Последний экзамен

      Подготовка к последнему экзамену шла полным ходом, то есть никак. Анна сидела над вопросами уже больше двух часов, многое понятно и без слов, но некоторые моменты не давались, хоть дерись! И спросить особо не у кого. Так сама же и виновата - выбрала себе специализацию!       Комп мягко пропел, предлагая заглянуть в почтовый ящик. Анна нажала на закрученную «собачку» и, не веря своим глазам, прочла ответы на вопросы второго раздела, которыми поделилась в сети. Отправитель «Профессор». Гм, скромненько, однако! Но ответы были на редкость краткими, будто печатный шаг, и в то же время достаточно емкими по содержавшейся в них информации. Точно «профессор». А еще приписка в конце: «Еще проблемы есть, коллега?»       Хм, проблемы? На данный момент проблема одна - ну о-о-очень захотелось узнать, кто скрывается за этим именем «профессор». То, что он хорошо знает, о чем говорит, это точно. Как ко времени он вспомнил монографию Сколова. Пишет грамотно, перечисляет по пунктам, дает ссылки. Будто готовился к этому экзамену сам и совсем недавно. Анна просмотрела свои ответы, еще раз заглянула в конспекты, поглядывая на горящий кружочек, подумала, мысленно сказала себе: «эх, была не была!» и скопировала последний вопрос. Лекцию она тогда пропустила из-за жуткой простуды, переписывание конспекта знаний не прибавило и ответа на этот конкретный вопрос ни в конспекте, ни в учебнике не нашла. Подумала и нажала «отправить». И замерла в ожидании ответа.       Он ответил сразу же, будто знал, о чем она будет его спрашивать, правда, немного ехидно поинтересовался о пропущенной лекции. Анна мысленно вздохнула и написала пространный ответ на тему о своем здоровье. Он посочувствовал, извинился за резкость (ничего себе, неужели еще существуют мужчины, признающие свою неправоту и извиняющиеся за это?), потом поинтересовался будущей выбранной специальностью, причинами выбора, ее мнением по поводу существующей шкалы оценки знаний студентов, порадовался за ее хорошую зачетку и, будто бы посмотрев на часы, пожелал ей «спокойной ночи» и предложил обращаться к нему в случае возникших затруднений.       Анна посидела, глядя на ничего не значащий аватар и медленно перевела курсор на маску Пьеро, под которой скрывался ее случайный собеседник. Упс, профиль закрыт! Чего и следовало ожидать, наверное. А-а-а-а, но как же интересно, кто скрывается под этой грустной физиономией! Наверняка выпускник их института. Тем более «коллега» говорит о многом!       Посидев еще над учебниками, потирая глаза и зевая, Анна поняла, что большего она сегодня от своего серого вещества не добьется и переползла на диван, скрутившись калачиком и согревая пальцы своим дыханием. Зима в этом году выдалась снежной и морозной. В другое время она бы этому от души порадовалась, но сессия была тяжелая и сдача экзаменов в больших недостаточно отапливаемых аудиториях настроение поднимала плохо. Сон незаметно подкрался на своих мягких лапах, и Анна очутилась дома на теплом море, где сияло солнце, шумели деревья, склоняясь друг к другу густыми зелеными кронами, пахло скошенной травой и водорослями…       Студенты тихо переговаривались перед закрытой дверью. Анна подошла к своей группе, кивнула в ответ на приветствие и поинтересовалась результатами предыдущей группы.       - А ты что, не в курсе? У них полгруппы чуть не завалили!       - С чего это вдруг?       - Да все дело в том, что экзамен вместо Оболенского Корф принимает!       Анна подняла бровь и вопросительно уставилась на говорившего Никиту Хворостова. Она училась здесь первый семестр и имени Корф раньше не слышала.       - Понимаешь, он еще в конце прошлого года укатил за границу на почитать лекции…       - На что? - с улыбкой переспросила Анна.       - Не придирайся к словам! Лекции он там читал. Говорят, что сам Шуллер его пригласил, а это тебе не фунт изюму! - проговорил Никита с гордостью, будто бы лично давал советы самому Шуллеру о приглашении лектора из далекого Двугорска. Имя Шуллера действительно гремело в научных кругах старой Европы и считалось, что его ученики и коллеги продвигают науку на новый уровень. Приглашение читать лекции говорило о высоком профессионализме, обширных знаниях и нестандартном подходе к изучаемому материалу. Корфа не было в родных пенатах больше полугода, и вот надо было ему появиться именно к экзамену у группы Анны Платоновой!       Все замерли и посмотрели на Анну. Вот и опять ей идти первой! Ну что же, Платонова, вперед!       Анна глубоко вздохнула и вошла в аудиторию, ловя спиной пожелания о перьевом покрытии неких летающих в соединении с некстати упомянутым представителем рогатой адской фауны. Анна незаметно сплюнула и подняла глаза. Он был красив, высок и хорошо сложен. Нет, он был бессовестно красив, невероятно высок и чертовски хорошо сложен! Он спокойно посмотрел на нее серыми глазами и тихо спросил:       - Думаете, поможет?       Этот голос манил, заставлял сильнее сокращаться ее девичье сердечко и вызывал состояние, близкое к потере сознания. Мама моя, как он хорош! Анна молчала, уставившись на Корфа, широко распахнутыми глазами рассматривала его, забыв о воспитании и правилах приличия, кои с детства втолковывала ей в голову бабушка. Потом мотнула головой и переспросила:       - Вы что-то спросили, простите?       Корф усмехнулся и повторил:       - Думаете, поможет?       Анна с недоумением смотрела на него и опять переспросила:       - Что поможет?       Корф уже открыто улыбался, демонстрируя ямочки на щеках и показывая белые крепкие зубы, отчего у Анны почти подкосились ноги. Его улыбка сотворила с ней что-то немыслимое - Анна подошла к стулу и села, не отрывая взгляда от его лица.       - Вы зашли в аудиторию и сплюнули. Вот я и интересуюсь вашим мнением - поможет это вам сегодня или нет? Как думаете?       - Время покажет, - прошептала Анна.       - Ну хорошо, давайте зачетку и выбирайте билет, - он протянул руку, взял ее зачетку, не спеша открыл и с улыбкой выдохнул: - Анна. Анна Платонова.       От звука своего имени, сказанного его голосом, у Анны вылетело из головы все, что там еще оставалось после бессонной ночи, и она наугад взяла кусочек бумаги, от которого зависела судьба сессии и стипендии. Последний вопрос! Мысленно поблагодарив незнакомого «профессора» за вчерашнюю встречу в сети и его помощь, Анна бодро начала отвечать, изредка отводя взгляд от лица Корфа, чтобы вдохнуть поглубже и не утонуть в его серых глазах, окруженных густыми темными ресницами.       «Нет! Это просто неприлично мужчине иметь такие глаза и ресницы! Можно же умереть от восхищения!»        Глаза Корфа округлились, брови полезли вверх, губы приоткрылись, и Анна поняла, что… последнюю фразу произнесла вслух! Бабушка, ты была бы довольна сегодня своей внучкой! Все, чему ты пыталась меня научить, в данный момент раскачивается на высоком шесте белым флагом!       Они смотрели друг на друга и молчали - Анна с тревогой и опаской, Корф с интересом и симпатией.       - Простите, ради Бога, я не то хотела сказать, я…       - Жаль, что не то. Мне понравилось, знаете ли… Еще никогда мою физиономию не называли неприличной!       - Я такого не говорила… - с жаром воскликнула Анна, но смешалась под пристальным взглядом Корфа и опустила глаза, сжав кулаки и сложив их на коленях. Он молчал и этим вынудил Анну посмотреть на него сквозь ресницы. Корф смеялся! Прикрывая рот ладонью, запрокинув голову назад и подрагивая всем телом. Весело ему, видите ли! А как же она? Ее спутанные мысли и нечаянно вспыхнувшие чувства? В конце концов, ее экзамен?       Корф отсмеялся, потер нос длинными ухоженными пальцами и в упор стал разглядывать Анну. Она начала лихорадочно поправлять воротник свитерка, цепочку с крестиком, потом разом успокоилась и подняла на него свои почти потухшие глаза. Что будет, то будет!       - Анна, вы отлично отвечали, не беспокойтесь. И простите меня за мой смех. Вы не представляете себе, как мне не хватало в жизни того, что есть у вас - вашей смелости и непосредственности. Я сражен вашими мыслями и тем, как в вас сочетаются ваш ум и ваша красота.       Анна вскинула голову и медленно поднялась, не отрывая взгляда от его губ.       Корф что-то быстро написал в зачетке, протянул ее Анне и тихо сказал:       - Спасибо вам и за ответ, и за мое хорошее настроение, Анна Платонова.       … - Подумаешь, назвала твои глаза «неприличными»! Уже прошло два года, а ты все еще вспоминаешь тот экзамен!       - Анечка, милая, да, я до сих пор благодарю Бога за то, что Оболенскому тогда надо было срочно уехать к родившемуся внуку! Если бы не этот карапуз, может, мы и не встретились бы никогда. Ведь вы уходили с нашей кафедры, а увидеть старшие курсы в основном корпусе практически невозможно! Иногда мне кажется, что в тот момент, когда ты сплюнула у двери и подняла свои глазищи на меня, все уже было предрешено - и мое поражение, и твоя победа.       - Скажешь тоже! Я тогда дар речи почти потеряла, ты был такой красивый и так мне улыбался…       - Я? Ты бы себя видела, малышка! Я смотрел на твою руку, боясь увидеть на ней кольцо, хотя… я все равно… тебя бы не отпустил… Анечка… - шептал Корф, целуя свою жену и благодарил жизнь, что Анна сейчас здесь, с ним, что скоро их будет трое, что он любит и любим; что рядом с этой красивой умной девочкой он узнал, что может смеяться до колик в животе; что можно кидаться снежками и спасать замершего золотистого котенка, выросшего в наглого рыжего котяру; что можно поменять маску грустного Пьеро на веселого и сметливого Кота в сапогах; что можно быть просто по-человечески счастливым. Неприлично счастливым и бессовестно радоваться жизни!