Я хочу в сказку

      Блаженный утренний сон Владимира Корфа, офицера спецназа, героя, здоровяка и просто красивого мужчины, был прерван самым бессовестным образом тысячадецибельным визгом его названной сестры Аньки Платоновой.       Шершавый язык, прилипнув к небу, создал абсолютный вакуум во рту, губы не размыкались, челюсти сжались, как у крокодила, не желающего отдавать добычу. В глотке пылали костры инквизиции за все годы развития европейской цивилизации, в голове звонили колокола городских церквей и храмов в режиме «стрельба одиночными» со скоростью до трехсот в минуту.       «Господи, как хреново! Анька, зараза, замолчи, без тебя тошно!» - мысли с трудом находили себе путь в черепной коробке, сворачивались в змеиные кольца и сдавливали мозг.       Анькин визг прекратился для того, чтобы трансформироваться в цоканье каблуков. Каждый ее шаг отдавался в голове Корфа очередным забитым в мозг гвоздем. Дверь резко распахнулась и раздался крик, грозящий перейти в истерику:       - Корф, это твои шуточки? Может, ты соизволишь мне объяснить, что происходит в этом доме?       О, все боги и богини, вместе взятые, нормальный вопрос с утра - что происходит в этом доме? Да что нового может происходить в доме, в котором ничего не меняется последние пятнадцать лет! С тех пор, как в этом доме появилась эта орущая и визжащая в данный момент мегера!       «У девочки слабое здоровье, она не может поехать со своими родителями на Север!» - сказал тогда отец, представляя своей семье пятилетнюю мышь с двумя косичками. Здоровья ей для Севера не хватает, а так орать, как реактивный самолет, видимо, много здоровья не надо! Господи, лучше бы она была немой!       Корф разлепил воспаленные глаза и уставился на предмет своих нерадостных мыслей. Белобрысая фурия, одетая в легкий белоснежный пеньюар до пят, уперев руки в бока, с презрением и злостью уставилась на него самым что ни на есть наглым образом. Операция по разделению челюстей прошла довольно успешно, язык отвалился вниз с характерным чмокающим звуком, рот открылся и оттуда раздался хрип:       - Платонова, не ори. У меня голова сейчас треснет от твоего визга.       Этот с трудом произнесенный монолог был прерван очередной высокочастотной тирадой.       - Голова треснет? У тебя сейчас не только голова, но и морда треснет, если ты не объяснишь мне этого, - проорало белое видение в дверях и широко развело руками.       Корф уперся руками в постель, медленно поднялся и сел. Анька в ответ на его физические изыски фыркнула и отвернулась. Владимир посмотрел на себя и понял, что завалился спать в совершенно первозданном виде.       - Платонова, воды принеси, а?       - Откуда я тебе ее возьму, если я не знаю, куда идти!       - О, боже, не ори, умоляю! Сгоняй на кухню к Варваре, пусть даст чего-нибудь попить.       Со стороны двери послышалось шипение и тихий голосок ехидно произнес:       - А где здесь кухня, идиот?       Последнее слово было четко выделено музыкальной паузой в виде взвившегося вверх вопля. Шуточек подобного толка сносить не пристало, Владимир широко открыл глаза, уставившись на дверь, и тут совершенно ясно осознал, что он понятия не имеет, где находится!       С минуту в комнате сохранялась напряженная тишина. Жажда поднималась со дна души и грозила затопить всю корфовскую вселенную. В голове уже бабахала тяжелая арта, а костер в глотке грозился вырваться наружу. «Как дракон, ей-богу», - невесело подумалось Корфу и тут он боковым зрением узрел на столике графин с чем-то розовым. Он молча встал, решил, что обматываться простыней не будет, потому как Анька так и стояла к нему спиной. Шатаясь и задевая окружающие предметы мебели, добрел до спасительного графина, схватил его двумя дрожащими конечностями и поднес ко рту. О, звезды, клюквенный морс! Он жадно пил жидкость, не успевая глотать, ручейки напитка стекали по подбородку на грудь, и он чувствовал, как в его раскаленное тело по капле возвращается жизнь!       Заглотнув половину емкости, Корф отфыркался и постарался осмотреться вокруг. Комната, в которой он находился, с большей вероятностью, переходящей в уверенность, была спальной. Широкая кровать на гнутых замысловатых ножках располагалась в центре, рядом он рассмотрел маленький столик и высокий комод с многочисленными ящичками. В стене напротив кровати было широкое окно с разноцветными стеклами-витражами по верху. Рядом с окном возвышался шкаф и какая-то конструкция, с виду напоминавшая бабушкину ширму. Несколько стульев и два кресла дополняли картину. Корф аккуратно повернулся, чтобы не расплескать жидкость внутри, и увидел огромный камин, причем, судя по прокопченным внутренностям, камин действующий. Поднять голову и рассмотреть потолок Корф не успел, потому как со стороны двери послышалось недовольное фырканье, следом раздалась ехидная фраза:       - Если ты решил поразить меня своими физическими возможностями, то время выбрал неудачное.       Анька - вот стерва! - стояла на пороге, скрестив руки на груди, и рассматривала его, склонив голову набок и абсолютно не стесняясь. Пробурчав что-то нелестное в адрес всех женщин, а медичек в особенности, Корф медленно обмотался простыней. Анька в очередной раз фыркнула и четко произнесла:       - Будем считать, что театрализованное представление в восточном стиле подошло к концу. Теперь мы можем нормально поговорить?       Спустя некоторое время в голове у Корфа сложился небольшой список из офигительных вопросов:       - где они находятся?       - что произошло с их домом?       - как из этого дерьма выбраться?       Последний вопрос был не праздный, так как службу никто не отменял.