Цикл Холодная Сирень - Повесть последнего демона-дракона книга первая (Галатея)

-Слышишь? – Дэолор закрыл глаза и с улыбкой прислушался к изменениям в духе Лианара. Алеастр с недоумением посмотрел на отца. Жаль Руден не присутствует в такой редкий момент, когда сын совершенно не понимает о чём спрашивает его отец. Что он должен услышать? Он слышит, как кипит жизнь ночного часа в Крае Зельфир, слышит шепот жизни в листве, в песнях птиц, даже в свете изменчивых звёзд. Но нутром он чувствовал, что это не совсем то, что хочет услышать от него Страж Края Зельфир. Может, кто-то нарушил границу?       Дэолор чувствовал, что сын не понимает и не может прислушаться. Слишком юн, но ничего у него это всё впереди. Зельфир открыл глаза и с удовольствием посмотрел на сына. Вот оно – святое ощущение непонимания. Почему святое? Это исток вопросов. Вопросы ведут к поискам, а поиски к развитию. Куда приведёт это самое развитие тот ещё вопрос. Единственное в чём уже уверен проклятый – Алеастр пойдёт по пути познающего Жизнь. Это отрадно видеть. Благодатная почва для открытий и сокровенного молчания. О, даже место себе не находит! Нервничает. Это сложно не заметить, ведь мальчик всякий раз, как начинает чувствовать недостаток знаний напряженно теребит конец пряди собственных волос. -«А, ведь… чем-то похожи. Руден начинает злиться, а мой сын элементарно боится что-то упустить. Ещё юн. Слишком юн, но более задерживаться я не могу». Я должен покинуть край. Дальнейшее развитие оружия и самого Рудена остаётся на тебе, - вот так просто поставил сына перед фактом. Благо молодой златовласый потомок Зельфира не успел прикоснуться к еде. Алые глаза с изумлением взирали на отца, словно сейчас сидел не он, а какой-то самозванец. Дэолор усмехнулся и наклонил немного голову. Да, когда-то он совсем так же смотрел на своего отца, когда тот ушёл из края, чтобы предоставить своему чаду исполнить свою роль. Что-то объяснять? Незачем. Сам поймёт. А, когда осознает, вкусит сполна горькое вино своей судьбы, тоже покинет свою эпоху, оставив на своём месте своего наследника. Роль Стража Края не замыкается в одном крае. Зельфиры вольны уходить или оставаться, но им не позволено идти против собственной судьбы, что так часто вторит ролям своих предшественников. -… вернёшься?- единственный вопрос. И настолько… человеческий? У детей проклятых есть право только на один вопрос. По крайней мере в таких ситуация, как сейчас. Дэолор выпил свой бокал вина. -Нет. Не вернусь, - едва уловимый жест, заставляющий молодого Зельфира даже не пытаться задавать вопросы. Было заметно, что в этот раз их накопилось достаточно много, коль Алеастр не стесняясь закусил губу и положил столовый прибор на тарелку. Где манеры? -Ты же знаешь, я ещё не готов! -Я тебя уже начинаю баловать. Если бы не этот принц рода Магайдер я отправился за пределы края реки Лиа гораздо раньше,- медленно начал снимать перчатки. Ожоги после ритуала с пробуждением крови дракона так и не зажили. Остались заметные неприятные глазу шрамы. Глядя на свои раны, мужчина тепло улыбнулся,- я оставил Лианару на прощание прекрасный подарок. О, и музыка, которую ты, мой сын, всё ещё не слышишь лучше всего доказывает мне насколько ценно я пожертвовал собственным временем. Совсем скоро здесь будет очень интересно. Действуй с умом и сердцем, мой сын. Это тонкая партия. От её исхода зависит будущее города. -Будущее? – даже не заметил, как произнёс вопрос. Дэолор медленно поднял взгляд на сына, тепло улыбнулся, после чего зал пронзил приглушенный вскрик и отчаянные попытки захватить больше воздуха. Стук сердца громом бьёт по ушам, в груди вспыхивает искра жара и… всё внезапно прекращается. Алеастр стоит на коленях откашливается, а к провинившемуся сыну подходит строгий отец. -Я же говорил, что вы похожи. Он тоже любит не слушать меня и задавать много вопросов. Ты всегда любил задавать вопросы, Алеастр,- протянул руку, предлагая помощь, чтобы подняться. Пренебрегать такой щедростью себе дороже. Выпрямившись сын Стража расправил плечи и поправил рукава своей свободной белой рубашки, - используй это. Мой подход к душам тонкое утверждение. Но тебе не обязательно быть мной. Твоя мать славилась раскрытием душ через вопрошание. Похоже, страсть к вопросам ты унаследовал у неё. Не используй эту силу по отношению к своим собратьям. Я не люблю, когда ты пытаешься распутать мои струны души, - ценное признание. Лучшей похвалы от сына Зельфира невозможно услышать. Подобного признания от собственного отца Дэолор так и не услышал. Не хотелось, чтобы Алеастр блуждал в потёмках собственных ошибок. Сейчас не то время, когда у стража есть право на ошибки и сломанные судьбы своих фигур,- задавай вопросы, ломай, ищи, сплетай и утверждай. Потренируйся сначала на недостойных, а когда заметишь драгоценный осколок замысла – не упусти.       Алеастр молча кивнул. Он понимал, что сейчас любой звук из его уст – будет порождением вопроса, ведь он неосознанно хочет разобраться в помыслах души собственного отца. Понять столь резкое решение оставить город, край, родных и его. Хотя с другой стороны можно догадаться, что, если бы стражи не путешествовали, едва ли тогда его отец смог встретиться с матерью. Но… это ведь не причина.       Последующее время Алеастр молчал, слушал наставления отца. Порядок, ключи, задания, книги и роли важных звеньев жизни Края Зельфир. Страж Края ничего с собой не взял. Он даже не сменил свой жилет цвета тёмного индиго. Алеастр думал предложить ему взять с собой хотя бы плащ, но что-то ему не позволяло совершить ошибку, нарушить какой-то пока неведомый ему ритуал. На выходе Дэолор тепло улыбнулся своему сыну, приложил руку к сердцу и медленно с уважением поклонился. Алеастр стоял как вкопанный полный растерянности .Присутствующие в этот момент родственники так же замолчали, переглянулись и последовали примеру главного Стража. Когда голову склонил последний житель края Алеастр вздрогнул. Он буквально почувствовал, как пространство вокруг него стало плотным и наполненным высвобожденной силой Зельфир. Дэолор подошёл и опустив руки на плечи сына поцеловал того в лоб. -Ключи у тебя, сын мой, - одними губами произнёс уже бывший Страж Края. Все подняли голову и смотрели на Алеастра. Он был один. Дэолора словно и не существовал ранее. Очень скоро Алеастр понял, что своего отца может видеть только он. Видеть, слышать, чувствовать знакомый запах одеколона. Невольно поднял руку и замер, когда она прошла сквозь призрака? Дэолор с теплом улыбнулся и отрицательно покачал головой. Он отпустил сына. Это был последний раз, когда он мог к нему прикоснуться и благословить. Мужчина развернулся и медленно направился прямиком к фонтану Асельорион – слёзы утреней отрады. Алеастр продолжал провожать отца взглядом и только через мгновение осознал, что плачет. Рассеянно прикоснулся рукой к щеке и посмотрел на свои по сути первые в жизни слёзы. Когда новый Страж поднял взгляд туда, где в последний раз видел отца заметил лишь, золотые одинокие искры, да причудливый танец пожухлой листвы.       Весь Край молчал. Каждый провожал своего родственника, учителя, друга в благословенном молчании. Первая к Алеастру подошла его троюродная сестра. Изумительные, такие необычные для рода Зельфир голубые глаза умоляли брата о поддержке. Аккуратно платком убрала слёзы и прошла вместе с ним в дом. Спальня – единственное место, куда отец не приводил собственного сына, пока раздавал указания и передавал титул нового защитника рода. И теперь Алеастру это не казалось таким удивительным. В постели лежал мертвенно бледный предшествующий Страж Края Зельфир города Лианара. Под глазами синяки, на устах замерла умиротворённая улыбка. Руки, да и всё тело было покрыто рубцами и шрамами, которые видимо были следами какого-то пагубного последствия проведения ритуала. Последствия, которые долго мучительно пожирали Зельфира изнутри и обезображивали его красоту снаружи. Некогда мощные крылья были покрыты трещинами, казалось, стоит к ним прикоснуться – превратятся в труху. -Всё это время… всё это время ты создавал совершенную форму собственной проекции. -Как давно? – сестра словно услышала мысли, хотя возможно Алеастр сам виноват. Слишком громко думал. -… Думаю, с тех пор, как ему стало тяжело ходить. Я заметил, что через пару дней ему стало гораздо лучше и подумать не мог. -Никто не мог подумать,- положила руку на плечо и снова посмотрела на тело,- Он уже ушёл. Наши души уходят гораздо раньше тела. Мы не пленники собственной оболочки. Когда-нибудь понимаем, как освободиться и покинуть Край. Черноволосая девушка выдержала паузу и сказала то, что должна была сказать. -Надо предать его огню, Алеастр.       Более ни слова. Молодой Страж подошёл к своему главному учителю, аккуратно взял на руки буквально опасаясь, что прямо сейчас его крылья осыпаются в пепел. Но нет… ничего подобно не произошло. Крылья единственное, что остаётся от Зельфира после вознесения в пламени. И это единственное, что возможно похоронить, так как залу детям надлежит смешать с любимым напитком покойного и употребить в течении трёх дат плачущих лун. Вознесение пламени происходит в храме торжествующего исхода, на руках старшего ребёнка в семье. К несчастью для Алеастра он единственный сын, а значит ему и произносить слова освобождения и терпеть ледяной пожирающий жар пламени освобождающей смерти. Белый испепеляющий огонь не щадит живых, оставляет ожоги, раны и пронизывает душу нестерпимой болью. Зельфиры считают, что это лучший способ почтить память умершего, и лучший способ осознать весь масштаб потери. После ритуала видимые раны быстро затягиваются, но боль всё равно остаётся. Алеастр не освободился от ожогов. И от лечения отказался. Осознание всегда болезненный процесс и, если так угодно Забвению, чтобы он пронёс эту боль физически он не будет противиться Её замыслу.       Следующий шаг вёл в дышащий спокойствием Лианар. Он даже не заметил, не почувствовал потери и траура Края Зельфир. Зельфиры редко умирают… многие жители Лианара и вовсе думают, что они бессмертны. Все смертны. Даже преданные исполнители воли Госпожи. «Где он? Кто он? Неужели забыл свой шаг, свой род?» - Алеастр буквально слышал вопросы Лианарийцев в их кратких настороженных взглядах. Ночные не любят чужаков, особенно тех, кто не способен творить изящные простые чудеса и отвечать на вопрос повестью, а не вопросом. Не мешали, уходили в тень, провожали взглядом. Никто не осмелится напасть на Проклятого. Хотя… есть один смельчак, которого в своё время отец пытался вернуть в край. Утерянная кровь, заблудшее дитя, тот, кто именует себя именем рода Колден. Призывающий к силам Колдэра? Многие жители края, чтобы снискать благословение богов дают имена созвучные имени покровителя, но всё-таки отличающееся, нужно всё-таки знать меру. Алеастр не хотел сейчас встретиться с сыном незаконного союза, своей родственницы. Невозможно понять причину её решения оставить ребёнка со смертным жителем Лианара. Новый Страж Края Зельфир украдкой покачал головой. Не стоит сейчас об этом думать. Тем более осуждать. Госпожа ей судья. Если ему и предстоит задача вернуть кровь в отчий дом, то он уже будет делать ставку на следующее поколение. Сейчас уже бесполезно.       Зельфир шёл медленно, тень траура тянулась за ним тяжелой аурой темноты. Даже самые изощрённые во вкушении силы тьмы демоны отступали, дабы не прикоснуться к следам сына Зельфира. Постепенно Лианар стал подозревать о шепоте скорби Края Проклятых душ. Алеастр не обращал внимание на безликие тени. Для него на данный момент все Лианарийцы – безликие перепуганные тени, обречённые на участь пустоты. Струны неизбежности, зов бездны, отчаяния пустых. Алестр из-за этого просто ненавидел выходить за пределы Края. Чувствовать, как призраки Пустых дышат в спину? И они же не видят, что для каждого уже приготовлен свой Пустой. -Не хватает только правителя. Не люблю Лианар. И не хочу думать, что Руден должен стать… Нет, у него совершенно иная судьба. Отец никогда бы не привёл в дом отмеченного Пустотой. А если бы и привёл – освободил от того оттенка мрака души,- Алеастр уже не смотрел по сторонам. Просто позволить своему сердцу вести в правильном направлении. Можно закрыть глаза и просто отдаться ощущениям, но сейчас, когда играют струны истинной природы Лианара – это непозволительная роскошь. Не хочется видеть истину, тот ужас, который предстоит в недалёком будущем. Но что-то заставило проклятого споткнуться и обернуться в сторону холодного белоснежного оттенка присутствия Принцессы Сиэль. Едва заметное, даже для глаза сына Зельфира перемены в узоре пространства. Что-то меняется, но что именно? Просто невозможно. Ничего нет удивительного в сказке слёз Сиэль, но… оттенок соприкосновения с душой сути Лианара ей не принадлежит. Ещё один хранитель? -Разве игра не окончилась для Маркиза? Я не слышу песни шестерёнок замысла Палача. Тогда почему… так ярко пахнет неизбежностью? – Алеастр пристально всматривался в удушающую неизвестность и даже не заметил, как рядом прошёл тот, чьё присутствие он смог уловить. Лёгкая одобрительная улыбка. Рок ценит тех, кто способен ощутить его присутствие. Хранитель прошёл мимо и растворился в напряжённом молчании звенящей неизбежности. Зельфир нахмурился, слышать напряжение в струнах перемен, но не слышать мелодии? Дурной знак. Молча, развернулся и поспешил к королю ночного часа. Едва ли он в тишине услышит напряжение пространства, почувствует, что что-то не так, но возможно…       Где ещё встретишь князя Магайдера в такое-то время? Только мост Александра. Король, который даже ещё не стал королём. Коронация - это только символ, но преобразование уже началось. Не все короли ночи Лианара действительно были его правителями. Руден почувствовал присутствие Зельфира ещё до того, как он посмел показаться ему на глаза. -Не приветлив… впрочем, как и всегда,- Алеастр глубоко вздохнул и украдкой взглянул на стоящего рядом молодого незнакомого демона. Не отмеченный и недоступный взору Маркиза. Достойный уважения выбор. Кто ещё может быть рыцарем у короля, подготовленного отцом. Уверенно подошёл. Приложил руку к сердцу – первый знак, что пришёл с миром, но… похоже Руден не особо доверяет правилам этикета. Только тяжелый полный скорби взгляд алых глаз заставил демона усомниться. -Что случилось, Алеастр?- Руден первый нарушил молчание. Не так хотел Алеастр поговорить. Слишком много глаз. Слишком много ушей. Он не чужой, не посторонний, но правила обязывают сделать всё именно так. -Страж Края Нашей крови покинул земли края реки Лиа,- смотрит прямо в зелёные глаза. Им двоим суждено держать маски. Отыгрывать роль, держаться друг от друга в стороне. И вот оно началось. Князь надел маску, приторное равнодушие. Ни единый мускул не дрогнул. Только по глазам можно едва угадать, что он чувствует. Осознание, поиск подвоха и… вот наконец принятие. Можно продолжать говорить сухую отрепетированную в нормах этикета речь,- Отныне Его роль - это Моя роль. Как новый Страж Края проклятого рода Зельфир я приветствую Вас, Чёрный король. Надеюсь, в дальнейшем мы сохраним нейтралитет в наших владениях по отношению друг к другу. -Мы сочувствуем вашей утрате. И сохраним позицию невмешательства в ваши дела, покуда вы не нарушите установленный Первыми древний договор,- Руден держал маску, как мог. Внутри всё похолодело. Почему он должен переживать? Но почему же тогда так тяжело? Магайдер внимательно посмотрел на Алеастра. Таким подавленным он его ещё не видел. Да, маска безупречна для окружающих, но нарочно создана с осколками просвета. Глаза не скрывают истинной печали. Даже не скрывает, что необходима поддержка. Минута молчания, которая предусмотрена каноном почтения усопшего, но для Алеастра и Рудена это просто шанс поговорить: -Как… как он ушёл?- голос Рудена дрожал. Если бы была возможность тепло улыбнуться Алеастр освободился от условностей мягко обнял и утешил. Может юный князь ещё сам не принял тот факт, как дорог для него был его наставник. Уже радует то, что его душа этого не скрывает. Как бы он не относился к Дэолору, он ценил и был благодарен за свою роль. -С улыбкой,- тихо ответил Алеастр,- искусно скрывая свой сон. Он просил передать тебе, что ты можешь вернуться в край за кинжалом, без опасения за плату. -Без платы? -Таков последний подарок. Ты стал его шедевром, Руден… я… -Не вмешательство уже давно было нарушено,- строго и холодно произнёс тот, кого здесь совершенно не ждали увидеть. Серые глаза Маркиза с нескрываемым презрением смотрели на Зельфира. Алеастр демонстративно расправил плечи, демонстрируя, что у него совершенно нет настроения играть в учтивость перед этим лже Пророком. По территории Горизонта Событий прошла волна энергии «приветствия» от наследника Зельфира,- вот. И сами это подтвердили, прислужники. -Твои уста стоило бы зашить ядовитым золотом безмолвия, Маркиз презрения,- Алеастр повернулся к Рудену спиной и посмотрел в глаза зазнавшемуся смертному. Он ничего не имеет против Игроков, но Маркиз не был Игроком, он был презренным трусом, который осмелился злословить против госпожи. Использовать её доброе имя против жителей Лианара,- кто дал тебе право судить? Кто дал тебе право шептать неизбежное? Ты разве Палач? Ты разве Рок? Кто ты? -Здесь меня именуют, Пророком, птица без перьев, - оскорбление. Руден чувствовал, что, если так продолжится – прольётся кровь. Никто из Безмолвия не был бы против, если бы это сделал кто-нибудь из Края Зельфир, но сейчас Руден отчётливо слышал настроение подданных, видел желание Маркиза. Он хотел умереть, точнее сыграть смерть, чтобы после чудесным образом воскреснуть. -Ты же не допустишь этого? Стоит Алеастру сделать шаг – Лианар падёт. Она не простит уничтожения Края. А они,- некто невидимой рукой сделал жест в сторону подданных Рудена. Он, молча посмотрел на каждого, словно у него было ещё время на выбор. Хотя почему словно? Так и есть. Всё вокруг словно замерло и только он мог здраво оценить ситуацию. Оттенки страха, предвкушения, жалости, гнева, согласия и непонимания. Но, что страшно поддержки оказалось больше равнодушия. И уже через мгновение Руден увидел перед своими глазами, что тогда случится,- они отправятся мстить за своего Пророка. Ты не король, не в глазах этой преданной паствы. В сердцах усомнишься в их силе, а они исполнят завет неизбежного и Край Падёт. А вслед за ним и порядок, и зов к Палачу услышишь ты во сне. А он-то воскреснет. Лишённый сна покоя станет уже не Пророком, а Миссией. И он поведёт их к разрушению, которому не будет конца.       На секунду Руден заметил позади себя с левой стороны того, кого не ожидал встретить. Не в этой жизни. Рок заметил знакомое приветствие и легко усмехнулся. Как же они похожи. Повторяют судьбы друг друга, ждут и вздрагивают при встрече. Хранитель взял руку Рудена и аккуратно провёл по ладони. -Не разочаровывай меня дитя неизбежности.       Окружающее пространство вернулось в свой прежний шаг. Алеастр уже сделал шаг вперёд, но не успел даже дочитать про себя проклятье, как был прерван болезненным рукопожатием. Руден схватил Зельфира за руку и резко отдёрнул, нарушая тем самым сложившийся поток заклятья. Часть ударила по руке, другая часть пришлась на самого Зельфира. Алеастр с ужасом посмотрел на последнего ученика, даже не сдержался: -Ты прекрасно знаешь, к чему это ведёт! Не вмешивайся Руден! -Не веди себя, как мальчишка, Алеастр!- Маркиз с недоумением посмотрел на Рудена, после на Алеастра. Зельфир сам был в шоке от того, как просто князь отбросил маску. Рано или поздно все узнали бы. Зачем тогда тянуть? Пусть тогда случится всё раньше, нежели будет поздно. Заклятье рикошетом ударило по Стражу, не дав тому даже возможность что-то ответить. Чёрные молнии, пронизывающие тело, крик боли, кровь на губах, но не смерть. Зельфир не может сам себя прикончить своей же силой. Покалечить да, но не убить. Как только последняя молния воли гнева отпустила Стража Края он опустился на колени и с дрожью в теле откашливался от дурмана ужаса. Рудену тоже досталось, как вмешавшемуся, но гораздо легче и на том уровне, когда он способен скрыть своё истинное состояние. Дэолор уделял особое внимание таланту скрывать воздействие того или иного проклятья. Проклятье вмешательства отзывается эхом не сразу, но бьёт не легче. И самое отвратное бьёт тогда, когда не ждёшь. А сейчас приходится терпеть направленный на его персону гнев Зельфира, который выдержать способен не каждый.       Среди толпы вперёд вышел Камель Колден и с леденящим сердцем холодом смотрел на Рудена. Все замерли в ожидании. Лгать Колдену в глаза? Ложь страж Горизонта Событий не прощал. А уже то, как Руден твёрдо стоит рядом с разгневанным Зельфиром говорит о многом. Маркиз даже не верил своему счастью, что всё сложилось так удачно. На его лице расплылась самоуверенная ядовитая улыбка и он чуть ли не на распев произнёс: -Видите. Мои слова истина. Нейтралитет нарушен и… мы сами на престол посадили прислужника Края Зельфир.       Руден не слушал и не обращал на Пророка никакого внимания. Подошёл к Алеастру и подхватив за локоть помог подняться. Негоже так позориться Зельфиру. Алеастр не ожидав подобного поступка, резко остыл и с недоумением посмотрел на любовника. Магайдер держал молчание, позволяя полоумному старику высказаться: -Садят на трон своего ставленника, после приходят и что-то говорят об нейтралитете. Сколько ты готов ещё принести лжи, Руден? Сколько ещё прольёшь крови во славу Проклятых? О, и не делай недоуменное лицо. Если жаждал смерти графа Нецар достаточно было провести демонстративную казнь, согласно всем нашим традициям, а не играть благородного вершителя судеб. Да, жители Лианара часа Силиция, семья несчастного Графа Нецар сообщила мне прискорбную весть. Не так давно граф был жестоко убит. -Это очень смелое заявление, Маркиз, - вмешался Рау и уже держал на всякий случай копьё. Если понадобится защищать сразу обоих, друга и Зельфира, значит тому и быть. Серена с ужасом посмотрела сначала на Рудена, потом на Маркиза и нахмурившись прокричала: -Это невозможно! Руден не покидал границы Лианара! – Маркиз улыбнулся и мягко обратился к русалке: -А что ему мешает обратиться за помощью. Не знаю, например, к своему брату? Или снова будешь петь свою песню, что он не твой брат, а какой-то найдёнышь? -Отчего же? - ответ немного удивил Пророка, как и все присутствующих. Руден усмехнулся и чуть наклонив голову произнёс,- Если есть доказательства в виновности моего брата, как глава я понесу наказание за него. Ты, ведь этого хочешь? А теперь обращаюсь я к вам, жители Лианара часа Силиция. Кто вы? Слепая паства или свободные дети ночи? Какого вы жаждали короля? Смиренного шута Маркиза или правителя, который не способен даже собственные эмоции держать под контролем. Что зазорного в моём решении обратиться к Зельфирам за помощью, чтобы стать тем, кого вы всё-таки хотите видеть на этом месте. Но Его уже не вернуть, вам пора это осознать.       Многие отвернулись. Никто не хотел признавать, что всё ещё хочет видеть на месте короля так рано ушедшего Мрака князь Магайдер. Но он рано ушёл по мнению жителей, но для собственного времени – это было неизбежно. Маркиз нахмурился, такая игра ему не нравилась, если так продолжит… -Я мог только попытаться стать хотя бы похожим на него… -Прекрати Руден,- вмешался Колден и подошёл к подножию моста,- это тебя не оправдывает. Закон невмешательства незыблем.       Руден сильнее сжал оружие. Даже если сейчас в руках Камеля нет оружия, в любой момент может возникнуть страж рода Колден. Страж семьи Магайдер не стал дожидаться первого ходя, проявил свои стебли прорастая из-под кожи своего носителя. Быстро креп, наливался кровью, острыми шипами и закрывал от возможного удара Алеастра. Сейчас Зельфир, после отката был слаб и уязвим. Нельзя допустить, чтобы он пострадал. Иначе может произойти всё да наоборот – Край Зельфир нападёт на Лианар и всё равно случится неизбежное. -Вот, даже как, - тихо прошипел Камель. Дурной знак, значит страж рода, действительно очень близко,- защищаешь его? А ты хоть знаешь Кто они?! -Похоже, даже лучше тебя знаю. Край Зельфир находится в пределах Лианара, а коль так, то в мои обязанности входит так же и их защита. Даже если это значит защищать от собственного народа. -Поднимаешь меч против собственных подданных?- с усмешкой спросил Маркиз. Загонял в угол, но Руден не собирался лукавить и кивнул в знак согласия. -Верно, замечаешь. Я не слуга народа. Я слуга Закона. И нет такого закона, который позволял бы мне совершить неправомерный суд над жителем моего города. -Он не твой,- твёрдо заметил бывший игрок, однако его быстро поставили на место. -Нет, ошибаешься. Он мой! Стал моим в тот самый миг, как Я победил твоего ставленника, в тот самый миг как исполнил ритуал присяги! Не забывайся Маркиз! Ты всего лишь мой подданный! Ты, как и все остальные подчиняешься закону. И твоя игра в Пророка не изменит это! Хочешь быть правителем. Тогда не сиди в своей тени славы и достойно, как подобает будущему правителю вызови меня на честный поединок за престол! -Кому нужен твой трон?- презрительно хмыкнул старик,- ты мальчишка, который не видит дальше своего носа. И талантливо играет словами, чтобы отвести наше внимание от действительно важного вопроса… -Кто я? Угадал? Ты любишь манипулировать этим вопросом. Однако запомни. В моём присутствии, я не хочу ничего слышать о твоих рассуждений насчёт будущего Моего города! -Бежишь от неизбежного?- с усмешкой посмеялся пророк и ступил вперёд не отпуская взгляда короля,- может мне озвучить твою неизбежную судьбу, а, Чёрный Король? -Нет ничего неизбежного,- тихо прошептал Алеастр. Но слова прозвучали звоном, казалось по всему Лианару. Семя сомнения, которое мог породить только сын Зельфира. Кому, как не им знать истины. Кому, как не им скрывать чары перемен? Маркиз быстро смекнул, как это использовать это в свою пользу. -Верно, именно для этого мы и должны знать, что может произойти, чтобы изменить свою судьбу. Хозяева своей судьбы те, кто владеют информацией, - Руден устал выслушивать, отпустил руку Алеастра и вышел вперёд. Зверь очень скоро принял угрожающий облик, а ладонь легла на рукоять меча. -Тогда вот тебе информация, Маркиз. Если хочешь, можешь озвучить моё будущее. Мне скрывать нечего. Даже, если ты считаешь иначе. Мне плевать на тебя и твоё мнение. Но если ты хоть дашь мне намёк, мои красавицы позаботятся о твоём не менее лживом языке и похотливой до власти душеньке,- откровенность молодого короля шокировала, а он не намеревался останавливаться,- дай мне хотя бы один намёк, что преступил черту. Потревожил покой Края Зельфир или коснулся своей рукой ценных реликвий нашего города. Узнаю, что пострадала, например, библиотека или потревожишь сон Великих. Я устрою показательную казнь, и буду убивать тебя столько раз сколько потребуется. Буду терпеливо ждать, когда ты снова задышишь своим гнилым существованием и дам своим красавицам поиграть с тобой снова и снова. Ты даже представить не сможешь, насколько они у меня охотные до пыток, а мысль о бесконечном убийстве ещё больше их возбуждает. Хотя ты возможно и сам это заметил.       Толпа смотрела на своего правителя в ужасе, не веря своим ушам и глазам. А Руден как истинный демон кровожадно улыбнулся, зелёные глаза горели силой и предвкушали возможное развитие событий. Никто не решался выступить с вопросом, но к всеобщему большему ужасу князь Магайдер услышал общий немой вопрос: -И да, я не страшусь имени Тирана. Я пришёл править, а не дружить с Вами! Я здесь порядок и Я не допущу того, что Вы тут устраиваете! Есть вопросы? Ищите ответы, никто вам этого не запрещает. Но может стоит поучиться у Зельфиров элементарному? Молчанию! – посмотрел уже на своих подданных,- Дети неразумные, не знающие меры собственного слова! -Руден…- Камель попытался остановить. Уже даже обращался мягче, чтобы не сорвался. Так как тот уже не замечал, как полностью взял под свой контроль волю своего Рыцаря. Вместо знакомого цвета селенита, глаза Эдгара отливали тёмным изумрудом. Своим Копьём он преграждал путь Алеастру, давая понять, чтобы тот не вмешивался в политику. Однако и Колдену Руден не позволил бы вмешаться. - Ищите свою истину, но не втягивайте в свои игры окружающих. Ищите единомышленников? Поддержку. Вы, что птички дня, которым обязательно в стайки собираться? Или мы на тропе войны? Или же…- посмотрел на Маркиза,- на тропе саморазрушения? -Отчего же замолчал? Скажи же им всё, что знаешь,- Маркиз смело смотрел в глаза и продолжал толкать в бездну,- скажи им, что ты ищешь в реке! Скажи, в чём же опасность наших слов!       Вместо ответа Маркиза окружили стебли Зверя. Всё-таки оставалось то, от чего Магайдер хотел уберечь жителей реки и от чего сам ещё не отказался. Алеастр узнал знакомый оттенок скрытого желания и сжал губы. Отец всё-таки не успел закончить. Впрочем, не удивительно, ведь кинжал всё ещё спит в безымянности. Маркиз тоже узнал этот огонёк сомнения и усмехнулся. -Ещё не отказался. Отлично…- не успел до конца подумать, как ощутил шипы в опасной близости от шеи. Завидев опасность своему лидеру многие особенно преданные соратники вышли вперёд и обнажили оружие против своего правителя. -Отпусти его, Руден. Магайдер проигнорировал требование, только после паузы выжидания чуть наклонив голову, взглянул на тех, кто осмелился на такой шаг. -Если не научитесь обращаться ко Мне, как подобает, я так же не научусь слышать Вас. Нецар вас всех разбаловал,- снова посмотрел в глаза Пророка,- я тебе не пешка, и не ладья. Можешь смело убирать мою фигуру со своей доски. Хочешь прямо сейчас спой балладу в мою честь, сплетая ниточки моего «неизбежного» будущего, но тогда тебе нужно будет пропеть балладу о себе. Но это не в твоих силах, Маркиз. Итак, верная паства. Я не слышу должного обращения.       Как по приказу Зверь впился своими стеблями и шипами в ногу Пророка, заставив того сорваться на крик. В этот раз Зверь специально выпустил яд утрирующий болезненные ощущения. Последователи переглянулись и опустили оружие и девушка, одна из тех, кто свято верила в свой идол аккуратно обратилась к демону: -…Князь, прошу Вас. Не мучайте его. Он не заслужил такой кары. Неужели мы не можем высказать наше мнение? -Ваше мнение? Или всё-таки это лично его слова?- Зверь прекратил пытать и немного отстранился, но не отпускал смертельное кольцо,- Я не приемлю второй скрытой власти. Это относится ко всем тайным кругам. О, и не делайте вид, что не осознаёте о чём идёт речь. Я в кошки мышки играть не буду. Сидите философствуйте, играйте в прятки. Но увижу хоть проблеск на нарушение сложившегося порядка… -Что же тогда? Убьёшь? Будешь убивать своих подданных?- держась за больную ногу зло прошипел старик. Все ждали ответа. В том числе и Камель, который уже по одному взгляду Короля уже знал ответ на этот вопрос. -Именно. Я буду убивать. Ради безопасности города я буду убивать каждого, кто вздумает нарушить порядок. Время перемен? Нет, время сомнений и не более. Мы не созрели до перемен. И любой Зельфир это подтвердит! Злитесь, осуждайте, не доверяйте, но я прислушаюсь к словам тех, кто умеет хранить безмолвие, а не просто сотрясает душу Лианара в муки сомнений. -А если придётся убить всех? – донеслось из толпы, Демон выпрямился и посмотрел прямо на того, кто задал вопрос. Молодой парень, даже школу ещё не закончил. Князь усмехнулся. -Я вижу ваши желания. Так, что… меня не проведёшь. Мне достаточно услышать тишину и среди тишины, как звон будут кричать ваши желания. Даже то, что вы сейчас меня так смирно слушаете, означает ваше состояние сомнения. Я раньше всех вас избавился от этой болезни. Неприятной, тяжелой терапией, но всё-таки проснулся. Осталось вам проснуться. И лучше от моей руки. Нежели от руки «Неизбежности».       Кольцо Зверя из стебель кружившие вокруг Маркиза вернулись к Королю. Руден молча вернулся на своё место и отстранёно посмотрел на своё отражение в реке. Кого он видел? Демона, которого один знакомый жрец реки с лёгкостью узнал какого-то древнего демона, осквернившего реку. Руден уже и забыл о чём, всё-таки вещал Лисвиен. Всё-таки стоит порыться в легендах.       Колден быстро понял, что таким образом Руден сказал: «разговор окончен». Постепенно это стало доходить до остальных. Зеваки, любопытствующие уже стали расходиться. Кто-то, похоже, так и ждал немого разрешения удалиться. Сочувствующие Маркизу поспешили помочь старику подняться на ноги и так же повели его прочь, хотя, судя по его виду он был этому не рад. Алеастр продолжал молча стоять рядом и не вмешиваться. Он прекрасно понимал, как Рудену сейчас тяжело. Самый последний из присутствующих, кто пришёл в себя – оказался Рау. Можно не сомневаться, он знает, что случилось. Слышал каждое слово, чувствовал каждое действие. Не всегда правители пользуются привилегией – покорность рыцаря Чёрного Короля. -Мне проводить Вашего гостя? – Камель аккуратно и очень почтительно обратился к сыну Мрака. В глазах Колдена он заслужил уважение и преданность. Он сохранил независимость от мнения Края Зельфир, ведь всё, что произошло – его собственная воля, а Зельфира держал на расстоянии. Но, Руден не ответил. Он продолжал, молча смотреть на своё отражение, после посмотрел на Алеастра и только потом на Колдена. -Нет. Я сам. Это же лично мой гость. Не зачем тебе терпеть его присутствие, Камель. Идём, Алеастр. На сегодня представлений достаточно. Я хочу чаю,- первый пошёл в сторону края Зельфир. Алеастр не верил своим ушам. Это ведь то, о чём он подумал? Чтобы не спугнуть удачу проклятый молча покорно пошёл следом. Эдгар и Колден остались одни. -Как себя чувствуешь?- спустя некоторое время поинтересовался Камель. Рау даже не сразу сообразил, что это относилось к нему. Змей подбадривающе улыбнулся,- хорошо справился с исполнением своей роли. -… Спасибо,- как-то рассеяно ответил Рау. Серена поджав губы, поспешила скрыться в водах своей матери. Ей совершенно не понравилось то, что произошло. Эдгар тоже был немного растерян. Он мог бы подобное ожидать, но… не так же скоро,- Камель… ты знал о смерти Нецара? -… нет. Но догадываюсь, кто мог об этом знать раньше Маркиза.

***

-Нет права на ошибку, нет права на слабость. Это давно не игра, это не временная прихоть отца. Теперь за каждое слово, за каждый жест отвечаешь головой. «Если осмелился оскалить зубки, показать свои когти – будь готов, что найдётся в толпе тот, кто посчитает своим долгом тебя раскромсать». А, что делать, если это не «кто-то в толпе», а, возможно, сама толпа? Действительно убивать?- Руден посмотрел на светлеющее вдалеке небо. Скоро рассвет. Путь от «трона» до границы Края Зельфир оказался не меньшим испытанием, чем само слово короля. Ночной Лианар испытывал своего короля на выдержку. Нет, в открытую никто не нападал, всё-таки, если Он осмелился поднять руку на Пророка! Что же ему помешает казнить того, кто ослушался приказа? Эта энергия азарта, жажды крови, желание проверить силу воли и верность короля собственному слову давила Магайдеру на виски. Глупо обманывать себя в истинном благородстве Ночи. Всего одна слабина и ты будешь разорван на маленькие кусочки. В принципе каждый житель Ночи в своей мере демон. Демон, который испытывает своего правителя...       В край Зельфир так быстро отправлять Алеастра Руден не был намерен. Ему нужно продемонстрировать своим подданным свою уверенность в намерении защищать даже жителя проклятого края, а это значит как минимум ещё трое ночей. Можно было бы остановиться в любой гостинице расположенной на площади, но князь прекрасно знает сына своего учителя – он не будет счастлив шуму. Для Зельфира предложение остановиться в элитной гостинице центра скорее оскорбление, нежели комплимент. Жаль, что Лианарийцы об этом не особо задумываются. Единственное подходящее место, которое приходило Рудену в голову – Розовый Сад. Но! Там нет гостиниц, там негде остановиться. Вести гостя в свой дом? Сейчас? Когда там капитальный ремонт? Нет, даже если бы поместье не подвергалось пытке перемен, князь Магайдер не пустил бы на порог потомка Зельфира. Тогда куда? -Ваши… души так суеверно страшатся строить дома близко к нашим границам. Даже Розовый Сад, который мы так любезно подарили Вашим очам и того сторонятся,- печально заметил проклятый. Что ответить? Это правда. Любой житель боится Их. И это не особенность одного Лианара, так происходит в любом городе. В любом. Руден вздохнул и заметил гостиницу, единственную, которая была достаточно близка к Розовому Саду. «Чёрный Пион» - гласила вывеска. Руден спешно подошёл и без стука открыл дверь. Первое, что он услышал тихие переливы колокольчиков? Уже приятное открытие. Алеастр прошёл следом и мягко улыбнулся,- След потерянной крови, что не обрела покоя. -Вы ошибаетесь, - произнёс немолодой мужчина за столом регистрации гостей,- Наша кровь давно обрела покой и предназначение. И не так давно утратила смысл существования вновь.       Руден прошёл к мужчине и внимательно посмотрел на него. Спутанные чёрные волосы, фиолетовые очки половинки, за которыми сияют ядовитые зелёные глаза? Морщины, светлые белые веснушки, ярко выраженные скулы и узкие бесцветные губы. Первое впечатление малоприятное. Настораживает и появляется естественное желание уйти, вот только выход перегородил Алеастр. Ему этот мужчина наоборот казался очень интересным. Безумно интересным. И что же ему так приглянулось? Неужели то, что при столь неприятном лице незнакомец сидел в стильном костюме сшитом, как говорят с иголочки. Чёрный и фиолетовый – вот его основная гамма. -Мариус, Ваше Величество, - первый представился хозяин дома,- Я так понимаю, Вам требуется номер для Гостя? -Да,- скоро согласился и постарался оторвать взгляд от глаз, которые уже через мгновение изменили цвет на ядовитый алый цвет очей Алеастра. -Взгляд, утрирующий яд чужих душ!- с восхищением произнёс сын Дэолора. -Вы очень внимательны, господин,- вежливо ответил хозяин отеля, передавая ключи в руку проклятого,- У нас давно не было столь внимательных гостей. Ваши братья и сёстры предпочитают не выходить за пределы края после правления Кровавой Анны. А посетители со стороны Лианара не особо приветливы. Их души пропитаны страхом, горем и скорбью, поскольку обычно они живут ожиданием возвращения утраченного. -О, понимаю. Родители, родственники и бывшие избранники, которые потеряли своих любимых. -Да. Они и дали этому месту столь мрачное название. Сладость пиона моим предкам и мне было гораздо по душе, но против Слова не пойдёшь. -Против слова не пойдёшь, - тихо повторил Руден разглядывая холл. Прекрасное место для гостя из Края. Эстетика выдержана, строгость, какая-то доля мрачности, но это видимо из-за того сколько гостей пролило здесь слёзы и произнесли проклятий. Не самое лучшее место для Алеастра сейчас. Благо сам Зельфир этого не замечает, он буквально очарован своим открытием. Конечно, когда ещё он увидит бывших послов и медиаторов Края и Города. В каждом городе есть такие семьи. Где-то много, где-то, как в Лианаре, страшно мало. -Ммм, а ведь когда-то здесь встречались и уединялись влюблённые,- со странной ностальгией произнёс Алеастр. Только сейчас Руден заметил, что его друг наслаждается историей дома. Особенная черта ветви рода Дэолора – чувствовать и переживать историю мест. Сейчас князь трижды порадовался тому, что ему хватило ума не вести проклятого в свой дом. -Сегодня Ваши братья и Сёстры предпочитают более длительную изысканную игру, где мне уже не место,- с улыбкой ответил, тот, кто назвал себя Мариусом,- Ваши покои на втором этаже, последняя дверь справа. -Надеюсь, там не пропитано скорбью,- необычайно строго заметил князь Магайдер. Даже сам это заметил, но благо хозяин не заметил этого. Либо сделал вид, что не заметил. А вот Алеастр несколько… отступил? -Не волнуйтесь. Покои достойны изысканного вкуса жителя Края.       Хозяин гостиницы не солгал. Номер оказался довольно просторным, светлым и… нейтральным. Да, Алеастр его не мог обозначить никак иначе, как нейтральный. Возможно, в этом и есть главное преимущество этого места для такого гостя, как Он. Каждый сын Края строит свой собственный мир в пределах своей обители. Сначала это одна комната, потом этаж, потом, возможно, дом. Все Зельфиры родственники, но именно то, неведомое Рудену невидимое дыхание «мироздания в миниатюре» отличает одну ветвь от другой. Алеастр долго молчал, вкушая такой незнакомый привкус нейтральности. -Чистый лист, готовый принять любой мой каприз,- тихо произнёс сын Дэолора и посмотрел на друга. Да, Руден не чувствует разницы. Не знает и не понимает, как родственники Алеастра различают кто кому ближе по крови, кто с кем продолжит смешивать кровь, а кто с кем даже не заговорит. Вообще, Алеастр уверен, что Руден даже представить себе не может, чтобы Зельфиры между собой конфликтовали. Хотя странно, ведь дети крови Колден прекрасное тому доказательство. Нет, в семьях потомков Зельфира довольно часто происходят конфликты и чаще они происходят на почве «не усвоения общего дыхания». Тогда дети покидают гнёзда и ищут свою истину. Рождаются новые ветви, а старые? Никакая часть древа Зельфир не способна засохнуть, ибо пока есть «дыхание» тот, кто будет носителем и сотворцом мироздания найдётся,- Но здесь нет никакого желания, что-либо творить. -Почему?- князь к счастью сам понял насколько глупый вопрос задал. Вздохнул и сел в ближайшее свободное кресло. Алеастр некоторое время ещё помолчал, продолжая размышлять о возможных конфликтах в крае и представляя сколько же безмолвия ему придётся распутывать. Бывает, конфликты внутри Края сводятся к игнорированию существования - одна ветвь не переносит духа иной. А что делать ему, ведь он так же не всякое слово может стерпеть и принять. -Я… надолго не задержусь. И… это место создано, чтобы быть нейтральным. Как… первые гнёзда тех, кого ненавидят, но втайне гордятся…- посмотрел на друга и заметил, как он напрягся. Проклятый даже не смог скрыть свою мягкую улыбку, всё-таки… как предсказуемы мысли любимого ученика отца,- У нас тоже есть птенцы, которых гонят, чтобы они скорее обрели свой слог, свой путь, своё имя. Они не просто красивые цветы или листья. Ветви. Новые ветви рода… А новый род обычно либо слаб своим дыханием, либо… нейтрален,- проклятый замолчал и выдержал паузу,- Руден, скажи, что мне делать? Как… как ты с этим справляешься? Они хотят посмотреть, что ты выберешь в песне противоречия, а ты… -Слушаюсь, слова Неизбежного,- кратко ответил Руден и посмотрел на зашторенное окно. Алеастр прошёл и сел на кровать напротив своего друга. Держит дистанцию. Он не дома. Да, это нейтральная территория, но, тем не менее, у него нет права подходить ближе пока этого не позволят. Интересный опыт, необычные ощущения,- У Вас свои сказки… у Нас тоже есть свои. Я… Алеастр, как это… произошло?       Демон глубже вздохнул и посмотрел на потерянного Зельфира. Да… таким он ещё не видел. Поникшие плечи, опущенный взгляд, виноватый вид? Он не знал, как себя вести в гостях. Край Зельфир – его дом. Зайди к любому, будешь дома, а здесь… этого чувства нет. Нейтралитет. Нет, это всё-таки безразличие. Так, значит это чувствуют Лианарийцы к Краю или Край это чувствует к Лианару? -Ты говорил, у тебя… дома ремонт? -Я этого не говорил,- с лёгким недоумением взглянул на гостя, после предположил, что видимо в очередной раз слишком громко думал, либо выдал запах стройматериалов. -Да, точно… - неловкое молчание, в котором первый не выдержал князь и решил всё-таки заварить чаю в изящном белом сервизе с синим цветочным узором,- Знаешь, Руден, любых других мы зовём Ненас. И я вот подумал, а вдруг…у Ненас перемены в душе отражаются так же и на жилище. Возможно ли, что всё своё духовное выражают через материальное? А значит ли это, что у Ненас дети не обладают собственной душой? А период кризиса – это стремление обрести желанную свободу собственного выражения через материю? -Почему ты это обсуждаешь со мной?- не оборачиваясь тихо произнёс князь, закрывая чай завариваться. Алеастр опустил взгляд себе под ноги и даже не обратил внимание, как стал закрывать самого себя в клетку. -Наверное… потому, что мне больше не с кем это обсудить? – так же тихо ответил проклятый, но ответ поразил демона. Руден обернулся и застыл. Неосознанно Алеастр закрыл себя от внешнего мира своими костяными крыльями. Спрятаться это не сильно помогало, всё-таки природа Зельфир не в том, чтобы прятаться. На плечо аккуратно легла рука. Руден сейчас действовал крайне осторожно. Всё-таки он не знает, как тревоги, сомнения, смятения и слабость выражает себя в крови Зельфиров. Алеастр обернулся и непонимающе посмотрел на ученика своего отца. -… Идём. Клетка не самое достойное место, чтобы ты здесь находился, -Руден аккуратно взял Алеастра за крыло и повёл за своей рукой. Медленно, аккуратно заставляя сына своего учителя открыть свою незавершённую ловушку. Держать Зельфира за крыло, как за руку? Подобное себе на землях Зельфир князь даже под страхом смерти представить не позволил бы. Всё-таки к своим крыльям потомки Зельфира позволяют прикасаться только особо дорогим людям. Обычно это самые близкие родственники, либо особо дорогие любовники. Но сейчас! Руден мог поклясться, что Алеастр даже немного расслабился. Его «клетка» немного отворилась. А вот Магайдер с открытой тревогой смотрел в глаза сына Края. Самовлюблённый, жизнелюбивый проклятый и загоняет себя в клетку? Значит, скорбь и потомков мудрого Зельфира способна загнать в угол, если они теряют особенно близких и важных людей. Ситуация Алеастра усложняется тем, что он остался один и оказался совершенно не готов к «уходу». Может другим проклятым это и позволено, плутать по лабиринтам своего горя, но… Алеастр сейчас в таком же положении, как и сам князь Магайдер. У него нет права на проявление слабости, - Тоска, потеря, горе, неуверенность… в моём случае ещё необъяснимый, как мне казалось, гнев. Когда умер отец, я выгнал своего брата в большей степени, чтобы он не пострадал… от моей же руки. В первое время я мог его ранить или того хуже. Спустя пару недель немного пришёл в себя. Запер погреб, отдав ключи стражу рода, чтобы не сорваться… Даже думал помириться с братом, но вспомнив о своей цели решил, что оно и к лучшему. Но… -Перепады и вспышки агрессии не пропали, как и чувство тоски, которую ты просто нещадно подавил,- припомнил первые дни, когда на пороге дома появился горделивый, самоуверенный мальчишка. Удивительно, что теперь он с таким спокойствием и столь открыто делится своим опытом. Руден посмотрел на чайную пару. Алеастр молча согласно кивнул. -Я… верно понял, ты ко мне пришёл сразу после похорон? – протянул чайную пару с ароматными успокаивающими травами, среди которых можно было угадать лепестки чёрного пиона. Что-то Рудену подсказывало, что название гостиницы было изменено не из-за горя, а элементарно из-за лепестков заглушающие любую душевную боль. -Да. Нам не положено долго оплакивать родственников. Мы всегда должны заканчивать за здравие и радоваться за близких,- сделал ещё один глоток,- Губительное чувство потери наши души трогает редко. Ах, да… отец, просил передать тебе письмо.       Вовремя вспомнил Алеастр и спешно стал искать конверт, который просто не получилось бы отдать во время официальной части «приветствия». Только не на глазах у всех. Найдя злосчастный маленький конверт Зельфир поспешил его отдать адресату. -Так… странно запечатан,- Руден стал рассматривать конверт цвета тёмной лаванды с чёрной печатью, где были изображены скрещенные костяные крылья, переплетённые лентой и каким-то вьющимся растением? -Так мы оформляем последние в нашей жизни письма. Всё, что остаётся после погребального сожжения – это крылья. Мы их складываем крест накрест, сплетаем белой лентой и прикладываем веточку омелы. Омела по неведомым нам причинам любит обвивать наши крылья, посмертно. Есть поверье, что когда она полностью закрывает от взора крыло усопшего, он освобождается и перерождается где-то в качестве новой капельки крови. -Даже у вас есть поверья? -Мы тоже суеверны, Руден. Особенно в вопросах смерти. Как и все живые разумные существа,- Алеастр продолжал пить чай, потом взглянул на белоснежный конверт и тихо вздохнул,- А ещё так, не раскрывая письма тот, кому оно адресовано осознаёт, что это бумага смерти,- услышав последнее Руден чуть не подавился. Вот уж чего, а писем с того конца света не ожидал получать. -Бумага смерти? Я… должен с ним вести переписку?- Алеастр молча пожал плечами и задумчиво произнёс: -Это вполне может просто последнее письмо, исполненное на бумаге смерти, но тогда каждое записанное на данном пергаменте его желание является для тебя святым для исполнения. Если же там действительно чистый лист… значит, я могу даже немного тебе позавидовать,- улыбнулся Алеастр. О подобном подарке от отца он не смел ожидать. Это был бы знак неуверенности и недоверия к своему наследнику. Если Зельфир покидает мир и оставляет чистый пергамент смерти своему сыну, значит он не до конца уверен, что он справится самостоятельно, а для любого наследника данный жест укор и позор. Посему, говоря о зависти Алеастр понимал, что в нём сейчас просто говорит желание вернуть отца. Неверное и пагубное желание слабости,- Ты… читаешь? -А?- Руден даже не понял о чём говорит его друг, как вспомнил, что сегодня он действительно взял с собой из библиотеки отца книгу, чтобы почитать пока будет затишье. Книга небольшая, поэтому свободно умещалась в карман пиджака, учитывая, что карманы в Лианаре шьют специально очень просторными и глубокими, ибо мужчины не особо приветствуют ношение чего-либо, что может помешать сразу же в мгновение ока вступить в бой. Прибавьте к этому возможность применения уменьшающего или сжимающего заклятья! Но, к счастью к книгам данное заклятья запрещено применять. Может форму это и поможет уменьшить, только тогда энергия и душа книг потеряет свои цепи и сможет захватить живую плоть. Вы видели одержимого книгой? Зрелище у нас малоприятное и… довольно опасное. Князь достал книгу, край которой выглядывал из кармана и некоторое время смотрел на приятную обложку. Аккуратно убрал конверт с письмом в книгу и передал ту в руки своего любопытного друга. -О чём эта книга? – как все Зельфиры Алеастр сначала спрашивает о чём произведение, потом уже интересуется названием. -Это? Наверное, это можно назвать романом. Хотя здесь просто собраны легенды и поэтические слёзы о любви Альстра и Силиции. Легенды о том времени, когда они были вместе и как жестоко их разлучили. -А название? -Холодная Сирень Альстра. Холодную Сирень в народе, если верить автору, звали слёзы Силиции. Именно потому, как говорят, холодная сирень цветок красивый, но в то же время приносящий много боли. Я думаю, ты с лёгкостью сможешь найти это произведение. Почитать дать не смогу, книга личной коллекции отца. -Я понимаю,- прервал ненужные извинения и всё равно с искренним интересом смотрел на обложку,- Думаю, у моего отца тоже были особенно ценные для его сердца книги. Я ещё не заходил в его личный кабинет и не пользовался вверенными мне ключами.       Алеастр снова замолчал и спасительный блеск интереса стал заметно гаснуть. Проклятый смотрел на книгу, но мыслями снова был в прошлом. Руден заметил это и нахмурился. Нет, оставлять его в таком состоянии непозволительная роскошь. Кто знает, как скоро Зельфиры тонут в собственном океане негативных эмоций. Как скоро они воздвигают свои собственные лабиринты? Крылья снова стали формировать что-то вроде клетки, но не успел Алеастр окончательно погрузиться в манящие своей липким теплом грустные воспоминания о времени проведённые с отцом, как почувствовал сильную отрезвляющую пощёчину. Это ещё нужно было умудриться просунуть руку сквозь «прутья»! Однако через мгновение Алеастр понял, что удар он получил не от руки князя, но явно по его воле. Зелёный гибкий, живой стебель, что очень впечатляюще, в форме ладони своего хозяина. -Ты прекрасно знаешь, что тебе это… непозволительно,- Руден старался говорить, как можно строже, хотя это давалось с трудом. Он не Зельфир, чтобы учить Алеастра и не пристало простым смертным говорить Проклятым очевидные вещи, но похоже это тот случай, когда это просто необходимо. Князь прекрасно осознавал, что слова и грубая сила долго не поможет. Он смотрел на своего гостя глазами дракона, и видел, как вокруг потомка Зельфира формируется липкая вязкая материя, которая чем-то даже напоминала субстанцию Пустого, единственное была явно светлее и теплее. Сердце неволей сжалось. Магайдер вспомнил, что произошло в кабинете отца, резко вскочил, схватил за ворот проклятого, потянул на себя заставляя подняться на ноги и, чтобы прибавить новую порцию отрезвляющего шока, который явно отпугивал липкую материю, страстно поцеловал блондина. Дэолор не давал своему ученику, когда его одолевала тоска или скорбь долго сидеть или лежать. «Почувствуй опору, заставь себя чувствовать опору!» - мысленно кричал Руден, лишь начиная догадываться, что дело не в месте, а в источнике липкой материи. Пока Алеастр всё ещё прибывал в шоке и собственно не понимал причин столь резких перемен, у князя был короткий запас времени, чтобы сообразить, что делать с похоже истиной причиной прозвища всех детей Зельфира. -Они приносят несчастья, они странствуют из города в город плача чёрными слезами. Теперь понятно откуда это… - гадать о том, проходят это все Зельфиры или же это участь «слабых»? Но, ведь Алеастр не из числа слабых, почему тогда скорбь так стремится к его сердцу. И тут Руден осознал,- Ты… был не готов к его уходу. Алеастр, к этому… невозможно подготовиться.       Медленно поднял взгляд, опасаясь увидеть вместо алых глаз чёрные с белыми зрачками, вместо бледной мягкой кожи серую фарфоровую плоть, покрывающуюся трещинами. Волосы седеют в самую последнюю очередь, проходит около трёх истинных лет, чтобы свершилась полная трансформация в Проклятого. Но, к счастью для князя, перед ним всё ещё был его… гость, хоть и облепленный местами тёплой приятной жижей. -Руден, что с тобой…- не успел закончить, как оказался на полу. Только сейчас Алеастр понял, насколько он рассеян, коль Магайдер смог его сбить с ног и прижать спиной к полу, благо на мягком ковре было не так больно. Зельфир посмотрел в глаза демона и заметил, что он сейчас смотрит на мир своим новым особым зрением. Смутно сын Дэолора почувствовал, что что-то не так, но осознал только в тот момент, когда Руден сидя на проклятом сверху, чтобы тот никуда не сбежал снял рубашку,- эм… я не думаю, что сейчас… -Сейчас именно то время, Алеастр. Если чему я научился у вас в Крае Зельфир то тому, что вы большую часть проблем решаете через постель,- в голосе князя чувствовался лёгкий сарказм, но отступать он явно не был намерен. Поймал руки проклятого, подняв те над головой и крепко держа, тихо прошептал на ухо,- Только не пробей мою спину своими крыльями. -…Зачем, Руден? Тебя же это бесит,- вместо ответа почувствовал болезненный укус в области завитка ушка. Настолько болезненный, но одновременно приятный, что пропало всякое желание пытаться Магайдера остановить. -Будешь ещё задавать глупые вопросы?- с лёгкой угрозой спросил и ещё раз повторно укусил, но на этот раз мягче и нежнее. Почувствовав ответ в тишине, демон удовлетворительно улыбнулся и сунул руку под рубашку Зельфира,- Ты тот, кто отвечает за безопасность Края! Тебе просто непозволительно утопать в скорби. Я знаю, отец занимал в твоём сердце особое место,- Руден мягко прикоснулся к груди и посмотрел в алые глаза своего любовника в эту странную «ночь». Стебли Зверя в это время незаметно пробирались к окну и старались закрыть комнату от солнечного света Алеастр, который становился всё сильнее и навязчивее. Кто-то в коридоре закрыл дверь в комнату, чтобы никто не помешал. В спальне медленно зажигался холодный голубой свет, но ощущение полумрака всё равно присутствовало,- Мне его не заменить. Но… я могу занять его место. Как и ты… можешь занять его место в моём сердце. Алеастр страшился даже вздохнуть, чтобы не спугнуть наваждение! Именно наваждение, ведь такое не может произойти на самом деле. Медленно князь отпустил руки и провёл освободившейся рукой по мягкой щеке красивого мужчины. -Он отпустил меня, не завершив то, что он начал. У кинжала всё ещё нет имени, а у тебя всё ещё нет собственного… искусства,- князь понимал, что может потом, он будет жалеть, ненавидеть себя, но сейчас важно не дать Алеастру ступить на опасную тропу, не позволить неосознанно отказаться от себя. Слишком дорогая потеря, как для Края, так и для Лианара, ведь первый, кто падёт от горьких чёрных слёз Проклятого будет родной город Рудена. Краткие нежные поцелуи, ласковое внимание и пристальное внимание к поведению светлой липкой энергии тоски. Странное, даже можно сказать живое поведение энергии напрягало демона. Поможет ли это вообще? Магайдер вернулся к мягким губам и тихо произнёс,- Позволь сегодня мне вести… музыку. Зельфир смотрел на демона во все глаза. Подбирает слова, чтобы речь была близка к говору Края? Так нежен, внимателен? Столько внимания? И ни тени сарказма, холода, надменности? Искреннее беспокойство? Но… почему? Все эти немые вопросы тревожили сердце мужчины, но вслух, даже мысленно Алеастр страшился прошептать. Магайдер постепенно перешёл на язык Зельфиров и уже откровенно стал творить дурман. Будь Алеастр не так слаб он бы даже посмеялся над столь вульгарной прямолинейным нападением. -Пытается… проникнуть в душу?- проклятый слабо улыбнулся и провёл рукой по щеке своего любовника, который очень старался со своим скудным знанием языка творить что-то похожее на переплетение сладости чувств,- Больше собственную душу открыл. Сам же ушёл в транс,- Алеастр наклонил голову немного на бок и с теплом смотрел в зелёные глаза демона, который уже увлёкся процессом и потерялся в собственных неумелых чарах. Зельфир приподнялся и крепко нежно обнял демона, закрывая и себя и его от внешнего мира своими крепкими костяными крыльями. -Спасибо, Руден,- тихо прошептал освобождающие от дурмана слова и мягко поцеловал в щечку. Сколько времени длилось это наваждение? Алеастр не чувствовал времени, но… ему определённо стало гораздо легче, даже не смотря на то, что в этот раз он был жертвой, а Руден ведущим из лабиринта заблуждений. Смятая, мокрая постель, приятный запах наслаждения и искупления. Искупления друг перед другом? - Я должен выдержать траур… а ты осознать потерю,- медленно перебирал тёмные пряди демона. Алеастр взглянул на скромные цветы в вазе. Возвращение дара замечать мелочи? Значит… самое страшное осталось позади,- Мечты Ило. Не лучший выбор для спальни, как думаешь? Сильфы плачут рядом с мечтами Ило. Отчего-то эти фиолетовые маленькие цветочки расстраивают малышек. -Это… были любимые цветы мамы,- тихо прошептал демон. Без тени маски силы, без закрытого замка, может от того Алеастр так старательно закрывает мужчину своими крыльями от внешнего мира, чтобы ничто не могло навредить. Всё-таки в Крае можешь быть уверен, что никакая гадость не проникнет в дом, а в Лианаре Алеастр не чувствовал этой необходимой для таких ритуалов безопасности. Зельфир провёл рукой по голове своего друга и глубоко вздохнул, окончательно освобождаясь от ощущения липкой слабости и тоски. Страх не справиться со своей ролью, не исполнить последние слова отца. -Тебе всё ещё нужна Наша поддержка,- с приятным теплом и некоторым облегчением произнёс про себя блондин и неволей залюбовался цветами стража, которые выражали гостю свою обеспокоенность происходящим и определённую благодарность за защиту хозяина,- «Не волнуйся пленник крови, я не оставлю твоего хозяина. Если бы он стал Игроком, то был бы, наверное, даже хуже Маркиза, ибо пройдя Игру он не владел бы желанием покинуть. Он как никто другой житель нашего Забвения. Если было это возможно я оставил бы его рядом с собой в крае. Но… я не знаю, как его удержать». Скажи, Руден, ты чувствуешь себя здесь в безопасности? Вопрос застал врасплох. Демон медленно приподнялся и посмотрел на своего друга. Да, он видит, что тоска осталась, но она была в контролируемых количествах и сейчас Алеастр выражал искренний интерес к незнакомому его душе месту. Наверное, Магайдер ровно так же выглядел в глазах Дэолора, когда впервые оказался в Крае, когда удивляло буквально всё и вся. -О чём ты, Ал? Где именно? Здесь в гостинице? Дома? В Лианаре? В какое время? -В Лианаре ты сейчас как на прицеле. Там у тебя нет возможности чувствовать себя в безопасности, по крайней мере, сейчас, когда душа Лианара столь жаждет своеволия, мечется в сомнениях и стонет в муках зеркалословия. -Зеркалословие?- Не совсем понял выражение демон. Князь даже не обращал внимание на своеобразную защиту. Сейчас он даже не чувствовал себя в Лианаре, словно… вернулся в Край. Видимо потому говорят, что у Края нет определённого места – он там, где есть Зельфиры. -В моих глазах слова Маркиза – это зеркалословие. Он говорит то, что хотят увидеть, молчит о том, что считает нужным умолчать. Это не ложь, и не зло, но определённо не благо. По крайней мере, я не вижу блага в отвергнутых зеркалах,- Магайдер улыбнулся. Вот теперь он узнавал Алеастра. Узнавал его речь, презрительный взгляд, какой возникал каждый раз при упоминании Пророка, и, о! эта неизменная уверенность в собственном слове,- Но, возвращаясь к моему вопросу. Меня беспокоит… твой дом. -Мой дом? – вопрос несколько удивил, но после подумав князь догадался, что хочет услышать потомок Зельфира. Воспоминания о произошедшем в поместье не вызывали в душе страх или ужас, но что-то подсказывало, что не стоит часто вспоминать Пустоту. Демон ещё некоторое время помолчал и решил сказать,- Похоже, для Вас так заметна тень следа…. Я и ещё несколько жителей Лианара проводили ритуал крови… -Вот значит, что,- Алеастр расправил крылья. Жестом попросил дать возможность подняться на ноги. Размяв немного косточки проклятый всё-таки попросил продолжения рассказа,- Значит, у вас здесь не боятся привлекать внимание Рока? Абсурдно. Ну, хорошо, и что же случилось? Кого напророчили тебе переплетения повторений? -Не знаю. Сон был… мягко говоря странный. Я даже не помню его,- нехотя признался князь. Новость сильно напрягла жителя Края. Кому, как ни ему знать, насколько же это дурной знак. А Магайдер словно решил окончательно разбить всяческие сомнения и надежды на лучшее, добавил,- А после пробуждения в кабинете был Пустой. В комнате нависла тяжёлая тишина. Алеастр даже не скрывал, что ему новость не понравилась. Алые глаза обратили внимание на талисман демона, потом вернулись к зелёной яркой мгле. Мгла! Как можно было сразу не заметить этот оттенок покровительства? Неужели настолько сильно ослепила скорбь? -Ты… призвал Колдэра, и до их пор не посетил его храма,- уже не спрашивал, а утверждал, так как прекрасно знает Рудена. След божественного вмешательства был ещё слишком свеж, а зная Магайдера, он не поторопится соблюдать церемониал, покуда не возникнет острой необходимости,- Но, честно, меня не это больше беспокоит. Это очень дурно, что такое произошло в твоём доме. Я рекомендовал бы тебе опечатать кабинет на одно поколение точно, чтобы эта мерзость потеряла ваш след. Я не сомневаюсь, что Колдэр полностью закрыл дыру, но… как Нам известно эта гадость может прогрызать себе путь. Им достаточно всего одной щели, одной трещинки. -Похоже больше на рецепт бегства,- Руден сел на кровать и убрал волосы назад, про себя радуясь, что можно вот так просто поговорить,- Это не по мне. -Знаю. Посему, могу предложить только одно. Меньше думать и вспоминать. Живи так, словно ничего не происходило. А о ритуале забудь. Коль столь отвратные знамения лучше, ох не верю, что я это говорю, воспротивиться неизбежному. -Пойти против воли Рока? И это мне советует Зельфир?- промелькнула усмешка и с опасным азартом демон посмотрел на своего гостя,- Можно ли это рассчитывать на приглашение к игре? Отрезвляющий холодный и характерно мощный энергетический удар со стороны Зельфира. Крылья налились силой, а Зверь похоже не собирался защищать хозяина, словно он уже был на стороне проклятого. -Не смей об этом даже думать! Благо городу и тем более тебе Игра не принесёт. По крайней мере не сейчас,- глубже вздохнул, успокаиваясь и медленно отпустил Рудена от чар прожигающего холода,- Даже не находясь в Крае не смей говорить такие глупости. Если в Крае твоё слово – лепет ребёнка, здесь это слово короля! Нет… есть и другой способ избежать неизбежного. -Передать своё неизбежное другому, взамен на его неизбежное,- догадался демон, чем сильно удивил Алеастра. -От… откуда тебе это известно? -У Вас свои секреты. У Нас тоже свои. Могу сказать, что в моей семье из поколения в поколение из уст в уста передаются тринадцать правил неизбежного. От отца к сыну, от матери к дочери, но только чистые носители крови. Моя мама не знала, не уверен, что отец вдохнул в её слова знание о неизбежном. Боюсь, тогда бы она потеряла связь с миром снов. -Спешу тебя расстроить. У Повелителя Снов и Рока вполне хорошие взаимоотношения. Так или иначе, ты меня сильно заинтриговал,- произнёс Алеастр и сел на кровать. Всё-таки время позднее пора уже подумать о прогулке в причудливый мир сильф. Жестом пригласил присоединиться. Был какой-то отрезвляющий удар? Вы о чём?- Выходит есть что-то, что ты знаешь, а я нет. -О, этого на самом деле очень много Ал,- князь лёг на спину и закрыл глаза, закинув руки за голову. Дожидаться очередного вопроса Магайдер не стал и с довольной улыбкой добавил,- ты совершенно не представляешь, как можно жить в Лианаре. Ты не знаешь здешних нравов, негласных законов. Для тебя этот город жидкое место, где просто невозможно жить. И в отличие от тебя, я прекрасно знаю то, что мне позволяет управлять «собственной преисподней». Алеастр улыбнулся. Как с подобным можно спорить? Никак! Тем более сейчас спорить и портить отношения с Руденом наследнику Дэолора совершенно не хотелось. Лёгкий смех сильф, переходящий в звонкий плачь. Потомок крови Зельфира уже знал, что это означает. Сон настигает Рудена во время Альстра неожиданно и очень неохотно отпускает. Будить себе дороже, просыпаясь в часы Альстра князь бывает просто жутко злой. Был у Алеастра такой печальный опыт иначе, откуда такая уверенность в запретах и вольностях. Цветы ещё сильнее закрыли своими листьями окна, но проклятый решив, что этого недостаточно закрыл окна плотными шторами и всё-таки убрал расстраивающие сильф цветы. -Не хочу, чтобы тебе снились грустные сны, мой дорогой,- аккуратно поцеловал в лоб и устроился поудобнее в кресле. Алые глаза долго рассматривали нежные лепестки полевого цветка. За дверью было слышно, как проползает холодная жажда вернуть утраченное. Зельфир холодно посмотрел на дверь и сжёг в свои пальцах хрупкие цветы, совершая своеобразную жертву, которая даст незваному гостю то, что он хочет и он вернёться туда, откуда он пришёл. Как только липкая тьма покинула коридор Алеастр глубоко вздохнул и с болью посмотрел на любимого,- И как же с тебя снять метку Пустого?

***

-Слушай и вникай. Всего раз скажу слова неизбежного. Всего раз передам тебе в уста дыхание Рока,- юный принц с трепетом взирал на своего отца. Поколения сменяются, а ритуал остаётся неизменным. Всё так же отец приводит сына в кабинет царства часов, закрывает кабинет на ключ, открывает шторы и, любуясь прекрасным ночным небом, повторяет слова, что говорил когда-то его собственный отец. Тринадцатый истинный год жизни – год, когда наследник крови Магайдер узнаёт шепот Рока, впервые чувствует поток повторения и неизбежности. Отец смотрит в небо, держа руки за спиной, что, судя по всему, символизирует невмешательство или же бессилие, а может покорность? Но, вот голос князя никогда не поддавался определению покорного служения. Нет, скорее через строгий, холодный оттенок голоса князь старался передать своему чаду силы принять, осознать и применить правила в жизни. -Что ты знаешь о неизбежном? Задумывался ли, что же это и откуда? Никогда не думай об этом сын мой. Никогда не пытайся посмотреть глубже взора Проклятого. Не пытайся дотянуться до тайн, опутанных первоистоком. Протянувший руку к пламени мрака проклятого знания не вернётся. А потому не ищи первоистока, но прислушивайся и следуй воле его,- князь выдержал паузу и обернулся к сыну. Всего пару шагов на встречу, но уже этого было достаточно, чтобы вызвать в нежной душе ребёнка страх и сомнения. Правильно. Ощущение страха и желание сбежать нормальная реакция. Защитный механизм, чья задача сохранить то, что уже есть. Сохранить обычную жизнь в приятных объятиях неведения. Однако в семье демонов – неведение умирает в нежном юном возрасте, ибо незнание удел дня, но не ночи. Ребёнок может кричать, плакать, а может просто замереть от ужаса. В этот миг отец – источник зла, опасности, грязи, которую после не смыть. Дыхание Рока – останется в душе обжигающим клеймом. Воистину знания сжирают невинность неведения изнутри. Подойти к сыну, положить руки на плечи и смотреть немигающим взором прямо в душу повторяя слова, которые когда-то так же отец вкладывал в уста: -Существует тринадцать правил неизбежного. Тринадцать правил, которые обозначены Роком. Их нельзя нарушить, их нельзя изменить и наказания за ошибку не избежать. Так слушай меня внимательно сын мой и запоминай:       Береги свой взор прошлого и право движения, действия, творения. Не забывай учиться у предков своих и просчитывать будущее. Но помни, что ты слеп. Слеп и безволен, связан по рукам и ногам линиями повтора. Ты можешь бороться, ты можешь противиться и всё же каждый твой шаг, действие и жест это повторение. Прими свой рок и не спорь с Его природой. И тогда приняв Его тебе откроется Тайна. Тайна выбора течения вод повтора, но лишь… восемь раз за всю твою жизнь. Выбирай мудро. Даже отсутствие выбора – это уже твой выбор.       Следуй пути познания и созерцания. Научись терпеливо ждать и быть готовым пересмотреть прежние представления. Рок не терпит ошибок и слепого упрямства. Коль протянет руку - обратись к искушению ступить на тропу поиска.       Он владыка, наставник, господин неба и мести. Коль прогневаешь богов, коль прольёшь невинную кровь, не дивись исполнения искупления закона. Но… коль жаждешь спасти род свой, свершив ошибку… принеси в жертву кровь плоти своей, не вкусивший греха. Взыщи к устам Неизбежного и в жертвенном алтаре пролей кровь, смешай первый и последний вздох продолжения твоего. Но запомни. Это не отведёт очи мщения от согрешившего, но дарует спасение роду его, ибо не ведома другим жажда чёрного сердца мщения. Одна жизнь или же ветвь? А может древо? Да… и стоит ли запускать порочное колесо мщения? Стоит ли пробуждать тёмное существо виндикту? Отринь мечты и идеализм. Не грешно надеяться на лучшее, но не смей шагнуть в омут иллюзий. Скрывай свои намерения, скрывай свои чувства. Он любит порядок и не любит покорных слепоте своей. Он любит вызов, но не терпит чрезмерного упрямства. Не важно, кто ты, какого сословия, какого рода и чьего имени рождён. Он проведёт уготованной Забвением тропой и помни, сын мой, даже если осмелишься сыграть с Ним. Он всё равно исполнит намерение своё. Неизбежное способно внушить другим то, что требуется для Исполнения. Каждый правитель – марионетка, каждая мелкая сошка – король. Но в итоге, все мы, обладая Волей, воистину Безвольны. Но не помысли, что это проклятье и горе. Отнюдь. Коль сможешь принять движение течения линий повторений, обретёшь способность, если не видеть возможное исполнение прошлого, то планировать его вариации. Вдохновение, откровение и преумножение знаний – малое из благ, что дарует благосклонность Неизбежного. Он творит - мы исполняем. Не ведающий тайны слова Неизбежного редко привлекает Его внимание. Но, помни сынок. Почти каждый знает способ, как обратить и призвать Рок к своим дверям. С прискорбием отмечу, что столь опасный, древний ритуал превратили в детскую забаву. Посему наказываю тебе, никогда не призывай очи Рока в праздности! И сыновей, дочерей предупреди от скверной ошибки, предрекающей свершения одного из восьми ступеней сокровенного выбора. Не проливай крови своей над водами открывающих намерения Неизбежного. Не привлекай за зря Его внимание. И пусть говорят, что это для смеха ради. Нет. Может кто-то увидит просто лицо. А ты, сын мой, как сын крови моей узришь весь поток и, смеха ради Он сам начнёт с тобой Свою игру. И дай Забвение тебе догадаться самому, кто ты… фигура или противник Его. И всё-таки… подумай тринадцать раз перед тем, как проявлять чрезмерный интерес или озабоченность тем, что в других мирах зовут будущем. Счастья и радости знания сие не принесут. А воспротивишься увиденному – только горе, муки и страдания обретёшь. Раздор посеешь в душах. Нет, лучше, сын мой, прислушайся к настоящему и в тишине, возможно, услышишь ответ. В словах своих я сокрыл пять правил неизбежного, что ты сам должен определить. Шестое же я вложу в уста, как исполнение. Но заклинаю не обращаться к сие тайному знанию, - князь выдержал паузу и тихо выдохнув, продолжил, - Коль осмелился ты взглянуть в очи Неизбежного, коль услышал Его голос, изведал намерения и страшный исход, есть возможность всё изменить. Ты можешь провести ритуал обмена неизбежного. У каждого свой сценарий и неизвестно у кого он лучше, а у кого хуже. Это опасная игра с Роком, Судьбой и Фортуной. Часто неоправданный риск, но… порой спасающий жизни. Для исполнения ритуала тебе понадобится Вердикт имени бога цикла твоего рождения, полнолуние лун, дабы впитать больше сил блага богини Силиции, ритуальный нож, и тот, кто добровольно согласится на обмен. В нём не должно быть и тени сомнения. Это длительный ритуал. Посреди тайного слова, вам надлежит пролить кровь на ладонях друг друга ровно по линии отмечающую ваши жизни, прочитать то, что записано в печати Неизбежного и молить о начале обмена. -Начале?- не выдержал Руден и с интересом и непониманием смотрел на отца. Мрак нахмурился. Он не любил, когда его прерывают и тем не менее ответил на вопрос сына: -Да. Ибо данный ритуал, но уже с другими руками надо повторить в период Вердикта цикла имени того, кто решился на сие безумие. И в этот раз вам надлежит благодарить за силы дарованные вам перенести испытание. И… дождаться Его слов закрепления обмена. Данный ритуал проводится лишь раз. И, сынок… не все выживают в период ожидания второго Вердикта. Наши предки. Алоирс князь Магайдер однажды проводил этот ритуал, надеясь перехитрить Рок, глупец, он нашёл того, чьё Неизбежное было гораздо лучше и этот кто-то был рождён в тот же цикл, что и наш предок. Нет. Он не перехитрил. Вместо исполнения ритуала здесь и сейчас ему пришлось ждать истинный год, в ходе которого… умер мучительной страшной смертью. Как ему и предназначалось.       Помни, Руден, ты никогда не сможешь Его перехитрить. И помни, что Он всегда! Будет проверять нас на прочность. Новые идеи, предложения, соблазн, поддержка и страсть. Магайдер вечный противник и самый верный исполнитель Его воли. Из дыхания предка в дыхание потомка это проверяется и подтверждается снова и снова. Важно проявить стойкость, уверенность и смелость. Снова и снова он воспитывает сильного, грозного исполнителя Неизбежного. Не смей проявить слабость и смятение. Под огнём, водами, в час неосторожного шага, в миг шёпота подкрадывающейся беды не смей поддаваться соблазну опустить руки – мгновенно потеряешь единственное, что нам дано по праву Крови. Свободу Воли и силу Исполнения Неизбежного.       Вознеси молитву, сынок, к Его милости даровать тебе сил изменить то, что изменить не в наших силах. К мудрости выбрать верный путь на перекрёстке Выбора. Не сомневайся, Рок услышит голос твой и направит мудростью своей, уследит, дабы не ослабла Воля твоя и не оказался сломлен дух Сопротивления. Пусть знаки оставленные битвами, станут знаками чести и достижений.       Рок – это предвестник Воли Палача, но он же единственный, кто способен предоставить шанс, если не избежать исполнения Её гнева, то отложить. Он тот, кто дарует время, чтобы искупить вину и свести к минимуму Её гнев. Он тот, кто творит очищающую, болезненную трансформацию. Тот, кто свершит слом в душе человека, рода, города, а может и целого мира. Обнажает наши грехи, слабости и ошибки. Соверши же горестную утрату во исцеление и не позволь чувству сомнения и скорби отравить сердце твоё, сын мой.       Он проводит тебя в самый мрак твоих ужасов дабы ты научился видеть новые возможности. Научит видеть счастье в несчастье, очистит эмоции от яда сомнений и проверит истинность твоих чувств. Не ищи идеального разрешения дел, сын мой, ибо за идеал плата неимоверно велика. А коль так… выбирай меньшее из двух зол и всегда… всегда помни о плате выбора. «Всё пройдёт и всё обратится в плоть семени новой воли твоей». Прислушивайся к слову Его. Он поможет выйти к благоприятному исходу, хоть и не всегда Его слово кажется для нас благом.       Роль нашей крови, Руден, вторит природе Рока. Мы творим порядок в хаосе, который на самом деле вовсе не хаос, а истинная форма порядка. Восстанавливаем баланс весов покуда звон греха не привлечёт внимание Того, чей взор даже Неизбежность приводит в дрожь…       Посему, сын мой, обрати свой взор на простые радости, лови мгновения наслаждения и счастья. Просчитывай каждый шаг, но не живи предвкушением исполнения повтора. Цени прошлое, но не останавливайся. И может быть, однажды тебе откроется тайна баланса между Неизбежным и собственной природой. Услышь меня и благослови, Сильмареон.