Я хочу в сказку

      В кресле у окна он обнаружил мужской шелковый халат, торопливо накинул его на себя, запахнул полы поглубже и завязал пояс. После чего впервые за это странное утро свободно и глубоко вздохнул. Посмотрев на сестрицу, хмуро спросил:       - А что это ты на себя напялила?       Сколько себя Корф помнил, Анькины халатики не отличались скромностью и благоразумием, ее голая коленка постоянно торчала из-под стола. Сидеть на стуле как все нормальные люди эта коза не считала нужным, поэтому одна нога у нее всегда была согнута в колене и поднята до самого подбородка. Ей, видите ли, так удобно! На этой коленке всегда непостижимым образом удерживалась книжка, и Анька глотала Варины вкусности вместе с печатным текстом. Правда, когда этой ходящей катастрофе исполнилось восемнадцать, коленка опустилась под стол, книжка обрела свое место на столе среди тарелок, но на длине халатиков Анькин возраст не отразился совершенно. Поэтому увидеть ее в белом балахоне до пят, скажем прямо, было непривычно.       - Что нашлось, то и пригодилось! Ты мне лучше скажи, что происходит?       - Откуда мне знать, Платонова? Я в такой же ситуёвине, как и ты. Погоди орать, надо осмотреться здесь, пошуршать, а потом решим.       - Ну, насчет «пошуршать» - это твое ремесло, то же относится и к «осмотреться». Ты у нас кто? Вот и вперед, шуршальщик, работай!       - Слышь, Платонова, ты мою профессию не трожь, целее будешь!       Анька закатила глаза и, поцокав языком, произнесла:       - А то что? В угол поставишь? Или, может, выпорешь?       - Может, и выпорю! - взревел взбешенный Корф, но тут же ахнул и сел в кресло. В голове прозвучал финальный бум, и земля немного сошла с орбиты.       Анька прошествовала за ширму, попутно вбив в голову Корфа пару гвоздей своими каблучками, позвякала какой-то посудиной и вышла обратно с мокрым холодным полотенцем. Положив его на лоб многострадальной корфовской головы, смело заявила:       - Видали мы таких грозных по тыще в день.       Приоткрыв один глаз, Владимир с трудом сфокусировал взгляд на этой ехидне и просительно прошептал:       - Аня, помолчи, а?       Синие глаза расширились донельзя, ее голова покачалась на длинной шее и сдвинулась чуть вперед, потом сдала назад - и Корф услышал тихий шепот:       - Ба, Корф, ты, оказывается, знаешь мое имя?       - Я ж не кретин, каким ты меня считаешь.       - Об этом мы поговорим позже. Ты меня уже десять лет только по фамилии называешь, вот я и подумала, что в очередной твоей «шуршальной» операции тебе мозги отбили. Знаешь, потеря памяти при ударах по башке встречается достаточно часто.       Корф открыл второй глаз и выразительно глянул в Анькины бесстыжие глазищи.       - Ох, и выпорю я тебя когда-нибудь, ей-богу, выпорю!       Платонова согласно кивнула и сняла полотенце с его буйной башки. Они помолчали, глядя друг на друга, и Анька тихо спросила:       - Что будем делать, Володя? Я не понимаю, что за ерунда творится, а когда я чего-то не понимаю, я не знаю, на что способна. Давай, думай, куда шуршать пойдем?       - Шуршать, положим, я пойду один, - Анька подняла брови и согласно кивнула, что обозначало у нее вовсе не согласие. - Надо осмотреть в комнатах мебель, одежду, книги и бумаги. Может, найдем чё путное. Да, должны быть картины и портреты, одеться же нам надо, в конце концов. И последнее. Черт, кто мы с тобой в этом мире, а?       Едва Анька скрылась в своей комнате, в дверь спальни Корфа постучали, и вслед за этим вошел здоровый бугай в льняной рубахе, кожаных штанах и высоких сапогах.       «Ишь, а сапоги-то ботфорты, совсем как у Аньки», - подумалось Владимиру. Бугай тем временем отвесил сидящему в кресле Корфу поклон, вытащил какой-то сверток и разложил его на столике. Увидев разложенные на салфетке пыточные инструменты, хозяин комнаты понял, что его сейчас будут брить, причем не «Жиллеттом», а опасной бритвой, которую он привык видеть вовсе не в свете бытового инвентаря. Это было острое опасное оружие, особенно в руках такого профессионала, как Корф. Бугай молча начал взбивать пену из подозрительной жидкости, вылитой из глиняного пузырька, и Корф понял, что утреннего бритья не избежать.       - Хозяин, повернитесь к окну, - с этими словами громила начал ловко наносить на лицо Владимира пену, а потом с изяществом заработал бритвой.       Корф сидел и боялся пошевелиться, наблюдая, как бритва приближалась к его лицу. Когда с бритьем было покончено, бугай распахнул шкаф и вежливо спросил:       - Что Вы наденете к завтраку, милорд?       Обращение «милорд» Корфа порадовало, слава Богу, ему не придется пасти коров и убирать конюшни. Кто тогда Анна? И он решил идти напролом.       - А Анна еще не проснулась?       - Не знаю, хозяин, но могу спросить у Поли. Госпожа вчера поздно легла, они паковали свадебные сундуки.       Корф ахнул. «Свадебные сундуки? А кто, позвольте узнать, господин-жених, если Анька госпожа-невеста?»       - Да, свадьба занимает все ее мысли, - проговорил Корф, внимательно наблюдая за лицом своего собеседника.       - Да, милорд.       И что? «Да, милорд» - класс ответ! А подробности? А детали, я вас спрашиваю? Поняв, что не приблизился к ответу на свои вопросы ни на шаг, Корф подошел к шкафу и молча уставился в его внутренний мир. Так, сбоку полки с рубашками, несколько брюк замысловатой конструкции расположились на деревянных перекладинах, длинные пиджаки висят на вешалках. Как же они называются? О, сюртук! Довольный собой Владимир небрежно бросил:       - Ну, что ж, давайте одеваться.       Бугай странно глянул на него, но ничего не говоря вытащил несколько рубашек и брюк и развесил на стульях и у себя на руках.       - Какие брюки предпочитаете, милорд?       «Камуфляжные», - захотелось пропеть Корфу, но он, вяло осмотрев гору одежды, небрежно ткнул в какое-то бежевое изделие из шерсти. Громила ловко выудил это из горы одежды и подал Корфу. Как это застегивается, «милорд» понятия не имел, а рассматривать брюки при слуге не мог, дабы не вызвать подозрения. Подумав, он сказал:       - Пойдите, узнайте об Анне, когда она выйдет к завтраку.       Последовала небольшая пауза, и бугай тихим голосом спросил:       - Хозяин, Вы гневаетесь на меня? Вы уже второй раз обращаетесь ко мне на «вы». Я провинился перед Вами?       Корф с досады чуть не сплюнул. Вот общество, тут еще и обращение на «вы» не очень-то в цене. Еще не хватало деления элиты по цветовой гамме штанов.       - Я не гневаюсь, просто задумался.       - Понимаю, милорд, Вы, наверное, волнуетесь перед встречей с господином Забалуа, но, право, он не стоит Вашего внимания, милорд.       Корф согласно кивнул, и бугай вышел вон. Господин Забалуа? Знакомое сочетание букв... Кажется, Анька за завтраком как-то со смехом рассказывала отцу про некоего Забалуева, что преподавал у нее в институте. Этот деятель от науки очень хотел приватных уроков, за что был бит Анькиной коленкой в некие анатомические области. Интересно, какой интерес у тутошнего Забалуа? Если опять Анька, тогда он будет бит по всем местам со всей пролетарской ненавистью. И заметьте, не Анькиной коленкой!       Пока Корф разрабатывал планы избиения совершенно незнакомого ему человека, Анна сидела в кресле и угрюмо смотрела на молоденькую девушку, которая молча раскладывала на постели кучу какой-то одежды. Потом присела в книксене, подошла ближе и повернула Анину голову к свету. Анна перестала стричь волосы с класса десятого и имела пышную непослушную шевелюру. Все, что она позволяла делать со своей головой, это остригать кончики волос раз в месяц и пару раз ей делали сложные прически на какие-то праздники. Прически Анна терпеть не могла, так как расчесать и распутать волосы после них было для нее сущим наказанием. Хвосты и различного плетения косы - это все, до чего дошла буйная Анина фантазия. Поэтому глядя, как ловко управляется с ее копной эта девушка, Анна ее невольно зауважала. Еще узнать бы ее имя и свое место в этом доме. Положение спас стук в дверь. Чей-то голос поинтересовался у Поли, когда будет готова миледи. Слово «миледи» кое-что расставило по местам, тем более Анна теперь знала имя своего невольного парикмахера - Поли. Служанка оглядела «миледи» и заверила Никаса, что через полчаса хозяйка спустится к завтраку. Кто такой Никас, осталось загадкой.       А потом начался ад! Оказалось, что Анне непременно надо нацепить на себя корсет! Когда Поли потянула за шелковые ленты, Анне показалось, что из нее выпустили весь воздух и она сейчас хлопнется в обморок, чего с ней сроду не бывало. Но в нем еще надо было не только стоять, но и ходить, сидеть и есть! А как это можно проделать, если даже малейшее движение вызывало боль во всем теле. Решив потерпеть часок-другой, Анна дала себе слово, что больше в этот пыточный костюм ее не загонят ни за какие коврижки. Потом поверх надетых ранее чулочков на завязках и шелковых кружевных панталончиков на «миледи» нацепили целую кучу каких-то пышных юбок. Если учесть, что любимой одеждой Анны Платоновой были спортивные футболки и джинсы, то надетая на нее гора тряпок вызвала такое неприятие, что когда очередь дошла до длинного платья, Анна тихо возненавидела всех и вся в этом мире!       Через полчаса, боясь дернуться и вдохнуть поглубже, «миледи» была готова. Сказать точно, к чему «миледи» была готова, Анна Платонова не могла: то ли устроить маленькую локальную революция за права женщин, то ли не мучиться и сразу казнить всех домочадцев. Поли распахнула перед ней дверь, и Анна вышла в коридор, где столкнулась с Владимиром, на которого тоже напялили кучу разного барахла. Особенно порадовал Анну широкий шейный платок, закрепленный булавкой. Зная любовь своего братца к галстукам, Анна едко поинтересовалась:       - Не жмёть? Может, потуже петелечку затянуть?       Корф сморщился и еще раз мысленно поклялся, что Аньку таки выпорет. Ведомые Поли, они спустились вниз по резной широкой лестнице и попали в большую залу, в центре которой стоял огромный стол и с десяток старинных стульев. Стол был заставлен множеством тарелок, тарелочек, чашек, широких блюд, на которых было навалено столько еды, что Корф невольно подумал, что этим «завтраком» можно накормить роту солдат.       - Вольдемар, наконец-то Вы спустились! Мы заждались Вас.       Владимир резко повернулся на звук, за что был наказан колокольным звоном в голове, и увидел двух парней, одетых в такие же одежки, как и у него. Корф мысленно застонал, прощаясь со своими шортами и рваными майками.       Откуда-то сбоку появился давешний бугай и, склонившись в поклоне, отодвинул от стола стулья. Владимир сел во главе стола, парни уселись по бокам, Аньку бугай долго усаживал на дальний стул и терпеливо ждал, пока она поправит все свои юбки, после чего мягко и аккуратно подвинул ее стул к столу. Анна наблюдала за всеми молча и рассматривала убранство стола. Вспомнив, что в своем мире ее завтрак состоял из чашки крепкого кофе, булочки и Вариного шлепка, поняла, что корсет тут не только лишний, но и представляет реальную угрозу для ее здоровья и жизни.       - Дорогая Аннет, мы очень рады, что Вы согласились позавтракать с нами. Вольдемар, мы должны принести свои извинения Вашей очаровательной сестре за вчерашний вечер. Наша шумная кавалькада внесла некий беспорядок в Вашу жизнь, что не может не огорчать милую Аннет.       Корф подавился напитком, напоминавшим кофе, и поднял глаза на говорившего. «Интересно, он ничего не перепутал? Это кто очаровательная сестра, Платонова? Ой, держите меня семеро, море очарования и океан нежности! Стоит внимательно посмотреть ей в лицо, ей бы сейчас автомат в руки! Само очарование, блин!»       - Аннет, мы с Алексом просим у Вас прощения за наш поздний вчерашний визит! Видите ли, охота была так удачна, что мы потеряли счет времени. В качестве извинения я просил бы у Вас разрешения сопровождать Вас сегодня на конной прогулке.       - Мишель, Вы как всегда показываете нам образец воспитанности и блестящих манер!       - Алекс, это то малое, что мы можем сделать, дабы дорогая Аннет не сердилась на нас.        «Еше минута такого словоблудия - и я запущу в них тарелками», - подумала «очаровательная» Аннет, смущенно при этом улыбаясь и опустив глаза вниз.       Владимир ошарашенно смотрел на сестрицу и с напряжением ждал, когда у нее лопнет терпение. Но сегодня Анька поражала его своим молчанием и железной выдержкой. И если гости ели и пили в свое удовольствие, то Владимир едва смог выпить чашку кофе, а Аня не смогла проглотить ни кусочка.       Завтрак продолжался, гости перекидывались редкими фразами, тихо сновавшие слуги молча меняли посуду и салфетки. И тут до воспаленного Корфовского мозга дошел смысл сказанной так называемым Мишелем фразы: конная прогулка!       Это будет провал, катастрофа!       Владимир только раз видел Анну на лошади, но этого хватило, чтобы он дал слово, что больше никогда не будет свидетелем столь увлекательного зрелища. В широкой рубашке, тугих обтягивающих кожаных лосинах и высоких сапогах, низко наклонившись к шее Вихря, Анька пронеслась мимо него на такой скорости, что Корфа чуть не снесло воздушной волной! А представить ее на коне во всех надетых на нее юбках было выше его сил.       - Я надеюсь, что безопасность моей сестры Вы сможете обеспечить в полной мере? - улыбаясь, спросил Корф у Мишеля.       - Конечно, Вольдемар, не беспокойтесь, Аннет будет в полной безопасности!       «В этом я нисколько не сомневаюсь, а вот насчет Вас, любезный Мишель, я не уверен!»       Все время беседы о ней в третьем лице Анна молча сидела и внимательно смотрела на Корфа, потом поймала его взгляд и встала. Бугай дернулся к ней и отодвинул ее стул. И тут Владимиру стало совсем плохо. Присев, чуть согнув коленки и опустив голову, Анька пропела мелодичным голоском:       - Господа, я оставлю вас.       Алекс и Мишель вскочили со своих стульев и отвесили ей по поклону. Совершенно обалдевший Корф тоже встал и не шевелился, боясь испортить ситуацию. Анька медленно повернулась, немного приподняла свои юбки и королевской походкой с прямой спиной поднялась по лестнице наверх. После ее ухода гости опять сели к столу и тут произошла некая метаморфоза.       - Вольдемар, мы удивлены, что ты скрывал от нас такое чудо, живущее у вас в доме!       - Почему Аннет не была представлена ко двору? Она же дочь князя Платонинга! Пусть внебрачная, но он же ее признал! И ее состояние позволяет выбирать себе жениха из лучших представителей аристократии!       - Вчера мы, конечно, несколько перебрали, но заметить красоту и обаяние Аннет были в состоянии!       - Ты действительно не будешь против, если я сегодня составлю компанию Аннет на конной прогулке?       От обилия вопросов у Корфа начала опять пульсировать голова и он встал из-за стола.       - Прошу меня извинить, - произнес он единственную приличную фразу, что завалялась в его больной голове, и поднялся вслед за Анной.