Я хочу в сказку

      Проснулась Анна уже у себя в комнате. Как Владимир вынес ее из подвала, как укутывал покрывалом, чтобы скрыть от чужих взглядов ее длинные стройные ножки, одетые в обтягивающие брючки, как устраивал в единственной в хозяйстве Забалуа открытой коляске, как прижимал к себе всю поездку, вздыхая и часто целуя ее волосы, Анна не знала, потому как все позорно проспала. Сейчас же, открыв глаза и обведя взглядом свою комнату, поняла, что ничегошеньки не помнит с того момента, как запела в подвале. Количество выпитого вина и удар по затылку грозились отомстить жуткой головной болью, надо было срочно приступать к лечению.       - Поли! - Анна попыталась крикнуть громко и звонко, но послышалось только шипение проколотой шины, и голова напомнила о своем присутствии грохотом в ушах. Анна откашлялась и повторила попытку. Скажем прямо, вышло не очень, но дверь распахнулась и в комнату влетел растрепанный Корф. На секунду замер в дверях, потом широкими шагами подскочил к кровати, быстро обшарил Аню глазами, рванул ее на себя и прижал крепко-крепко. Если говорить честно, то в любой другой момент это произвело бы на Анну - ах! - какое впечатление, но - увы! - не сегодня. Резкий рывок, которым Владимир привлек ее к себе, вызвал дикую тошноту и жуткие ощущения в голове. Анне казалось, что думающая часть ее тела оторвалась и со стуком покатилась к окну, тело обмякло, руки упали на одеяло и Анна на миг потеряла сознание. Владимир отстранился, обхватил затылок запрокинутой Аниной головы ладонью и прижал к своему плечу.       «Господи, верни ее! Пусть орет, пусть ругается, язвит, стучит своими каблуками, пусть делает, что хочет, только, Господи, пусть она будет! Я все сделаю, чтобы она больше никогда не плакала, не расстраивалась, не нервничала! Я покажу ей все свои любимые места, я подарю ей все цветы мира, я расскажу ей все свои тайны, открою все свои секреты, я сделаю все, чтобы ей было хорошо со мной и возле меня, Господи!»       - И готов начать прямо сейчас? - тихо донеслось с его плеча.       - Аня, - выдохнул Корф и заглянул ей в глаза.       - Тогда скажи, это ты обрил мою куклу, которую мне подарил твой дядя Сергей Степанович?       Владимир на мгновение замер и кивнул.       - Я, - почти с гордостью ответил он.       - Понятно, я так и думала... поэтому на следующий день порезала кресло в кабинете дядюшки, а свалила на тебя.       Анна преданно и нежно смотрела Владимиру в глаза и несмело улыбалась. Владимир хохотнул, заметил, что досталось ему тогда здорово, и опять прижал Анну к себе.       - Я попрошу Поли принести тебе ужин сюда, хорошо? Тебе надо попить и немного поесть, а потом еще поспишь. Я буду рядом, Аня, ты ничего не бойся.       Анна слабо кивнула и легла на подушку. Вскоре пришла порхающая от радости за свою хозяйку Поли и, помогая Ане сесть повыше, рассказала об окончании эпопеи с ее похищением. Она так восхищалась молодым хозяином, хвалила Никаса, шепотом благодарила столичных гостей и самого графа Бекендорфа, что к концу ужина Анна была согласна еще на одну одинокую ночь в подвале дома Забалуа. Поли ушла, дверь в комнату была приоткрыта, Аня слушала голоса слуг, тихое мяуканье Лучика где-то в доме, шум листвы и потихоньку задремала.       Владимир сидел в библиотеке с бокалом вина и думал о том, что всего за какие-то несколько недель Анна, которая выросла у него на глазах из маленькой девочки с двумя косичками в прекрасную смелую неугомонную девушку, которую он не замечал, всячески пакостил и обижал, вдруг стала для него дороже всех, центром его жизни, спасательным кругом в окружающей его работу мерзости и крови. Как быть дальше? Что предпринять? Пока он не знал, но надеялся, что Анна будет рядом с ним, вместе с ним и навсегда с ним.       Дверь в библиотеку отворилась и зашла заспанная Анна, щурясь от света свечей. Она молча подошла к дивану, на котором сидел Корф, опустилась рядом, подогнула ноги, прижалась к нему и тихо пробурчала:       - Там темно и холодно, вот!       Потом обняла Корфа и замерла. Владимир поставил бокал на столик, прижал Аню к себе и прошептал:       - Я же говорил, что тебе нечего боятся, я рядом и все будет хорошо.       - Угу, а сам ушел, а я там одна, - продолжала бурчать Анна, потирая свой нос о его рубашку.       После всего перенесенного ими за последние сутки, после их предыдущей непримиримой вражды, непонимания и ревности последняя фраза была такой новой, что Корф на секунду замер, а потом захохотал. Аня продолжала что-то бурчать, уткнувшись ему в грудь, перечисляя все его грехи и грозя ему всяческими наказаниями, обещая различные казни и все доступные ей виды мести, а Корф хохотал и все крепче обнимал Аню.       Потом резко замолчал, приподнял ее лицо за подбородок, заглянул в глаза и, уже не оглядываясь в прошлое, поцеловал свою, только свою, навсегда свою Анюту. Упершись ему в грудь ладошками, Анна оторвалась от Владимира и прошептала:       - Как хорошо дома! Как я хочу быть дома, с тобой, - и подтянула коленки поближе.       - Спи, малыш, сегодня был замечательный день и будет волшебная, самая короткая ночь в году, - ответил он, и Анна провалилась в спокойный глубокий сон.       Блаженный утренний сон Владимира Корфа был прерван самым бессовестным образом... телефонным звонком. Пошарив рукой по столику, он наткнулся на скачущий от виброзвонка аппарат, поднес его к уху и сонным голосом произнес:       - Кому не спится в ночь глухую?       На том конце разговора хмыкнули и бодро заговорили:       - Корф, здорово! Ты как там себя имеешь? Когда на службу? Кончай с этим отпуском, у нас новости!       Корф резко подскочил, обвел глазами пространство вокруг себя, с непониманием уставился на тонкую панель мобильного, на котором виднелась фотография лихого парня с надписью «Саня Романов», и тихо спросил:       - Какие новости?       - У, Корф! Ты много пропустил! К нам в подразделение перевели двух парней, теперь у нас полный комплект и мы хоть завтра в бой!       - Каких парней? - еще не веря в реальность происходящего, переспросил Владимир.       - Ты их должен знать. Это Мишка Репнин из команды Бени и Никита Хворостов. Кстати, он твоим напарником будет, хороший мужик.       Корф лихорадочно соображал, перемалывал в мозгу полученные данные, но поймать что-то важное, главное не мог.       - Ну, ты давай расчехляйся, мы тебя завтра ждем в центре! Будь, Корф! Не кашляй!       Владимир выключил телефон и попытался собраться с мыслями.       Никита? Мишка? Центр? Подразделение?       Господи, АННА!       Где она? Что с ней? Почему так тихо? Он дома в своей комнате? Он вернулся?       А АННА?!       И тут в коридоре раздался грохот открывающейся двери и Анин крик:       - Корф, это твои шуточки? Может, ты соизволишь мне объяснить, что происходит в этом доме?       Владимир откинулся на подушки, расплылся в совершенно идиотской улыбке и, полный необъяснимого торжества и радости, прошептал:       - Дежавю!       Дверь в его комнату открылась и на пороге показалась Аня в коротеньком голубом халатике, независимо процокала к его постели и громко заявила:       - Если ты не найдешь моего кота, я не знаю, что я сделаю!       Корф резко сел, ухватил Анну за тоненькую талию, перевернул и легко бросил на кровать, придавил к постели своим телом, нависая сверху и глядя ей в глаза.       - Ты можешь притащить сюда всех котов и кошек со всего города, ты можешь устроить здесь кошачью ферму, можешь делать, что угодно, но только, Платонова, не ори!!!       Аня рассмеялась, обняла его за шею, потерлась носиком о его щеку и тихо прошептала:       - Хочу и буду, вот! Мой дом, что хочу, то и делаю, понятно?       Потом посмотрела Владимиру в лицо и прошептала:       - Я так соскучилась за эту ночь, Володя!       - Не скучай, я всегда рядом, с тобой, я никому никогда и ни за что тебя не отдам, я люблю тебя, Анечка!       - Я люблю тебя, Володя!       И пусть весь мир подождет!       И Романов, кстати, тоже! Конец.