Солнце ведь будет светить для нас?
8 декабря 2018 г., 06:04
Грустная улыбка озаряет его лицо лишь на долю секунды. Этого достаточно. К горлу подступает ком, который невозможно проглотить. Ком боли. Уголки губ ползут наверх.
Тор вспоминает события, произошедшие всего пару часов назад, сменяя приятные воспоминания теми, что всплыли сейчас.
***
Земля усеяна мертвыми асгардцами. Свита, что была верна Таносу, с равнодушием шла по бездыханным и обезображенным телам, направив оружие на Тора и Локи. Страх в глазах трикстера был оправдан. Танос с улыбкой снял шлем и величественно приподнял голову, довольствуясь проделанной работой. Ему казалось, что он выполняет свой бравый долг. Ухватив Тора за голову, титан принялся сжимать ее в своей руке, вынуждая Бога Грома кричать от боли, тем самым полностью завладев вниманием Локи. Сжимал так, словно это грецкий орех в его пальцах. — Тессеракт или же голова брата? Полагаю, ты уже сделал выбор, — обратился Танос к Лафейсону. Локи лишь ехидно и так привычно приподнял уголки губ в ухмылке, а тот страх, что пылал в его глазах, тут же сменился самоуверенностью и верой в свою полную неуязвимость перед Таносом. — О, да. Убивай. Казалось, Танос ждал именного такого ответа. Он наслаждался каждым мгновением, когда причинял боль другим – они были в чем-то действительно похожи с трикстером. Титан прислонил перчатку с камнем силы к голове Одинсона, причиняя асгардцу нечеловеческую боль и мучения. Далеко не каждый пережил бы такие страдания. Одинсон вопил и кричал не своим голосом, сжимал зубы до скрежета, не делая жалких попыток вырваться из цепких рук Таноса. Знал, что это бесполезно. Локи с напряжением во взоре смотрел, как страдает брат. В горле появился ком, который трикстер проглотил, а глаза его наполнились слезами. — Все, хватит! — не выдержал Бог Лжи. Титан остановился, ожидая продолжения, и перевел взгляд на Локи. Тот затрясся, сделал шаг вперед, а после замолчал. — Тессеракт уничтожен. Сгинул в Асгарде, — прошипел Одинсон, превозмогая боль, — у нас его нет. Локи опустил взгляд. Только сейчас к нему пришло осознание, какую же ошибку он совершил. Но было уже поздно. Лафейсон протянул руку, на его ладони в ту же секунду появился светящийся куб. Тор болезненно усмехнулся. — Ты действительно худший брат, — произнес он. — Обещаю тебе, брат, солнце вновь будет сиять для нас. Вокруг зияла темнота, а окаменелый холод сковал всё тело: аорту, каждую вену, грудную клетку словно давило в тисках — Богам разве бывает больно настолько, что хочется вырвать себе сердце?***
Встряхнув головой, Тор переменил воспоминания на другие. Танос был ему доселе мал. Но он расправился с одной расой асгардцев, как по щелчку пальцев. Он и победил Халка в битве, и убил Хеймдалля, и разрушил куб тессеракта, получая второй камень бесконечности практически без боя. Как же все просто. А последними словами в сторону брата было презренное худший брат.***
— Могучий Танос! — начал было Локи, смело глядя в лицо своей судьбе. Он всегда был таким. Хитрым, но… беззащитным. В голове только: Я предатель, богоубийца, лжец, поверь мне. Я разрушил слишком много, не построив практически ничего, только забирая. Взгляд Тора впивается в сердце ледяными рапирами, у Локи дрожит внутри… что это? Будто миллионы стальных и одновременно ледяных миров внутри этого лживого существа вырывают с корнем маленькие молнии. Боги могут ощущать боль? Я принц Пустоты, сын холода, брат одиночества и смерти. — Я Локи, принц Асгарда, сын… Локи бросает взгляд на Тора, его глаза полны слез. Он приоткрыл пересохшие от волнения губы, затем шумно вдохнул. Встретив взгляд в ответ – такой мягкий и одновременно полный отчаяния; он буквально кричал о том, что Тор прощает Локи. За все, что тот сделал. Сын холода, мрака, льда. Но губы произносят: — Одина, — продолжает дрожащим голосом трикстер через секунду, грустно хмуря брови. Под кожу впивается едкий озноб, он вновь смотрит на Тора – сломленный, сгорбленный от боли брат, стоящий перед титаном на коленях. Стёганный в железных цепях, которые впивались в кожу. Я сделал так много плохого и так мало хорошего для тебя, ты простишь меня? – кричит он у себя в голове, думает, что сделает что-то еще, потому что наше солнце стоит того, мой брат стоит того, ты ведь знаешь это, Тор? Сердце Тора в этот момент было готово пробить грудную клетку. Оно буквально обливалось кровью. Послышалось? Головой ударился? В глазах Локи принятие и немая мольба. Помоги, брат. Голос его дрожал, словно трескался лёд. В его груди был такой океан боли и тоски, что краёв этого океана не было видно через радужки зелёных глаз, что смотрели с такой открытостью. Я раскаиваюсь, брат, ты видишь? Я не такой пропащий! И правда, а не такой он и пропащий. Тиски удерживали Тора от того, чтобы не закричать брату: Что ты сейчас делаешь, глупый? Вынуждая просто смотреть, как все катится к чертям. А Локи продолжал. — Законный правитель Йотунхейма, Бог Хитрости и Обмана, клянусь тебе в верности до конца своих дней. До. Конца. Своих. Дней. Звучит, как пророчество. Как проклятие. Трикстер стоял прямо перед титаном, почти бесстрашно глядя ему в глаза. Тор только сейчас заметил, как в его руке блестел серебряный кинжал. Вот же плут, снова решил всех одурачить, но так очевидно, что это была оплошность, которая стоила слишком многого. Всего. Эта осечка, что превратила Локи в глупую жертву. Трикстер шумно освободил лёгкие от воздуха и, прежде чем сделать самую большую и последнюю в своей жизни ошибку, сделал небольшую паузу, осознавая всю нерациональность, неправильность и глупость своего поступка. Бог Обмана резко дёрнул рукой, и кинжал замер в нескольких миллиметрах от шеи Таноса. Его руки трясутся, дрожь на кончиках пальцев разрезает воздух, а Тору кажется, что его лёгкие сейчас обжигает холодом. Уходи, убегай, спасайся! – а на деле лишь мычания. Мычания существа, что в миг может потерять все. Потерять младшего брата, что сгорал в своей ненависти невообразимо долго. А дальше произошло то, чего Тору даже в кошмарных снах никогда не снилось. Кинжал выпал из бледной дрожащей ладони, ударившись о металлический пол. Танос схватил Локи за горло, сдавливая его в тисках, и поднял его тело над землёй. Беспомощный и беззащитный младший брат! Одинсон изо всех сил пытался вырваться из металлических кандалов и спасти барахтающееся тело в руках душегуба. Но металлические тиски были слишком сильны. Ледяная хватка титана стягивает гортань, впиваясь в кожу ядовитой змеей. Локи кажется, что кости выхлестывают в горле, а воздух – это Тор, что кричит сейчас, скованный металлом. Кровавые слезы заполняют его глаза, покрывая пеленой. Он надеется, что выиграл для Тора хоть что-то, стал в его глазах лучше. Он не может сделать и вдоха, когда все меркнет в один момент, а глаза застилает туман. Хотелось в последний раз взглянуть на брата. Я предатель, Бог Лжи, сын Одина, холода, Принц Пустоты. Я твой брат, Тор! – его собственный крик в голове становится громче, а потом резко замолкает, ударяясь о стенки сознания. — Тебе… Никогда не быть… Богом… — запинаясь, хрипло прошептал Локи, делая короткие вдохи, что рвали переломанную шею в ладони, и глядя на титана глазами, полными слез. Он знал, что близится его конец. И ведь не подумал впервые, чтобы пустить в ход свои силы, послать к Таносу своего двойника или иллюзию. Тор понимал: брат умирает не так, как раньше, теперь все по-настоящему, взаправду. Никогда не быть Богом. Локи знает, что Тор кричит. Бьется, мычит, вырывается, словно сердце смертного. Он перевернет все миры, чтобы отомстить. Но так же Локи знает, что он не окажется ни в одном из миров. Ему страшно. Перед полной темнотой он видит образ Отца. Солнце ведь будет светить для нас, Отец?
