Цикл Холодная Сирень - Повесть последнего демона-дракона книга первая (Галатея)

      Перехватило дыхание, сердце сжалось и с немым ужасом молодой князь Магайдер проснулся. Тело всё ещё знобит, сердце болит, словно это единственное доказательство того, что он всё ещё жив. Что он здесь, что он тот, кто есть.       За окном тихо щебетали птички, шелест листвы, голоса. Постепенно реальность подкрадывалась всё ближе и ближе. Словно на самом деле она только-только формировалась, обретала силу и право на существование. Знакомый аромат роз. Сын хозяина этого дома в последнее время страстно увлёкся природой тайны роз. Что ещё можно ожидать от потомка Зельфира? Гость дома проклятых всё-таки украдкой взглянул на свои руки и неуверенно сжал. -Настоящий… это… был просто сон- словно ожидая ответа, мужчина прислушался к окружающей его тишине. Если он сможет сейчас услышать её тихое плотное дыхание, значит это действительно реальность. В иллюзии, во внутреннем мире не встретишь страницу, навечно изгнанную из памяти внешних миров – тишину. Закрыть глаза, глубоко выдохнуть, не прислушиваться к биению сердца, не обращать внимание на покров шума и... Вот оно! Плотная манящая в свои объятья нега спокойствия и мать чистоты мыслей. Из груди демона вырвался вздох облегчения. Никакие слова, никакие доказательства не убедили бы в реальности его бытия лучше плотного, спокойного дыхания тишины. Конечно, есть ещё один ключик к осознанию, что ты всё ещё по крайней мере жив? Её смех. Этот тихий, мягкий смех, который иногда дарит покой, а иногда откровенно раздражает. Честно, сейчас князя даже немного напугало, что он не услышал смех Забвения сразу после пробуждения. Хотя, чему удивляться? Не может же этот смех преследовать постоянно. Она напоминает о себе ненавязчиво. Демон помнил, что его отец любил прислушиваться к оттенку Её настроения, но сам он старается не замечать Её присутствия,- Просто сон. Но… отчего в Крае меня стали беспокоить столь отвратные сны? Хотя, почему сны? Это впервые.       На беспокойный сон раньше князь вполне мог пожаловаться, но, чтобы такое! Никогда. Чувство удушающей боли, потерянности и безымянности оставалось позади. Мужчина, словно в подтверждение своей свободы, гордо расправил плечи, сбрасывая с себя последние остатки гнетущего душу танца вест. Сказать, что такой сон для него любезно исполнили сильфы, у наследника Чёрного Короля просто язык не повернётся. Но… спрашивается откуда такая слабость? Одним движением демон скинул на пол одеяло и недовольно выдохнул. Вот и объяснение! Следы особо пристального любопытства Зельфира на лицо! Стоит отметить, что Дэолор не особо любит портить красоту своего изучаемого объекта, но с Руденом просто иначе нельзя. Демоническая гордыня, жажда сопротивления просто вынуждает Проклятого снова и снова напоминать своему ученику кто хозяин, а кто заблудшая душа. Однако прогресс есть. Если раньше взгляд на следы «обучения» вызывал в душе демона бурю неконтролируемых эмоций, которую возглавлял яркий испепеляющий разум гнев, то теперь князь чувствовал лишь глухое раздражение и усталость. Возможно, в следующий раз даже не станет сопротивляться. Тяжело учить демоническую кровь покорности.       Собрав остатки сил, молодой князь добрался до ванны и с лишнюю связь часов отмокал в душистой горячей воде. Возвращаться и уповать на благосклонность Повелителя снов Руден просто не был намерен. Уже по прошлому кошмару можно с лёгкостью догадаться, что Повелитель явно не в духе. Хотя если задуматься, сам факт того, что что-то приснилось довольно сильно напрягал. В отличие от своего младшего брата, Руден не унаследовал от своей матери дар видеть сны и тем более запоминать чудеса царства сновидений. Нет, он, как и его отец, просто проваливался в глубокую тьму и… всё. Сны протекают мимо. Возможно это даже к лучшему. Периодически сновидения стали тревожить молодого Магайдера только здесь, в Крае Зельфир, но и это было следствие искусства мастера укрощения душ Дэолора. -И, если этот кошмар снова следствие нашего занятия… Нет, обычно в момент пробуждения он всегда рядом. Участливо и успокаивающе заглядывает в глаза, не давая ужасу даже возможность опутать моё сердце своей липкой паутиной,- провёл рукой по лицу убирая мокрые длинные пряди назад. Волосы цвета глубокого тёмного сапфира – характерная черта практически всех наследников основателя рода Магайдер. «Каждый первенец - сапфир с душой изумруда» - как видно, Руден тоже не смог избежать силы Слова основателя. Было время, когда старшему сыну даже было интересно, его первенец тоже будет с глубоким изумрудным цветом глаз? А первенец брата? Но сейчас идея семьи противоречит его цели, а детей брата едва ли сможет увидеть. Даже если будет к этому моменту жив, корни разлуки и обиды к тому моменту доберутся до нежного сердца младшего брата и тогда он точно будет в безопасности.       Руден тяжело вздохнул и закрыл глаза. Мысли о брате всегда призывали чувство вины, боль и сожаление. Обычно князь жестоко наступал на горло своей слабости, но на этот раз отчего-то хотелось немного погрузиться в тоску по семье. -Интересно… как сейчас выглядит родовое гнездо? Меня дома уже не было… около шести сотен истинных лет?- демон медленно открыл глаза и посмотрел на изящную стеклянную вазу с веточкой хрупких нежных цветов,- Слёзы Силиции? Да, ещё и дикого цветения? Кажется, такой же куст растёт у нас в саду. Удивительно. Я даже не задумывался, почему наш страж позволяет другим растениям селиться на нашей земле.       Демон тихо прислушался к тишине, чей шепот украдкой украшало тихое переплетение души воды. Мужчина медленно выдохнул и посмотрел на свою руку. Линия жизни на удивление короткая, как и все другие знаки того, что его судьба уже предопределена. Он уже в своём подростковом возрасте знал, что у него времени мало, посему был даже счастлив вопросу родителей: «Не против, если у нас будет ещё один ребёнок?». Как можно быть против! Тогда он сам будет свободен! Освобождаться от собственного рока демон не был намерен, но вот отказаться от престола в пользу младшего брата или сестры – это с радостью! Но потом… все планы и надежды разрушил сон. Сильфида князь Магайдер была любимицей сильф и не удивительно, что однажды Повелитель Снов её просто не отпустил на волю. Страшное зимнее утро после ночи.       Мужчина с силой сжал кулак, но через непродолжительное проявление гнева медленно глубоко выдохнул, успокаивая свою душу и не позволяя энергии проявить себя. В этом доме проявление неконтролируемых всплесков сил непозволительная роскошь. Тем более гнев ничего не изменит. Уже слишком поздно. Матушка спала месяц, а потом её дыхание оборвалось, а вместе с этим и жизнь не рождённого младшего брата или сестры. На самом деле со смертью прекрасной Сильфиды князь Магайдер в доме всё сломалось. Не сложно было заметить, как отец отстранился и охладел к окружающему миру. Он стал очень строг и требователен. Нет, и раньше Мрак князь Магайдер не отличался мягкостью, но после смерти жены стало всё гораздо хуже. Лианар на себе ощутил всю тяжесть горя чёрного короля. Казалось он разучился быть милосердным и сухое слово закона заменило его собственный голос. Это были ужасные тринадцать истинных лет. И вдруг Он приводит в дом ребёнка?! Да ещё и птицу дня!?       Руден включил воду, чтобы смыть весь шум разгневанного юношеского сердца. Тогда он совершенно не понимал действий и мыслей своего отца. Вообще, он был зол, что отца всё это время не было рядом, ведь не только ему было тяжело! Где он был? Где его поддержка? Почему одному достаётся любовь, а другому холодная строгость и жесткие требования? Руден не любит вспоминать первые шестьсот лет совместной жизни с Вороном. Настоящая пытка! «Не позорь меня, будь ответственным, следи за братом, помоги брату, потренируйтесь вместе, замени меня». Всё говорило о том, что Рудена готовят как наследника титула отца. И с этим уже ничего не поделаешь. Ворон – обращённый. Его персону ночные жители Лианара не примут, это было для первенца ясно, как и то, что отец пытается из отпрыска дня создать потерянное счастье. Препятствовать? Руден не мог воспрепятствовать желанию отца, но и подыгрывать не стал. Он любит отца, и если это был единственный способ, чтобы он не сошёл с ума и не умер от горя, то так тому и быть. Но разве это обязывает его самого любить своего приёмного брата? -И всё-таки постепенно…- резко умолк, прикусив губу до крови. Совершенно не нужные мысли, ненужные чувства. Демон закрыл воду, закончил с мытьём и выбрался из ванны. Мокрые длинные волосы намного легче расчесать, нежели когда они были сухими. Вообще, Руден уже грезит днём, когда сможет остричь волосы, хотя бы до плеча! Но, пока он в Крае – волосы собственность Дэолора и ему решать какой они будут длины. Приведя себя в порядок, демон долго смотрел самому себе в глаза. В Крае Зельфир есть два типа предметов: скрывающие и изобличающие. Зеркала относились к срединному типу. Когда нужно они хранили тайну, а когда необходимо - раскрывали истину тому, кому она требуется. Руден чаще всего получал от зеркал горький урок и научился всё-таки смотреть на себя со стороны. Раньше он ненавидел зеркала. Именно зеркала Зельфир, поскольку видел в них себя эгоистичным, неуравновешенным, чрезмерно глупым нарциссом. Теперь же наоборот он научился выдерживать свой взгляд, слушать тишину не только вовне, но и внутри себя, стал гораздо терпимее и спокойнее. Гордыня, столь свойственная демонам никуда не исчезла, но приобрела некоторый благородный оттенок. А упрямство и жаркое чувство протеста никуда не исчезло. -Как долго ты проведёшь ещё в Крае?- неожиданно для самого себя задал себе этот вопрос. И призадумался. Действительно, раньше так рвался сбежать. Запирали, в цепях держали, а теперь он даже с удивлением думает о самой возможности уйти. На всякий случай Магайдер присмотрелся к спине. Нет ли случайно за спиной небольших костяных крыльев? Вдруг он настолько пропитался духом Края Зельфир, что сам стал одним из них? -Надеешься обнаружить такую прелесть? – любовно проворковал сын хозяина дома, сидя на перилах балкона. И вот же именно сегодня стоило забыть закрыть двери балкона! Высокий, по меркам демонов, златокудрый юноша с обычно присущей ему изяществом и неспешностью вошёл в покои своего, как он считает, друга и очаровательно улыбнулся,- Вижу, ты всё-таки совладал со своим Я. Раньше ты зеркало не то что видеть не хотел, вообще пытался избавиться. -Мы оба прекрасно понимаем, что в Вашем доме избавиться от Ваших вещей мне не суждено,- Руден принципиально не смотрел на зеркального Алеастра. Лучше отвлечься на что-нибудь другое. Например, поправить воротник пиджака? Строгий костюм – это грандиозная победа хозяина дома, однако осталась деталь, которую Руден самостоятельно не способен выполнить. О, нет, не из-за-того, что не может, просто это противно его природе. -Ммм, давай помогу, - не предоставляя возможность отказаться, Проклятый подошёл и сам завязал чёрную ленту под воротник. Так ленту умеет завязывать только Алеастр. Так, чтобы у Магайдер не появилось даже мысли снять её, ведь узел Алеастра не вызывает ощущения ограничения свободы,- Душа всё ещё дышит свободой. Может, на этот раз сыграешь роль послушного мальчика? В последнее время у тебя стало получаться всё лучше и лучше.       Руден усмехнулся, обернулся к проклятому и тихо на улыбке произнёс: -Ни-ког-да, - поднялся и убрал пряди за ухо. Завязывай, не завязывай хвост, всё равно пара прядей выбиваются и лезут в глаза. Однако, блондина стоило поблагодарить уже за то, что он действительно завязал узел так, что не появилось яростного желания сию же минуту освободиться,- Это… ведь узел свободы? -Да. Знаешь ли не только ты любишь свободу. Мои сёстры не признают власти над собой, но допускают её существование. А, как ты уже заметил, у нас три раза в истинный год проходят праздники, где так или иначе нужно связать себя лентой с сестрой,- сам же Алеастр был просто в светлых брюках и просторной блузе, за что Руден тайно ему страшно завидовал. Хотя почему тайно? Алеастр итак прекрасно знает, что демон изголодался по свободе и сейчас просто в наглую его дразнит. Колокольчики, хрустальные капельки и другие украшения крыльев издали тихий чистый звон, из-за чего демон обратил внимание на крылья проклятого. Каждое крыло уникально. По крыльям Проклятые узнают природу сил, родство, возраст. Чтобы заключить брак Проклятые связывают во время церемонии руку и крылья единой лентой. Рудену всего раз довелось видеть свадебную церемонию в Крае, но этого оказалось достаточно, чтобы он на несколько дней усомнился в верности своего выбора. Как выразился тогда Алеастр: «А сердце возжелало любви. Сердце-то у тебя не мёртвое, Руден». Проклятый заметил, что гость снова о чём-то призадумался и с интересом наклонил голову стараясь заглянуть в глаза: -О чём же призадумался, Руди? Я вижу в твоих глазах проблески сомнения. Ты всё ещё не отказался от своей абсурдной затеи?       Вопрос сильно задел и Алеастр быстро это понял по холодному взгляду демонических глаз. Медленно проклятый отступил на пару шагов назад, давая возможность другу немного успокоиться и почувствовать себя в безопасности. Это уже происходит на инстинктивном уровне – защита собственного пространства, своих мыслей и своей души. Сколько бы ни пытался прикоснуться к душе Рудена у него не получалось, демон поддавался только власти Дэолора, и то не всегда погружения проходили удачно. На проклятого сейчас смотрел дикий демон, который не позволит чужаку войти на его территорию. Сын хозяина дома примирительно поднял руки и отвёл крылья назад, чтобы быть максимально открытым: -Не подумал, что отец мог уже с ним работать сегодня в часы Альстра,- а все признаки на лицо. После проникновения в лабиринты чужой души необходимо выдержать перерыв, то, что оберегает душу – истинная природа просто не подпустит кого-либо к сокровенному. В Крае только Дэолор способен не обращать внимание на данный запрет и не травмируя природу, суть и душу, исследовать лабиринт почти каждую ночь подряд. Однако даже он выдерживал перерывы, чтобы элементарно не убить своего ученика.       Руден продолжал холодно, даже дико, смотреть на Алеастра, но в какой-то момент его взгляд смягчился, и он направился к выходу, словно ничего и не было. На самом деле он даже не помнил, что здесь был Алеастр, о чём свидетельствовал лёгкий незначительный жест – демон запер дверь в свои покои на ключ.       Алеастр медленно выдохнул и осмотрелся. Сейчас он рад, что он всё-таки смог затеряться в пространстве, так как биться с диким демоном ему совершенно не хотелось. Тем более за такое отец по головке не погладит. Один такой конфликт с истинной природой стоит двух периодов тщательной и трудоёмкой работы.       В лёгком полумраке всё ещё тлеют искры мрачных видений, по стенам ползут холодные тени. Проклятый расправил плечи, словно хотел избавиться от дурного внимания и медленно обернулся. Взгляд пал на засохшие цветы. Изящная вазочка на тумбочке у кровати заметно треснула. Алеастр прищурился и подошёл к цветку, из которого буквально выпили всю жизнь. -Вот уж… не думал, что когда-нибудь это понадобится,- прикоснулся к растению, которое тут же рассыпалось в прах. Вазочка ещё больше и заметнее треснула, грозясь вот-вот разбиться на маленькие осколки,- что-то… больно рано. Может… всё дело не в игре?       Тень сомнения сковало сердце. А если отец всё это время только приоткрывал дверцу наследия крови Мрака? Алеастр отрицательно покачал головой, отгоняя ненужные мысли. Он не имеет права сомневаться в правильности решения отца. Достаточно всего одного взгляда на окружающее демона пространство, чтобы убедиться в успехах! Гармония, покой. Нет того прежнего хаоса, что терзал душу и окружающий Рудена мир. Нет прежней агрессии. Смирения, конечно, Дэолор никогда не добьётся, но то, что он смог успокоить бушующий шторм души Рудена – это уже победа! Только глупец не может этого увидеть и оценить. Однако, это только переменчивая гладь воды, проникнуть в глубину сын хозяина дома всё ещё не решился. Да, и не посмеет, по крайней мере, пока Руден сам ему не откроется. -Что же тебя преследует, Руден? – Алеастр медленно прошёл на балкон и облокотился о дверной косяк, скрестив руки на груди. Тихо прислушался к тишине. Нет, к воспоминаниям места. Вот он слышит тихий звон цепей, стон безымянных душ и след Её природы. Блондин открыл глаза и посмотрел на ночное небо: -… ты болен. Страдаешь той же болезнью, что и Лианар. Отвратный недуг, друг мой. Отвратный. Сгубит он ваши души, если не остановитесь. Ищите что-то, желаете перемен, но сами не знаете точно, что хотите получить взамен вашим мукам. И… всё равно продолжаете страдать. Терзаете свою душу сладкой пыткой сомнения, тревоги и упрямо не хотите делать шаг вперёд или назад,- потомок Зельфира обречённо выдохнул. Он прекрасно знает к чему это ведёт. И если его мысли верны. Участь города Мироу будет желанна Лианару, но Госпожа не окажет ему подобной чести.       Проклятый вздохнул и мягко улыбнулся красоте ночи. Не хотелось думать о плохом. Глупый романтик? Наивный дурак? Никто в Крае не скажет такого в сторону сына Дэолора. Даже не подумают, ибо каждый имеет свой оттенок души. Оттенок души Алеастра тёплый дар надежды и ласковой улыбки заботы. Именно такой должен быть следующий страж покоя Края Зельфир. -Вовремя. Не уверен, что Руден был бы рад заметить твоё перо,- тихо произнёс Зельфир, заметив на себе взгляд золотых глаз. Ворон. В наших краях этих птиц не жалуют. Их попросту боятся. Славят и боятся одновременно, ведь только ворон способен освободить душу от благословения повтора. Или всё-таки проклятья? Алеастр погладил указательным пальцем по оперению. Чёрные вороны в крае реки Лиа редкость. Обычно оперение птиц Долины Падших переливаются багряным оттенком безумия Мары. Но, есть и другие. Вороны принцессы Сиэль, которые обитают на кладбищах и пожирают плоть и душу умерших. Живой, мёртвый или падший? Им всё равно. От того они внушают в души живых и мёртвых благоговейный ужас. Ворон – птица бога Колдэра.       Золотые глаза птицы с немым вопросом взирали на сына хозяина сия земель. Проклятый почувствовал вопрос и заманчиво улыбнулся: -Вот как. Ты уже узнал? Как славно,- из груди вырвался тихий смешок,- моя сестра хорошо учит тебя. Только я бы на её месте не отпускал тебя свободно летать в Лианар,- в ответ ворон издал свой недовольный кар и встрепенулся. Вызвав очередную мягкую улыбку. В глазах Алеастра он ребёнок. Очень милый ребёнок и более послушный, чем Руден,- Ну-ну, не обижайся. Не хочу, чтобы тебя тронул недуг Лианара.       Ворон наклонил голову, явно показывая, что не понимает о чём говорит его собеседник: -…Лианар болен. Ему необходимо, чтобы его кто-то разбудил. И ты не тот, кто согласится жертвовать собой ради столь благородной цели. Мы оба прекрасно знаем, что тебе откровенно плевать на других. Ты готов защищать только одного.       Ветер нарушил покой листвы. Воздух наполнил аромат алых роз. В здешних краях розы цвета крови – редкость. Говорят, первые розы цвета крови в крае реки Лиа появились из крови раненного лебедя. То была возлюбленная холодного и тёмного бога Колдэра. Печальная была история… Колдэр нежно любил святую деву. Её душа была столь чиста, что, обращаясь в оперения лебедя, вместо привычного чёрного пера её природа оставалась сиять чистотой. Как и все лебеди она прилетала зимой. Под покровом чёрного плача небес лебеди скрывали своё присутствие, а она сияла своей чистотой и красотой, радуя очи своего возлюбленного и вселяя в сердца смертных ужас. Белый цвет – цвет смерти. Цвет печали принцессы Сиэль. Ходили слухи, что белая лебедь была её дочерью. Не знаю… я не осмелился задать своей дорогой подруге столь неудобный вопрос. Так или иначе, страх в сердцах людей завладел разумом - несчастную деву закололи мечами. Она страдала, билась, взлетала и падала на землю, но один меч застрял в груди несчастной. Смертные добились своего. Белый лебедь больше не появлялся в землях смертных, а там, где пали капли крови святого белого лебедя – проросли нежные ласковые алые цветы. Эти цветы с тех времён особенно ценны в глазах жителей времени Силиция. Ночные цветы, чьё пышное цветение видят только жители ночи, верные подданные бога Колдэра. Только в лютую зиму цикла Колдэра можно получить заветные семена символа верности и горечи. Для жителей ночи – это ещё символ ненависти к птицам дня, так как Колдэр так и не простил смертных за их грех перед его возлюбленной. И по сей день, перед тем как скрепить свою кровь с кровью жителя времени Альстр, брачующиеся проходят ритуал благословения возлюбленной Колдэра. Если дева прощает грехи – цветок в руках жителя времени Альстр белеет. Если же нет места прощения, алая роза начинает темнеть и плакать кровью. Этого уже достаточно, чтобы несчастного принесли в жертву Колдэру. Не удивительно, что смешанные браки явление исключительной редкости.       Алеастр проводил взглядом полёт алых лепестков и задумчиво произнёс: - Интересно… в твоих руках, лишённый имени, душа лебедя белеет или остаётся неизменной? – житель Края поймал лепесток и поднёс к губам, выражая столь кратким жестом всю свою любовь, почтение и нежность к душе павшей от страха света Альстра. После краткого поцелуя лепесток сорвался к небесам. Алые глаза проводили осколок души любви бога Колдэра и даже не сразу заметили, что в это время ворон задумчиво смотрел на цветы, словно сражался с внутренними сомнениями. Конечно. Всё-таки это лучший способ узнать кто же он, душа дня или ночи? Золотые глаза птицы посмотрели на проклятого, после снова на нежный бутон. Всего одно движение – бутон розы начал медленно белеть… но лишь местами. -Прощение с признанием истинности подданного её возлюбленного,- Алеастр молча аккуратно погладил птицу и почувствовал, как внутри сжимается неприятный отпечаток главного закона потомков Зельфира – расплата за любопытство,- Что же. Коль ты удовлетворил моё любопытство, можешь задать мне вопрос.       Проклятый вдохнул полной грудью душу осени и нежно улыбнулся удивительному приятному сочетанию терзающего душу долга и ласки цикла. -Всё созревает в Ожидании, осень раскрывает Последствия и пробуждает в наших душах новые вопросы. Неудивительно, что наши любимые покидают нас именно в эту трепетную пору перемен. -Выходит… вы отпустите его сегодня? – тёплый бархатный голос, в котором слышатся лёгкие оттенки тревоги. В отличие от голоса Рудена, у владельца этого голоса легко почувствовать почтение и благодарность. Ворон податлив к изменениям. Он всё ещё на границе состояний и внутри души ещё не созрел стержень духа сопротивления, который так характерен для всех представителей рода Магайдер. Самое печальное это способен почувствовать даже рядовой Лианариец. Возможно, когда-нибудь Ворон и сам это почувствует и откроет своё сердце истинному замыслу своего брата.       Алеастр тепло усмехнулся молодому сумеречному и взглянул сияющие покорностью золотые глаза. -Да, даже нет и тени на дух Магайдера. Тяжело будет Миральде разбудить его золотой огонь,- про себя потомок Зельфира утвердительно кивнул и кратко прошептал молитву своему предку, чтобы он даровал сестре терпения и сил. В аккуратности и нежности работы с душами Алеастр не мог сомневаться. Миральда славилась своими, очищающими от боли и мрака словами. И, конечно, Миральда не отпустит Ворона пока не разбудит его истинное Я. Разбудит и тут же отпустит, чтобы он всё-таки смог жить в Лианаре,- «Великое искусство – отпускать. Почувствовать время, обладать словом и силой, чтобы направить. И… не дать отступить. Всегда легче удержать, когда жаждут уйти, но гораздо сложнее отпустить, когда молят дать возможность остаться». Ты хочешь потратить своё право любопытства на Это?       В голосе Проклятого звучала усмешка. Ворон прикусил губу. Нет, на такое тратить своё право получить открытый ответ? Немыслимо! К счастью, для приёмного сына Мрака князь Магайдер Алеастр, сегодня в добром расположении духа, коль проигнорировал вопрос молодого ученика своей кузины. -Нет. Я… я слышал, что Вы знаете… шепот сокровища реки,- последнее младший брат Рудена произнёс едва слышно, словно говорить о подобном недозволенно. Впрочем, он верно мыслит. Даже в Крае стараются меньше говорить о сокровище, по крайней мере, до начала самой Игры. Сын Дэолора с лёгким напряжением посмотрел на молодого демона. Тихо цокнул языком и с леденящим душу оттенком силы задал вопрос: -Значит… тоже хочешь прикоснуться к сокровищу?       Ворон удивился и тут же отрицательно покачал головой. Неосознанно отступил на шаг назад поднимая руки, призывая к миру и спокойствию, но чувствуя, что этого недостаточно Ворон так же тихо добавил: -Нет, мне это ни к чему. Но… мне нужны слова. Те самые слова! -Это какие же? – алые глаза Зельфира вспыхнули. Я бы на месте Ворона усмирил свой пыл и призадумался о желаемом. Возможно, Ворон и призадумается, но он останется уверен в себе. Почему? На его стороне закон расплаты за любопытство. Алеастр скован долгом соблазна любопытства и сейчас он уже прочувствовал на себе действие отказа. Давящие на виски ноющая боль, что будет нарастать, пока не будет удовлетворено любопытство мальчишки. Алеастр тихо прошипел: -Значит, хочешь получить слово власти? -Нет. Только слово покоя. Власть над страстью брата мне не нужна,- ответ более чем удовлетворил потомка Зельфира. Это было заметно по тому, как гаснет свет силы в глазах и возвращается тепло во взгляде. Алеастр немного подумал, чему-то усмехнулся и в два шага подошёл к парню. Одной рукой схватил за талию, чтобы тот не смог никуда сбежать и тихо прошептал на ушко сокровенные слова. Ворон непонимающе взглянул на блондина. -Этого будет достаточно,- отпустил парня и выдохнул, освобождаясь от невидимых оков долга и свершения ритуала передачи знаний. Блондин с лёгкой ухмылкой посмотрел на ученика кузины. Да, даже если Ворон осмелится повторить услышанное у него получится настоящая белиберда. Недостаточно просто знать слово. Чтобы слово подействовало необходимо прочувствовать его силу, природу, суть. Осознать, принять как новый осколок своей души. А это случится не скоро. И пока это не произойдёт проклятье реки Лиа едва ли прислушается к воле Ворона. В лучшем случае проигнорирует.       Алеастр отошёл и сладко потянулся, отдавая себя чудесному чувству свободы. Уже ради этого можно периодически соглашаться на власть оков. Но пока Ворон не напортачил стоит его предупредить: -Но-но. Обойдёмся без слов,- показал указательный палец прерывая даже попытку подумать о вопросе,- В ближайшие сутки, я тебе советую, не произносить даже слово. Это касается и мысли,- Алеастр тепло улыбнулся, нежно сорвав бутон розы. Некоторое время рассматривал после чего ласково поцеловал лепесток. От нежного свидания с духом розы отвлёк пронзительный «кар». Хороший ход. Обойти закон молчания через облик пожирателя душ падших. Проклятый оценил ход,- Умно. Но смотри. Не стоит так часто и столь скоро менять свой облик. Можешь запутаться. А пока ты не прочувствовал свою суть… иммунитета к расщеплению истины у тебя нет.       Златоглазый ворон едва заметно кивнул и, захватив с собой бутон с алыми и белыми лепестками, улетел. Сын Дэолора глубоко вдохнул аромат нежного цветка, некоторое время любовался насыщенным алым оттенком. -Береги его, Миральда,- тихо обратился к своей кузине, после чего украсил свои волосы бутоном розы. Посмотрел на своё отражение и тихо посмеялся над тем, как очаровательно и одновременно немного глупо это выглядит. Снял с головы цветок и спрятал его в карман. Алеастр прислушался к окружению и, едва заметив зов отца, ловким прыжком через перила спустился на этаж ниже.

***

      Тихий ровный стук часов. Тихий, изящный, предупреждающий. У потомков Зельфира особенное отношение ко времени и механизмам, которые должны вроде подсказывать своему владельцу его положение в координатах переплетения линий повторений. Только простые смертные верят, что часы просто показывают время. Удивительно. В данном вопросе смертные весьма заинтересовали проклятых. Стоит отметить, что мало, кто помнит, что именно этот удивительный механизм, с ровным отчётом смены мгновений, однажды разрешил многовековой вопрос взаимоотношений между потомками Зельфира и жителями за пределами края. Уже никто из смертных не помнит истинной ценности часового механизма. А истинные часы, изготовленные рукой потомка Зельфира, уже едва ли встретишь. А ведь когда-то это был символ мирного сосуществования. Для жителей Края он так и остался напоминанием и призывом к терпению. Но в то же время это… часы – это ответ. «Мы словом «Время» обозначаем своё положение в пространстве линии повторения, они же представляют, что есть нечто, что существует независимо от линий повторений. Нечто непрерывное и обладающее некоторым духом неопределённости. У нас совершенно различное восприятие пространства и своего положения в нём. Мы – это здесь и сейчас. Они – что было и что хотят получить». Мужчина внимательно наблюдал за движением стрелки, за причудливой работой шестерёнок, сложного механизма и снова чувствовал своё положение здесь и сейчас. Ступая на новые земли род Зельфира в дар изготавливают часы. В каждом месте своё времяисчисление, свой характер и нрав природы небес, свой мир богов и свой календарь поклонения. Потомки Зельфира учитывают всё, каждую маленькую деталь и добавляют к этому дыхание истины. Но обычно смертные не особо ценят оригинальные, созданные рукой потомками Зельфира часы. Почему? Потому, что у них совершенно иное восприятие мира, где они живут.       Руден остыл и пришёл в себя только на подступах к дверям в зал трапезы. Назвать столовой данное грандиозное помещение просто язык не поворачивается. Вообще в доме Дэолора есть три помещения, где можно принимать пищу. Малая столовая, столовая для гостей и зал трапезы. Хозяин дома по своей природе предпочитает просторные помещения с высокими потолками и обилием света. Алеастр хоть и проводит время приёма пищи вместе с отцом, так же, как и Руден предпочитает помещения с меньшим размахом обилия пространства. «Всё ещё не чувствуешь собственного места, коль так неуверенно себя чувствуешь в открытом пространстве»- любит замечать Дэолор. Но на этот раз мужчина с золотой гривой волос даже не обратил внимание на немного припозднившегося гостя. А Руден не торопился давать о себе знать. Часы в руке, задумчивый взгляд алых глаз? Князь Магайдер хоть дурак, но не самоубийца. За время своего пребывания в Крае, князь достаточно хорошо понял, что данным жестом хозяин дома предупреждает окружающих, что на данный момент его беспокоить опасно для жизни. Дэолор не прощает потерю даже духа мысли! В данном случае стоит просто помолчать и подождать. Учитель сам найдёт мгновение, когда он сможет отпустить дух мысли и уделить внимание своему подопечному. Молодой демон тихо прошёл к своему месту за столом, тихо сел, разложил салфетку, выбрал приборы и приступил к трапезе. Процесс размышлений может затянуться, а вот спокойно поесть после ему едва ли дадут. Поэтому, почему бы не поймать момент? Дэолор медленно закрыл часы, убрал их в карман своего жилета. Стоит отметить, что отец Алеастра кроме свободного, хорошо освещённого пространства любит светлые оттенки в одежде. Например, как сегодня, цвет шампанского. Брюки, жилет – светлые, а вот блуза с широкими рукавами тёмного оттенка. Мелкие детали образа обычно так же тёмного насыщенного цвета. Сегодня, как отметил про себя Руден, его наставник выбрал в качестве украшения аккуратную брошь из нелюбимого всеми смертными ювелирами металла – граль. Граль металл в наших краях не столь редкий, но с ним ужасно не любят работать, поскольку граль имеет отвратное свойство – непредсказуемость. Невозможно предугадать, какой получится цвет после выплавки, невозможно подобрать идеальную температуру, а о работе со шлифовкой и мелких деталях даже говорить не стоит! По легенде граль появился в землях края реки Лиа из утерянных Ардором украшений в ходе сражения с Файниром. Но, нет! Это так жители края Лиа объясняют свою нелюбовь к этому металлу. Конечно, проще обвинить металл, что мол он наследие предателя Ардора, чем признать, что не каждому дано совладать с даром Хаоса. Да-да, вы не ослышались, граль любимый металл моего коллеги – забытого хранителя безумия. Недаром всё-таки существует поговорка: «Только лёгкая рука безумия способна покорить граль» или «Пока найдёшь оттенок граля, перешагнёшь к океану». А судя по тому, насколько аккуратно исполнена брошь, как благородно переливается чёрная тьма с каплями алой крови, сколько мелких деталей и даже есть синтез с драгоценными камнями, хоть их и немного – ювелир уже давно с безумием на «ты». И скажу уверенно, данная работа родом не из края реки Лиа. Таких мастеров даже среди детей Зельфира нет.       Хозяин дома заметил внимание и интерес своего ученика к броши и тепло улыбнулся: -Начинаешь проявлять интерес к тонкому искусству? Отрадно это видеть,- Руден вздрогнул, услышав глубокий, проникающий в душу голос своего мучителя. Князь не спешил отвечать, тем более это не требуется. Не стоит портить настроение потомку Зельфира после того, когда он сам себя похвалил. Если раньше молодой демон просто отметил, что брошь красива, то теперь задумывается о сложности работы, истинной ценности и, думаю, если бы его не отвлекли, Руден ещё поразмыслил бы о символическом содержании формы украшения. Это не может не радовать детей Зельфира, ведь зачастую им приходится пробить самый сложный и упрямый замок «слепоты» - желание видеть только оболочку. Дэолор поправил свои очки половинки и взглянул на своего ученика по внимательнее,- и… да, обрежешь свои волосы за пределами Края – лишишься ещё своих глаз. -Да… и вам тоже доброе утро, господин Дэолор,- молодой князь отложил столовые приборы и встретился с алыми глазами проклятого. Руден уже научился различать контекст угроз жителей Края. Граница между физической и душевной расправой очень тонка… И я, друзья мои, не советовал бы вам проверять на себе, где же эта граница. Лучше просто прислушаться к предупреждению и сделать так, как приказали. Ошибки в Крае Зельфир стоят очень дорого.       Дэолор немного наклонил голову внимательно всматриваясь в своего ученика, только после немного отступил. В этом доме беседы «без слова» могут длиться часами, поэтому Руден знает, что можно не говорить, а молчать. И в молчании получишь гораздо больше, чем произнесёшь вслух вопрос. В Крае Зельфир в принципе можно не говорить. Почему? Здесь слышат, чувствуют, угадывают желания и мысли. А если так, к чему слова? Тем более слово здесь имеет особенную цену. Слова в философии Зельфир способны изменять пространства! А вот как? Ох, это сложно объяснять. Дети Зельфир как-то сами до этого доходят, а когда проклятые начинают объяснять столь элементарную истину (коль пятилетние дети её осознают) обычным жителям Лианара… скажу так, даже мудрецы, получившие своё почётное место в усыпальнице библиотеки не могут без стона и проклятий припомнить этот ад. Хотя, скажу сразу, проклятые не мудрят и правда пытаются объяснить… Руден не представляет, что значит для Зельфира слово, он стал молчать просто потому, что догадался, что порой слова ни к чему. Нынче Зельфиры не горят желанием объяснять простые истины, если, конечно, их не спросят. Руден не спрашивал, но Дэолор в целом рад уже тому, что мальчик научился говорить глазами. -Какой спокойный, терпеливый изумруд. Неужели я вижу глубину во взгляде?- с довольной улыбкой заметил хозяин дома и сложил руки в замок перед собой, скрывая от собеседника свои уста,- Ты взрослеешь, Руден. -Всё благодаря Вашему искусству,- вежливо ответил князь. Даже приторно вежливо, что не скрылось от внимания проклятого. Усмешка. Да, всё-таки непокорство осталось при демоне, это не может не радовать. Скучно работать с послушной куклой. -Конечно, но не забывай и про собственное желание измениться. Без столь скромного ключика мне пришлось бы снова и снова разбивать в прах твою гордость и упрямство,- Зельфир мягко, довольно и даже с тенью коварства улыбнулся. Но его улыбку скрывал простой жест рук,- Впрочем, если бы ты не шёл мне навстречу всё происходило бы куда интересней.       Вместо ответа князь снова приступил к приёму пищи. Что касается манер, то здесь, в Крае Зельфир, Рудена буквально выдрессировали. Теперь даже такая мелочь, как правильно держать вилку, отточена до совершенства. Некоторое время Дэолор просто наблюдал и только когда убедился, что нет погрешностей присоединился к трапезе. Но это не означает, что разговор окончен. После того, как с основным блюдом было покончено и можно было просто наслаждаться напитком, хозяин дома, задумчиво глядя в свой бокал, задал вопрос своему ученику: -Ты понимаешь почему я тебя отпускаю? – Руден отвлёкся от десерта и сделал вид, что призадумался: -Ммм, точно не из-за того, что Вы решили, что моё обучение подошло к концу,- демон смело посмотрел в алые очи своего учителя. Дэолор усмехнулся и, сняв очки, отложил те в сторону. Вот теперь можно поистине насладиться противостоянием. Это замечательно, когда Руден забывается и раскрывает свою истинную природу. Но… это также опасно, ведь он может снова разжечь в душе проклятого азарт. - Ты верно мыслишь. Процесс обучения не может быть конечен. Это противно самой природе,- медленно начал отец Алеастра,- Нет, мы все понимаем, что всё, что произошло с тобой было связано только с процессом обучения и интересом. Но будь моя воля…- проклятый улыбнулся приятным представлениям альтернативному раскладу развития событий,- я бы давно разобрал код твоей сути по частицам. О,ты очень интересный, Руден. Даже сейчас, после стольких лет моего интереса ты всё ещё смеешь смотреть на меня с нескрываемым вызовом, силой и протестом. Ты не строишь стену – ты поднимешь армию.       Руден напрягся. Вот теперь плохо. Очень плохо. Горящий взгляд алых глаз, слова, произнесённые на лёгкой усмешке и с едва скрываемым оттенком голода. Князь Магайдер уже научился буквально физически чувствовать, когда его душа выстраивает защиту, строит лабиринты и заряжает орудия к защите-атаке. А Зельфиру просто в удовольствие наблюдать, что даже после столь сложной, чувственной ночи, у парня есть ещё силы поднимать свою армию! Но тут случилось то, чего сын мрака князь Магайдер совершенно не ожидал: -Именно такой лидер нужен жителям времени Силиция. -Нужен лидер? Король? У них уже есть король. Граф Нецар. -Нецар? Забавно,- снисходительная усмешка,- Мы оба понимаем, что его кандидатура в современный час губительна для Лианара. И… он мешает мне.       Магайдер чуть не подавился десертом. Он с нескрываемым изумлением посмотрел на проклятого, но быстро взял себя в руки, отложил приборы и переспросил: -Мешает? Вам?? -Сколько сомнения. Приятно слышать. Но, да. Так или иначе граф мешает мне. Мешает моему эксперименту, в котором ты уже согласился участвовать. -Значит Ваш эксперимент связан с ночным Лианаром, а не перспективой лечь на алтарь?       Дэолор рассмеялся. Это было забавно. Слова мальчишки, а не мужчины, который прошёл тропой внимания Проклятых. Именно это проклятым в Рудене и нравилось – способность возвращаться к истокам. Словно только сегодня зашёл в гости. -Ммм, порадовал. Как же мне тебе ответить? И да, и нет. Нас в последнюю очередь волнует жизнь окружающих нас городов. Однако, я не имею право отрицать, что будущее моего замысла не затронет природу Лианара,- хозяин дома ещё немного посмеялся и пригубил содержимого бокала, перед тем как оставить его в сторону,- Но, если задуматься. Попробуй, Руден, просто попробуй произнести вслух свой титул – Чёрный принц. Ты же не думал, что, сбежав в Край Зельфир, сможешь освободиться от наследства твоего отца? Как нам известно, смена правящей династии в Горизонте Событий происходит несколько иначе. -Так или иначе, в мои планы не входит правление Лианаром. -Многое, мой дорогой ученик, не входит в наши планы. Но… есть то, что называется предназначением,- спокойно, даже несколько флегматично продолжил проклятый и вскоре становится понятно почему,- Я буду даже рад, если ты останешься со мной в Крае навсегда. Но, скажу так, если ты останешься, нам в очень скором времени придётся покидать земли Лианара. -Что? Но… но почему?- Руден напрягся. И сейчас его напрягла не перспектива остаться в Крае Зельфир, что означает навсегда остаться предметом исследований и больного интереса проклятых, а сам факт, что они покинут город. Зельфиры покидают города только при одном условии – приближении катастрофы, которая грозит безопасности самого рода потомков Зельфир. Обычно уход Зельфир из города, где они живут знаменует очень скорую смерть самого города. По телу прошёлся холодок. -Ты же не глупый мальчик, Руден. Подумай. К чему же может привести вызывающее поведение Маркиза, который объявил себя не меньше, как Пророк. И, да, ты верно понял. Нецар его милая пешка, которая вместо решения вопросов подбрасывает новые и отправляет своих подданных к Пророку. Так паства растёт, сомнения внутри Лианара накапливаются и не сложно догадаться к чему это приведёт. -Я… я не думаю, что тревоги Лианара могут привести к катастрофе. Всё-таки… все города проходят через это. Это как… подростковый кризис? Мы ведь не так давно освободились от влияния Астрала. -О, Руден, меня в последнюю очередь беспокоит под каким словом склонял свою голову Лианар. Меня тревожит будущее Края, которое видится мне очень тёмным, если продолжится власть Маркиза,- Дэолор нахмурился и посмотрел куда-то вперёд,- каждый видит, то что может видеть; и слышит то, что способен услышать. Ты научился слышать тишину, мой ученик. Я же слышу приближающуюся тьму, стоны и боль моих родных. -Война… с Зельфирами? Быть того не может! Тем более, чему волноваться, ведь вы с лёгкостью выиграете!       Руден резко умолк, почувствовав на себе взгляд Дэолора. Осуждающий, тяжелый и в то же время наполненный болью. Состояние мира с окружающими Края городами зачастую очень шаткое. Стоит только где-то вспыхнуть схватке - весть о нарушении договора разлетится быстрее лесного пожара, а это ведёт только к одному – бессмысленной войне и жертвам. А Зельфиры по натуре своей не любят бессмысленные вещи. И, не стоит забывать, что при кажущейся многочисленности потомков Зельфира не так много. -Но… если даже так, кто осмелится на столь бессмысленный шаг? Никто не последует за ним! -Отнюдь, если это означает свободу от власти Госпожи и свободу от оков неизбежности, с продолжением сегодняшнего слога, Лианарийцы охотно возьмут оружие,- проклятый тяжело вздохнул,- Я, возможно пожалею за свои слова, но ты должен понять кое-что. Есть несколько ценностей за которые госпожа не прощает грехи: Сокровище, Ворота приветствия; Библиотека, в чьём чреве заканчивают исполнять свой долг лучшие из лучших; осквернение Долины Падших…. Но самым страшным грехом в её глазах - это пролитая кровь Летописцев и Зельфир. -Места… её истинного проявления и верные своей душой и сердцем слуги,- тихо повторил Руден и немного нахмурился,- Дэолор, при всём моём уважении, но вы же помните причину почему я к Вам пришёл? Я не собираюсь быть Её фигурой. -Да, я помню. Ты хотел стать Игроком. Но тогда Игрок, прислушайся и задумайся над следующим. Ты хочешь сыграть Свою партию или стать пешкой в партии Маркиза? Маркиз прошлый игрок. Игрок, который до сих пор не признал своё поражение и решил, немного- немало, объявить войну Госпоже! Уничтожить то, что она так любит! А теперь Руден, подумай и вспомни, что ты хотел. Ты хотел перемен, изменить жизнь Лианара. Сделать так, чтобы твой любимый город почувствовал переливы линии вероятности, а не повторений, ведь так? Если ты сейчас выступишь как Игрок в «своей» партии ты выложишь не только собственную независимость, но и судьбы жителей… Всё, что останется от города – руины. Мы можем просто покинуть город, но, если не остановить Маркиза… он со своим словом полезет, как гнилая чума дальше.       Нависла неприятная давящая в спину тишина. Руден чувствовал, что загнан в угол. Всё верно. Каждое слово Дэолора и он это чувствовал. Даже на какой-то миг сложилось ощущение, что он не со своим наставником общается, а с каким-то представителем Её воли. От партии Рудену никто не отказывает, но предлагают обождать. И буквально это звучит так: «Тебе нужен шанс или ты хочешь умереть?». Князь медленно сглотнул. Он чувствовал, как вспотел и перед глазами порой немного плывёт. Так сильно встревожен? -Значит… мне нужно только убрать короля? -Это слишком просто. Нет, князь, нам нужно, чтобы именно ты занял это место. Раньше ты едва ли смог продержаться на троне, но теперь всё иначе, ведь правда, Руден? –Дэолор внимательно следил за состоянием своего ученика, но Руден уже не мог заметить столь явное внимание к своей персоне. Тем более за таким разговором… -Титул… Чёрного короля... Это бремя сожрёт меня… -Не сожрёт. Ты уже не тот ураган, который мог навредить себе и окружающим, почуяв лишь одну искру. Но, ты кое в чем прав. Просто так отпустить тебя я не могу. На алтарь всё-таки придётся лечь. -Лечь? Зачем? Если дело в троне, мне достаточно бросить вызов Нецару и победить его,- Дэолор отрицательно покачал головой, поднялся из-за стола и подошёл к своему ученику, аккуратно положив руку тому на плечо. Незаметно проклятый придерживал молодого демона, чтобы тот не упал, ведь яд уже начал своё действие. -Твой противник не Нецар, в этом вся проблема. А чтобы ты лучше понял своего врага… я вручу в твои руки твою силу и твою собственную смерть. Береги её, ведь некоторые лишены даже столь малого. -Не понимаю…- Руден попытался подняться, но ничего не получилось и стоило ему посмотреть на бокал, как тот раздвоился у него на глазах. Осознание подкралось слишком поздно,- что… что вы мне подсунули? -Не волнуйся, это немного притупит твои ощущения. Я не хочу, чтобы ты вследствие ритуала пробуждения умер,- Дэолор перехватил падение молодого демона со стула и взял того на руки. Тело уже парализовано, разум отступает всегда в самую последнюю очередь,- Пробуждение - это всегда неприятный процесс. Поэтому разумнее в этот ритуал твоему Я на некоторое время скрыться в Ядре. -Вы… вы снова подсунули мне этот яд… исто..- голос оборвался, а глаза потемнели. Зельфир согласно кивнул. Да, снова. Снова этот яд истока. Сначала его пускали эфиром, но вскоре стоило едва почуять сладковатый оттенок знакомого яда, князь неосознанно стал задерживать дыхание. А проблема данного яда в том, что действовать он начинает не сразу. И чем дольше требуется действие «истока», тем больше требуется доза. По факту вся еда Рудена была изначально отравлена… В какой-то степени Руден сам избрал себе дозу, поскольку больше всего яда было в десерте (Руден частенько отказывался от основного завтрака и переходил сразу к десерту). -Ты сам выбрал свою дозу, Руден,- Дэолор посмотрел в сторону единственного открытого окна. Прекрасный сад, нежный аромат роз и чёрное перо? Похоже у сына были гости,- Алеастр, спускайся. Ты мне нужен.       Долго ждать не пришлось. Как и ожидал хозяин дома сын снова выберет самый короткий путь. Похоже именно поэтому Дэолор держит определённые окна открытыми. Алеастр ещё будучи ребёнком любил проделывать подобные трюки, посему разбитые стёкла в этом доме были довольно частым явлением. Бороться с подобной причудой? Поначалу Дэолор правда боролся, но потом понял, что это один из оттенков души сына, а коль так… преступление мешать проявлению внутренней сути. Алеастр изящно приземлился в зале, элегантно поднялся, демонстративно убрал жестом руки волосы назад и вежливо поклонился в знак приветствия и почтения своему отцу. Дэолор давно осознал, что сыну очень нравится думать и чувствовать иллюзию словно он не спрыгнул с балкона в зал, а прилетел. Тайное желание каждого потомка Зельфира… -Вы, звали меня, мой отец?- вежливо спросил Алеастр и только после заметил любимого без чувств, с потемневшим взглядом на руках отца. Ответ уже не требуется. Молодой проклятый поспешил к статуе. Прекрасная мраморная дева. Дочь танца. Одна рука прижата к груди, другая протянута вперёд. Счастливая улыбка, глаза горят, а всё её, застывшее в одном положении тело, говорит об одном - желанном шаге в танце. Она словно всё ещё танцует и отвлеклась от танца только чтобы пригласить незнакомца присоединиться. Алеастр аккуратно взял деву за руку и совершил едва заметный, оживляющий механизм, жест. В стене проявилась дверь, медленно открылась, а площадка внутри тут же налилась слабым светом. Одно из множества тайных помещений, коридоров дома Алеастра и Дэолора. -Благодарю, - утвердительно кивнул Дэолор и отправился к открытому тайному проходу. Сын молча взирал и ждал указаний, когда ему отпустить руку девы. Хоть на деле он просто тайно тихо украдкой надеялся на приглашение. Ступить без разрешения в изнаночную сторону дома Алеастр просто не мог. Это категорически запрещено, ибо некоторые помещения он просто не может посетить, если, конечно не захочет потерять рассудок… или жизнь. Дэолор зашёл на площадку и не оборачиваясь тихо сделал замечание,- Прикажешь ещё тебя ждать?       Алеастр вздрогнул и отпустив руку девы, поспешил зайти в тайную часть дома. Несколько направлений, несколько лестниц и какая-то часть из них уже знакома молодому Ззельфиру, однако на этот раз отец выбрал совсем иной путь. Как бы ни было интересно молодому Зельфиру изучить каждую ступеньку тайны дома, ему следует идти за отцом вниз. Дэолор приглашает лишь однажды и, если сейчас сын отвлечется – не видать Алеастру участия в эксперименте, как собственных ушей.       Просторный зал, в центре широкий алтарь, рядом с ним переносной стол с различными не самыми приятными на вид инструментами. Я даже рад, что Руден сейчас спит. Всё помещение покрыто символами и знаками. Сложная живая система. Я даже не могу назвать магический круг, начерченный на полу под алтарём магическим кругом! Почему? Это круг в круге!Система в системе! Здесь ничего не работает в отдельности, всё взаимосвязано. Зельфиры иначе и не умеют. -О, так вот, где вы с мамой меня зачали,- Алеастр с искренним любопытством разглядывал помещение. Дэолор положил тело на алтарь и размял плечи. Всё-таки Руден давно не маленький мальчик, не лёгкий. Замечание сына хозяин дома проигнорировал. Пусть знакомится, в будущем пригодится. Пока сын с голодным восторгом изучал, казалось, каждую деталь системы, хозяин дома подошёл к камину. Смешно, потомку Зельфира приходится разжигать огонь простым огнивом. Алеастр подавил желание помочь отцу заклинанием. Вспомнил, что вызов огня устами смертелен. Дух огня, в первую очередь убьёт тех, кто его призвал для такой мелочи, как розжиг печи, а после уничтожит весь Край. Это недопустимо! Поэтому приходится переступать через свою гордыню и вставать перед камином на колени.       Первые языки пламени. Дэолор с облегчением вздохнул, брызнул на поленья безымянным огненным соком и достал тяжелый молот. -Справишься? У нас всего одна попытка, на большее он едва ли способен,- Алеастр тихо подошёл и принял в руки тяжелый молот. После старший в доме указал жестом руки на заранее приготовленные формы меча и кинжала. Сегодня молодому блондину предстоит принять и исполнить свою роль в ритуале – стать своеобразным кузнецом. Наследник согласно кивнул и крепче сжал вверенный ему инструмент. Сам же не уверен, но всё равно идёт вперёд. Это хорошо. Первые шаги всегда тяжелы. Для Алеастра, как и для Рудена этот ритуал своеобразная инициация. Если всё пройдёт гладко Ал получит негласное разрешение пройти дальше, получит право унаследовать судьбу отца – стать стражем Края. Дэолор заметил тень страха и ободрительно похлопал по плечу,- Все мы с чего-то начинали. Не волнуйся. Переход от теории к практике легче, чем ты думаешь. Твоя мама тоже волновалась, но всё-таки справилась. Вон сколько энергии впитала, отрадно смотреть на результат. -Не сравнивай, прошу, то чем вы тут занимались с моей ролью. Если бы мне нужно было бы с ним переспать это было бы куда проще, чем придать материальную форму его…- отец приложил палец к губам, призывая к молчанию и прекращению паники, а у наследника начиналась именно паника. -Кадильвия тоже преобразовала энергию в физическую форму. Если тебе станет легче я могу показать тебе зал родов. Думаю, плоть впитала ещё не всю пролитую кровь… -Нет,- тут же отказался и расправил плечи,- не надо. Усиливать связь с матерью я не хочу. -А что так? -У неё своя семья, у нас своя. Ты же сам сказал, что ваш союз не более чем… -Удачная встреча одного стража Края со стражем другого края. Именно. У неё тогда уже был наследник, поэтому ты остался со мной, сынок. -И я не жалею,- Алеастр посмотрел на обездвиженное тело друга и всё-таки задал беспокоивший душу вопрос,- Сколько у него шансов выжить? -… Думаю, около сорока,- Дэолор достал небольшой, но ощутимо тяжелый сундук. Алеастр и не заметил бы его раньше, если бы отец сам не поднял его. Обычный деревянный сундук с металлической отделкой и заржавевшим замком. Замок знатно проржавел, коль Зельфиру ничего не оставалось, только сломать его, точнее обратить в прах. Внутри на старой, когда-то очень дорогой подушечке лежало четыре слитка металла. Металл, чьё имя Зельфиры хранят в молчании,- Смотри Алеастр. Это главный ингредиент твоей роли. -Да? От чего же тогда такое пренебрежительное отношение? -Данный металл не любит лишнее внимание. И внимание его портит, а нам же не нужно, чтобы он изменил своей чистоте,- проклятый засучил рукава и направил накопившуюся энергию в линии на стене. Знаки, символы стали наливаться светом и начинать свою работу – пробуждение живой системы зала. Сперва на пробуждение отреагировал алтарь. Тело Рудена было крепко зафиксировано. На мгновение поверхность алтаря стала густой, податливой, но стоило телу немного погрузиться внутрь, тут же застыло. Руки, ноги, спина оказались в камне, а вот голову наоборот немного приподняло, но зафиксирована она была не менее прочно, чем остальные части тела. Дэолор принёс слитки металла на столик рядом с алтарём. Снял жилет, рубашку, размял плечи и глубоко вздохнув зафиксировал на своих часах время начала ритуала,- Алеастр, следи за каждым моим движением и течением времени. Оно может нас обмануть,- после страж края наклонился к уху спящего и тихо произнёс,- Потерпи. Сейчас будет… очень больно.       Дэолор приложил руку к груди демона и, после мягкого, утешающего поцелуя в щечку, выпустил свою силу. Удар прошёл Магайдера насквозь, разломав все возможные и не возможные барьеры защиты, сопротивления и отразился на характере магической печати. Вместо нежного белого света символы налились тёмным зелёным и алым светом, энергия прошла по всему помещению и вернулась обратно к источнику пробив в груди демона пять отверстий. От такого удара действие «снотворного» вмиг улетучилось. Весь зал задрожал от крика пробудившегося демона, которого на данный момент движет не разум, а инстинкт самосохранения. Система среагировала почти мгновенно. Одна подсистема символов поглощала силу демона, не позволяя тому создать защиту и как-либо мешать ведущему. Вторая – пробила скелет, чтобы пресечь какие-либо резкие движения. А последняя из активных систем нанесла самый ужасный удар. Внутрь через кожу оставляя кровоточащие следы проникли нити, которые схватили суть жертвы и насильно стали возвращать разум. -Всё-таки природа у всех демонов одинакова,- подбирая нужный на данный момент инструмент, словно невзначай произнёс Дэолор. Но тут он заметил странные выступавшую на коже чешую. Интересное открытие, коль проклятый решил отложить основную часть ритуала,- Как интересно…Значит у тебя в роду есть кровь дракона? Тем лучше. Давай-ка разбудим тебя.       Глаза Зельфира загорелись силой. Система услышала своего хозяина и тут же по нитям внутрь Рудена полилась странная алая кипящая жидкость. Стоило первой капле достигнуть своей цели, Руден издал не демонический крик и изогнулся от боли. Выгнулся с такой силой, что алтарь не смог удержать. Конечно, вскоре столь досадное упущение было исправлено. Всё тело молодого князя покрылось грубой крепкой чешуёй, широко раскрытые глаза налились кровью и изменили форму зрачка. Руден стремительно начал меняться и теперь, просто не удивительно, почему Мрак столь сильно беспокоился за сына. Агрессивная демоническая природа в сочетании со страстью и силой дракона? Страшная смесь. Благо, что унаследованная от матери кровь не сама проснулась. Её насильно разбудили предварительно, лишив возможности двигаться. Впервые проснувшийся дракон может не только окружающим навредить, но и себя покалечить. Руден рычал и рвался на свободу, которую ему никто не предоставит, так как едва почувствовав свою волю Магайдер в первую очередь прикончит Дэолора и Алеастра и сейчас у него это вполне может получиться. На Дэолора смотрели глаза разгневанного дракона, глаза, которые уже никогда не станут такими, как прежде. Руден навсегда останется в памяти жителей Лианара, как король с глазами дракона. -Отец, осторожнее… -Не волнуйся. Очень скоро всё закончится. Это просто природа Магайдер - противоборство. Его просто нужно…- Зельфир снова коснулся груди и направил ещё один сильный удар,- сломать.       После удара Руден дрожа перестал вырываться. В глазах застыл ужас, боль и пустота, на устах немой крик. Вот теперь он открыт. Осознаёт всё, что здесь происходит, ведь ему просто не дают право уйти в себя, забыться. Он всё чувствует, слышит, видит и от этого… ещё хуже. Дэолор взял в руки первый слиток, внимательно его осмотрел и перед тем, как зачаровать, вставил в одну из пяти отверстий стеклянную трубку с воронкой. -Постарайся только не умереть, хорошо?- Руден не ответил. Он просто не может ответить. Проклятый прошептал скрытые слова – металл в руках стал таять и, как вода полился по трубке внутрь. Магайдер не сопротивлялся. Даже тело, казалось, не отторгало инородное вещество. Вот только озноб, пот и проявляющиеся то там, то тут синяки говорили об обратном. Но главное – глаза! В глазах даже с присутствующей пеленой пустоты, нашлось место крику боли. Тоже самое действие Зельфир проделал с остальными тремя отверстиями. Последнее, пятое, создано для другой цели. Если стеклянная трубка не влезала в отверстие, в ход шли заранее приготовленные инструменты, которые, как показалось Алеастру, с лёгкостью решают сложившуюся проблему.       Это была ужасная связь часов. Именно столько Алеастр и Дэолор ждали, когда металл приживётся в новом сосуде. Алеастр уже приготовил специальную ёмкость для металла, который теперь предстоит вытащить. Это самая главная и самая опасная часть ритуала. Руден уже последние несколько часов просто спал. Он уже привык к этому странному движению чего-то холодного внутри. Оно перетекало, то заполняло каждую частичку сути, то вновь собиралось в странный ком. Магайдер уже стал думать, что это Нечто успело слиться с ним самим. И отчасти он прав. -Всё, хватит. Руди, ты молодец. Половинка осталась. Последний рывок и станет легче,- Дэолор последние часы сидел рядом и просто перебирал пряди своего ученика, пытался успокоить его, подбодрить и поддерживал его состояние в норме. Всё-таки проклятый не хотел, чтобы Руден умер вот так. Но вот о чём Дэолор думал, когда показывал своему ученику инструменты, которыми сейчас будет совершать «рывок», я не знаю. Зря. Очень зря.       Это были самые ужасные двадцать минут за всё время жизни молодого Магайдера. Металл впитал в себя часть души демона, а теперь Это вынимают из тела? Вынимают, разделяют с душой и плотью. Самый сложный и опасный процесс. Едва последняя связь с основной частью души оборвалась – начинается игра на время. Дэолор занимается восстановлением повреждённых участков, а главное восстановлением связей, а Алеастр тем временем делал всё возможное, чтобы металл не утратил обретённые качества. Обработка, объятья огня, сложная система обработкой энергией и залить в форму. А что потом? Заточка. Весь процесс «рождения» занял около двух или трёх связей часов. Именно к этому времени Дэолор завершил свою работу и освободил своего ученика. Уже перебинтованный, залитый зельями и не способный двигаться, Руден почувствовал свободу от каменных оков алтаря. -Через два дня, ты можешь уйти,- Дэолор многозначаще посмотрел на сына. Два дня, чтобы закончить работу, довести её до совершенства. К счастью для Алеастра, он даже не отвлёкся от своей миссии. Руден не реагировал. Да, он жив, но… не в порядке. Физически он может через два дня восстановиться, а вот морально… точно не скоро. После ТАКОГО ритуала лучше остаться до полного выздоровления, но зная Магайдера… Дэолор отпустит его через двое суток после того, как природа сопротивления вновь проявит себя. -Отец, к рассвету Силиции третьего дня будет готово, но… ножны… -Я создам временные,- резко завершил разговор и помог Рудену подняться. Сейчас проклятый вёл себя с учеником крайне аккуратно. Медленно вёл к выходу и ждал, когда же гордый демон сам сделает маленький шаг. Хотя всё-таки вернее сказать, что идёт не сам Руден, а его оболочка. Сам Магайдер где-то далеко внутри себя и теперь задача у Дэолора одна – не дать демону заблудиться в собственном лабиринте. Всё-таки, что такое два дня для Лианарийца, а что такое два дня у Зельфира?