нибудь, что обычно делают друзья. Однако, Бакуго был далек от такого проявления чувств, из-за чего Эйджиро каждый раз получал отказ за отказом, но не терял попыток добиться своего. «Ведь настоящие мужчины не сдаются!».       Новая жизнь в геройской академии текла своим чередом. Уроков было много, но Изуку со всеми справлялся. Он старался не упускать ни одного слова педагогов, записывал и помечал каждое их дополнение, а также Мидория стал вести новую тетрадку героев. Теперь она состояла сплошь из учеников академии. Сначала в ней были только его одноклассники, потом медленно стали появляться сокурсники из класса «Б» и из класса поддержки, а также со старших факультетов.       Все уроки в Юуэй вели исключительно про-герои: Всемогущий, Сотриголова, Мик и многие другие. Сначала при виде каждого из них у Изуку подгибались коленки: никогда в жизни он не видел таких выдающихся людей так близко. Это было поразительно классно и пугающе одновременно. Порой Мидория не мог поверить, что все это происходит с ним. Он боялся, что стоит кому-то его ущипнуть и он проснется, а все это пройдет как утренний сон с первыми лучами солнца. Однако, время шло. Проходили первые тесты, испытания, проверочные работы, а так называемый «сон» никуда не пропадал. Более того, жизнь Изуку с каждым днем становилась все лучше. Он впервые чувствовал себя поистине счастливым.       В один из таких прекрасных дней Мидория снова пришел в академию. Сегодня на повестке дня стоял какой-то проверочный тест, который снова хотел провести Сотриголова. Да, у него была какая-то странная любовь к подобному виду проверкам. Каждый раз он угрожал, что отчислит половину класса, но то ли ребята так хорошо справлялись со всеми его заданиями, то ли это были действительно просто угрозы, а возможно ещё была какая-то причина, которую сам про-герой не хотел признавать, но до сих пор ни один ученик не покинул «А» класс.       Все шло своим чередом. Урок медленно тянулся за уроком, а тест, который обещал провести Айзава-сенсей, оказался опять не таким страшным, как он обещал. Это была проверка на выносливость и на проверку контроля своей причуды. Мидория с большим трудом, но смог набрать нужные баллы, чтобы не отправиться на дополнительные тренировки. Вообще, Изуку нравилось тренироваться, но сверхурочно работать он, да и его тело, не были готовы. Всемогущий все чаще напоминал своему протеже, что тому стоит больше отдыхать: у него молодость, подростковая жизнь — самое лучшее время для развлечений и отдыха. Тошинори несколько раз даже рассказывал о том, как же круто он проводил время в его академические годы.       Спускаясь вниз в столовую, все ученики, как правило, проходили мимо большого холла со шкафчиками, где обычно хранилась сменка. Сегодня почему-то там было слишком оживленно. На первом этаже, около большого окна, толпились первогодки. Все шумели и что-то оживленно обсуждали, то и дело слышались какие-то странные перешептывания и испуганные вздохи.       Для того, чтобы разобраться, что за вакханалия происходит, Мидория и его друзья, с которыми парень собирался пообедать, решили протиснуться в толпу. Как оказалось, это была плохая идея: все топтались, пихались и не давали проходу. В какой-то момент Изуку даже потерял своих друзей из виду, хотя Ииду, благодаря его росту, было сложно не заметить. И все же у Мидории это получалось.       В толпе кто-то умудрился поцарапать щеку Изуку до крови, но парень, сквозь пот, кровь и слезы (в прямом смысле) все же смог добраться до эпицентра вакханалии. Оказалось, что прямо на стекле висит огромный баннер. На нем красивым крупным и аккуратным подчерком было написано: «Скоро все секреты будут раскрыты! Все, кто скрывался в тени, берегитесь. Мы знаем все ваши тайны!» В центре внизу также была прикреплена черная доска, на которой мелом была написана цифра «пять». Этот незамысловатый текст действительно будоражил ум и заставлял задуматься. Кто написал его? Что он имел в виду? Какие секреты? Понятным оставалось только одно: все ответы на эти вопросы скорее всего будут известны через пять дней.       Мидория недолго стоял в раздумьях. Через пару секунд он начал слышать чьи-то голоса рядом — это были ребята из класса «Б». Они тоже бурно обсуждали увиденное. Прислушавшись к их речи, Изуку услышал очень верное предположение, которое просто электрическим током прошлось по всему его телу. Кто-то из ребят высказал предположение, что тайная информация — это тест на персонализацию. При вступлении в Юуэй его не требовали, так как школа пропагандировала отсутствие стереотипов. Это значило, что каждый человек, имеющий квирк, независимо от его пола, расы и теста на определение АБО* мог стать героем. Для Изуку это был просто потрясающий бонус, до сих пор ещё никто ни из учителей, кроме Всемогущего, ни из учеников, кроме Кацуки, не знали, что он омега.       После услышанного предположения, спокойная жизнь Мидории резко пошатнулась. Он понимал, что если это правда, и тайные всезнайки проинформированы о результате его теста, то его жизнь снова превратится в такую же, как и в школе, а он этого не хочет. Изуку слишком сильно привык к этому всему, к его новым друзьям, хорошему отношению, к нормальной учебе. Он уже забыл, что такое измывательства и избиения без причины каждый день. Ведь правильно говорят, к хорошему привыкаешь слишком быстро, а вот отвыкнуть… сложно.       Возможно, Мидория бы ещё долго простоял около баннера, если б не Урарака, которая каким-то мистическим образом пробралась через толпу к нему. Девушка с интересом уставилась на надпись и прочитала вслух. По её лицу было понятно, что она совсем не понимает о чем может идти речь, а Изуку не стал раньше времени её пугать — он же все-таки будущий герой. А настоящие герои, даже зная об опасности, никогда не рассказывают о ней, чтобы предотвратить панику. Он сам должен будет во всем разобраться. К тому же, возможно, данная идея просто выдумка. Она же не имеет под собой никаких доводов.       Вскоре послышался чей-то грозный голос. Это был Айзава-сенсей. Мужчина быстро скомандовал всем разойтись по своим учебным кабинетам. Никто и не думал его ослушаться, так что скоро от толпы ничего не осталось. Сотриголова подошел к баннеру и, быстро пробежавшись по нему глазами, резко схватился за его края и содрал со стекла.       Перемена заканчивалась, а никого в столовую так и не пускали. По громкой связи передали, что никто не должен покидать территорию своих классов до прихода классных руководителей. Как оказалось, у учителей было внеплановое совещание. После него Айзава-сенсей вернулся вообще не в духе. Нельзя сказать, что в обычное время он был каким-то веселым или позитивным, но сейчас вокруг него витало слишком много негативной ауры, которая буквально искрилась в воздухе. Казалось, что стоит кому-то не так вздохнуть и Сотриголова действительно выйдет из себя.       Мужчина подошел к своей учительской стойке, за которой он обычно вел уроки и со знатным громким шлепком положил на неё учебную папку.       — Мне плевать, кто это написал. Мне плевать, что за тайны кто-либо из вас скрывают. Но помяните моё слово, если кто-то из вас хоть что-то знает об этой хулиганской выходке — вам лучше сказать, потому что если узнаю, что кто-то из вас принимал в этом участие, вы вылетите из академии раньше, чем сможете сказать слово «Плюс Ультра», — окидывая взглядом каждого ученика, грозным голосом проговорил Айзава-сенсей. Он ни разу не повысил тона и даже не кричал, но в его словах чувствовалась резкость и настоящая угроза. Всем стало понятно, что сенсей не шутил, хотя вряд ли с его меланхоличным настроением он вообще умел это делать.       Никто даже и слова не проронил до конца урока. Только после перемены ученики группами стали перешептываться, обсуждая сказанные Сотриголовой слова. И все же, до конца уроков больше никто не старался вспоминать ту злосчастную надпись. Казалось, что все наладилось и все уже давно забыли об обеденном инциденте, но радоваться было рано.       Когда Мидория пришел домой, мама уже была там. Она как всегда что-то стряпала на кухне, откуда тянулся приятный запах свежеприготовленного кацудона. Ох, как же Изуку любил это блюдо! К тому же, он считал, что только его мама умела так вкусно его готовить.       Как всегда Инко-сан расспросила обо всем: как прошел день, как дела в учебе, что они сегодня делали, что нового узнали, не обижает ли кто её любимого сыночку. Мидория спокойно и живо все рассказывал. Он не любил врать, но в средней школе ему приходилось делать это часто, а в последнее время парень больше не врал. И все же, сегодня ему пришлось недоговаривать некоторые детали: парень решил опустить информацию о треклятом баннере и о том, что гласила надпись на нем.       — Кстати, Изуку, тебе тут письмо какое-то пришло, — вдруг вспомнила женщина. Инко подскочила со своего стула и быстренько побежала к микроволновке, на которой как обычно лежали письма. — Оно почему-то без обратного адреса. Может, это из школы?       Мидория удивленно уставился на конверт. Он был запечатан и это говорило о том, что мама не открывала его. Хотя это и не было в ее духе. Изуку сам никогда не открывал пришедшие маме конверты, а она то же самое делала и с письмами сына. Все же, читать чужие сообщения очень некрасиво, а когда это делает кто-то из семьи — коэффициент доверия тут же снижается.       Придя в комнату, Мидория аккуратно стал распечатывать конверт. Как только парень увидел листок внутри, почувствовал, что ничего хорошего он не принесет. Открыв его Изуку отметил, что написано письмо было тем же почерком, что и на баннере. Он бы ни с чьим его не спутал. Эти аккуратные буквы, тот же самый наклон. В письме было всего три строчки. Казалось, что у тайных Всезнаек есть какое-то магическое знамение по поводу цифры три.

«Мы знаем твою тайну, Мидория Изуку. Ты будешь одним из первых о ком мы

расскажем. Твоя жизнь скоро изменится, малыш Деку».       У Мидории перехватило дыхание, он тут же сложил письмо и спрятал его в одну из книжек, которую читал дома, а позже положил её под подушку. Там точно никто не будет искать. Изуку чувствовал, как к его горлу подбирается ком паники, тело начало потряхивать. Давно он не испытывал подобного чувства. В голове крутился вопрос: кто же мог написать это? Только последнее обращение говорило об отправителе. Это мог быть Кацуки, но зачем ему это все? К тому же, этот почерк... Он совершенно не был похож на тот, которым писал Бакуго. Его буквы всегда были угловатыми и резкими, но это обращение... Так звал его только Ка-чан.       Чтобы не размышлять и не маяться понапрасну, Мидория решил разобраться во всем. Предварительно схватив письмо, парень побежал к Кацуки домой.       Под вечер на улице уже холодало. Дул несильный, но промозглый ветер и Изуку уже несколько раз пожалел о том, что не взял с собой куртку. Идти было недалеко, но его кожа все равно покрылась мурашками. С горем пополам парень все же добрался до дома одноклассника, терпя холод и дрожь в коленях от какого-то неприятного, липкого чувства.       Кацуки как всегда долго открывал дверь, из-за чего Мидория стал ещё больше нервничать. Когда блондин появился на пороге, Изуку тут же понял, что он не в духе. Его красные, рубиновые глаза действительно горели. Казалось, что если сейчас выключить везде свет и убрать луну, то глаза парня осветят дорогу, как фары машины.       — Чего тебе, блять, надо, тупой задрот? — выругался Бакуго, закрывая за собой дверь.       — Ка-чан, мне нужно с тобой поговорить, — начал Мидория, чувствуя, как у него зуб на зуб не попадает и непонятно: то ли от холода, то ли от страха.       — Я что, похож на службу психологической помощи, чтобы болтать с тобой? — огрызнулся парень, оскалившись в своей фирменной улыбке.       — Ка-чан, это очень важно. Пожалуйста, можно я пройду? — Изуку уже направился к входной двери, но Бакуго выставил свою правую руку прямо перед лицом одноклассника, уперевшись рукой в стену.       — Чего это ты такой быстрый? Или, подожди, только не говори, что тебе понравился наш прошлый раз и ты пришел, чтобы повторить? — наклонился к уху Мидории Кацуки, почти пропевая каждое слово. Изуку тут же почувствовал, как щеку и ухо опалило горячее дыхание парня, а также Мидория явно ощущал что-то еще... Это был едва уловимый запах пряной корицы и яблок.       — Ка-чан, нет, — тут же покраснев, отшатнулся от одноклассника Мидория. — Это по поводу хулиганства в академии. Это… — Изуку не знал, как произнести следующие слова, так как понимал, что Кацуки в любом случае разозлится: прав был в своих предположениях парень или нет. — Это ты написал? — слова сорвались слишком быстро. Мидория сам до конца не понимал, что это он сейчас их так легко произнес. Парень уставился на Бакуго и следил за каждым его последующим движением.       Вдруг Кацуки резко схватил Изуку за руку, открыл входную дверь и бесцеремонно толкнул его в прихожую, после чего огляделся по сторонам, как какой-то вор и закрыл дверь, облокотившись на неё спиной.       Мидория из-за резкого выпада друга не удержался на ногах и упал на колени. Встав, и оглядевшись по сторонам, парень не заметил ничью больше обувь помимо Ка-чана в прихожей. Это свидетельствовало о том, что парень был дома один. Его родители ещё были на работе.       — Деку, ты вообще с головой не дружишь? Или твои омежьи мозги уже превратились в кашу?! — завопил Бакуго, разворачивая Мидорию к себе лицом и прижимая того к стене. Изуку довольно неплохо так приложился, но не проронил ни звука.       — Ка-чан, мне пришло письмо. Там написано «малыш Деку». Такую кличку дал мне именно ты, — пытался хоть как-то объяснить свое поведение и обвинение парень.       — Ты, блять, чокнутый задрот, Де... — Бакуго как всегда хотел обратиться к парню по прозвищу, но осекся.       Слова Изуку несли в себе определенный смысл. Опустив голову на руки друга, парень заметил в них бумажку. Сообразив, что это именно то письмо, о котором говорил парень, Кацуки выхватил его из чужих рук и раскрыв, стал читать. Мидория пытался не дать парню прочесть слова, но блондин нахально схватил за горло, пригрозив, что ещё одно движение со стороны него — и он за себя не отвечает.       — Ты ёбнутый, Деку, — рыкнул, дочитав письмо, Бакуго. — Заботился бы о своих проблемах, а не лез к другим людям со своими предположениями.       — Но, Ка-чан... — пытаясь держать свой голос в норме, начал было Изуку.       — Мне тоже пришло письмо, в котором написана подобная же хрень, — бесцеремонно тыкнув в лицо друга обугленным свернутым листком бумаги, ответил Кацуки. — Это теперь доказывает, что я не занимаюсь подобной херней?       Мидория хотел посмотреть, что же написано в письме у Бакуго, но попросить не решился. Он и так видел, что доказательства были. Почему-то после этого Изуку облегченно выдохнул: у него в голове не укладывалось, что Ка-чан мог так поступить. Да, он наглый, агрессивный, грубый и безбашенный, но он не подлец. К тому же, вряд ли бы ему хватило сообразительности и терпения провернуть такую махинацию. Парень бы скорее просто пришел в класс и рассказал обо всем направо и налево.       — Все?! Вопрос решен?! — рявкнул Бакуго. — Или ты все же пришел по другому вопросу? — проведя недвусмысленно рукой по щеке друга продолжил блондин.       — Н-нет. Я-я в-все понял, — кивнул резко Мидория.       — Вот и славно, — опять ухмыльнулся Ка-чан. — а теперь пиздуй, блять, домой! Заебал уже здесь тереться! — рявкнул во всю глотку парень.       Изуку повторять дважды не надо: он быстро выскочил из дома друга и помчался к себе.       — И куртку даже не взял. Вот придурок, — забурчал как старый дед Бакуго, смотря в окно на то, как сверкают пятки друга.       Раздраженно цокнув, Кацуки пошел к себе на кухню, чтобы заварить чай и подумать над дальнейшими действиями. Парень раздраженно бросил обугленный листок на обеденный стол и стал насыпать заварку в стеклянный чайник. Листок бумаги мирно лежал на своем месте, медленно разворачиваясь, раскрывая слова, написанные все тем же аккуратным и четким почерком …«тебе не уберечь его!»