Часть 1
8 декабря 2018 г., 18:41
Почему-то с переездом у меня всегда были какие-то проблемы. Новая страна, теперь новый дом, а если быть точнее, квартира. Хорошо, что в спальном районе: никакого излишнего шума, криков с улицы, местной гопоты. Разве что было неудобно поднимать все здоровенные коробки на четвертый этаж без лифта! Подумать только, мне казалось, что таких уже давно не строят (а уж тем более в Корее).
Наконец всё было загружено, но никто пока притрагиваться не хотел, ибо коробок много, вещей ещё больше, а руки всего четыре.
Решив, что знакомство с собственной комнатой — наилучшая идея на данный момент, я пошла к маленькой комнатке в конце коридора. Внутри было душно и темно, окно занавешено какими-то газетами, на полках клубилась пыль, и тяжесть буквально физически ощущалась в воздухе. Подойдя к окну, одним движением сдёрнула бумагу и тут же зажмурилась от яркого света. Когда же глаза привыкли и перестали слезиться, я охнула и остолбенела от открывшейся мне картины: буквально в десяти метрах от нашего дома возвышалась точь-в-точь такая же многоэтажка. Протяни руку — и дотронешься до подоконника твоего соседа по двору. Что за?..
Знатно прифигев, не сразу заметила, что в окне напротив неторопливо двигался силуэт. Стройная фигура мужчины вышагивала от шкафа к кровати. Тёмно-русые волосы были просто причёсаны и лежали на голове, как бог покажет.
Парень лёгким движением скинул рубашку, оставшись с голым торсом, посылая по моему телу табун мурашек. Сглотнув ком, стоящий в горле, я буквально пожирала глазами силуэт напротив, стараясь запомнить каждую деталь. Всё продолжалось до того момента, пока человек не вышел из своей комнаты.
Кто-то сорвал большой куш... кхм.
***
В воскресное утро хотелось поспать. Но видимо, не в это. Подняв меня в 7 часов, мама тут же велела собираться, чтобы мы могли успеть на утреннюю службу. На мои "мама, но в Азии 'немного' другая церковь" та лишь отнекивалась. Несложно догадаться, у кого следующие несколько часов было плохое настроение. В огромном зале, освещённом лишь свечами и парочкой ламп, было не так уж и много людей. Цветные витражи на окнах отражались тускловатыми бликами на полу, стенах, предметах мебели. Молитвы звуками стояли под самым куполом церквушки, а в воздухе витал стойкий, густой аромат ладана и дыма от погасших огоньков. Откровенно скучая от монотонного голоса священника, я чуть не засыпала, опустив голову в пол. Мама постоянно одёргивала меня, грозно шикая, что было ещё более раздражающим. Через двадцать минут эта 'божья пытка' закончилась, мама увильнула быстренько вперёд, чтобы попросить наставлений и совета у батюшки, а я нашла себе занятие в рассмотрении икон и искусно сделанных пьедесталов под подсвечники. Всё-таки иконопись в России и в Корее разительно отличалась как в цветовой палитре, так и в технике изображения людей. Но это мало чем меня интересовало. — А вот это моя дочь Лиза, — я повернулась на голос моей матери, которая была в сопровождении женщины примерно её же возраста. — Лиза, это госпожа Ким, наша соседка по двору. Мы с ней вместе работаем. Помнишь, я тебе о ней рассказывала? — Хах... — натянув глупую улыбочку на лицо, я вскинула брови. Наверное, выгляжу отвратительно. — Да? — Такая взрослая, Лиза, — женщина похлопала меня по предплечью. — Совсем как мой сын. А где же он? Я его сейчас позову. О боже, только этого не хватало. Давайте ещё, сосватайтесь тут. Придёт сейчас какой-нибудь низкий пухлый прыщавый зубрила. Господи, за что?! Но когда эта женщина вернулась уже вместе со своим сыном, я чуть не подавилась воздухом. — Знакомьтесь, это мой мальчик Чондэ, — парень склонился в поклоне и улыбнулся ярче полуденного солнца. А я испытала дежавю, вспоминая его голый торс, спутанные волосы, и тут же покраснела. Родители заговорили о своём, оставив своих детей стоять в неловком молчании. Вблизи Чондэ был ещё красивее: губы с поднятыми вверх уголками отливали персиковым, чуть оттопыренные ушки, тёмные волосы лежали уже в аккуратной причёске, две очаровательные родинки цвели на виске, глаза карие, почти чёрные, обрамлённые длинными ресницами... твою мать, Лиза! Ты пялишься! Но как не смотреть, если перед тобой стоит это... этот... Он! От одних только мыслей внизу живота потяжелело и приятно потянуло. Ну, не в церкви же?.. — Ты в порядке? — голос, словно дорогой шёлк, раздался совсем рядом. Чондэ положил руку мне на лоб, проверяя, нет ли у меня температуры. Мы встретились взглядом, и, о боги, я чуть не задохнулась во второй раз. Это показалось мне настолько интимным, что я покраснела ещё больше. — Ах... да, — вру я, и совершенно пошло-непристойный стон слетает с моих губ. На секунду даже показалось, что парень вздрогнул, или это потому, что я сама дрожу всем телом? Я определённо не в порядке. — Выйду на улицу, здесь очень душно. Приятно было с тобой познакомиться. Сбегаю от этого всепоглощающего чувства, от запаха его тела, от растерянного взгляда, от приятных касаний его длинных пальцев, от бархатного голоса, от него. И кажется, в мире не может быть ничего лучше, чем этот юноша. Наверное, пора благодарить бога за такую встречу с парнем по имени Ким Чондэ.***
Чуть позже выяснилось, что мы с Чондэ учимся в одном университете, правда на разных факультетах. Он — на 3 курсе факультета психологии и педагогики, я — на факультете естественных наук. Чондэ — золотой мальчик всего факультета, председатель совета обучающихся, отличник, частый участник всевозможных форумов и просто сообразительный и талантливый парень, которого друзья называют так по-ласковому Чен-Чен. Всем готов помочь, поддержать советом; преподаватели любят его, приятели — души не чают. А мои маниакальные мысли с каждым днём всё крепчают. Разве сталкерить — это плохо? Конечно. Но кого это волнует? Я ношу с собой камеру в сумке, веду себя, как фотограф-любитель, который всецело отдаётся своему делу. Но никто не знает, что объектив моей камеры ловит вовсе не красивые пейзажи, а лицо, тело, просто всего Ким Чондэ, где бы он ни был. Дома в тумбе под замком лежит довольно-таки толстый альбом с фотографиями, посвящённый одной-единственной модели. Разве это не верх помешательства? Подпишусь под каждым словом. По вечерам я сижу на подоконнике, смотрю в окно напротив. А он даже не зашторивает занавески. Чен читает, делает домашнее задание, сидя за столом, и молится. Он никогда не засиживается допоздна, исправно в 22:30 гасит свет и ложится спать. Иногда, очень редко, но это случается, он поёт. У него потрясающий голос! Высокий, протяжный, очень красивый. И это сносит мне крышу. У него нет девушки. Не помню, чтобы он кого-нибудь приводил домой, даже из парней. Да и в его окружении представительниц прекрасного пола можно пересчитать по пальцам одной руки. Может, он гей? Смутно верится. Чондэ очень набожен, а однополые отношения — большой грех. Мы видимся пару раз в неделю: в воскресенье на службе, на которую теперь я хожу с большой охотой, несколько раз в автобусе до университета, на паре по физкультуре в четверг, когда наши группы занимаются в одном зале. Мы не говорим друг другу ни слова, нас связывают только взгляды и улыбки в знак приветствия. Знал бы он, как у меня стучит в груди от такого, как дрожат руки, как холодеют стопы. Чен... Глубокой ночью срывается с моих губ, когда я, прислонившись спиной к стене, сидя на своей кровати, ласкаю себя пальцами. Чен. Представляю, как это будешь делать ты, и дрожу от каждого движения, напрягая ноги и сжимая пальцы. Чен! Громче обычного стона, и я боюсь, что это было слышно даже тебе. Но продолжаю водить подушечками пальцев вокруг клитора, слегка надавливая. Че-е-ен, ах... Протягиваю я, когда всё тело сводит приятной судорогой. Рот приоткрыт, дыхание частое от недавно испытанного оргазма. И так каждый день. Но мне это нравится.***
Однажды, когда я пришла домой после пар, убитая и подавленная (две контрольные в один день — это жуть), мама попросила меня сходить к госпоже Ким за какими-то бумагами. Идти куда-либо желания не было. Но это удачная возможность снова увидеться с Чондэ, чем я и воспользовалась. После трёхкратного нажатия в звонок я уже подумала, что у них никого нет, но тут дверь открылась, и на пороге показался Чен, одетый в слегка приталенную футболку и лёгкие домашние штаны. — Мамы ещё нет. Но ты можешь её подождать здесь, — после моей просьбы ответил парень и впустил в квартиру. Внутри было гораздо уютнее, чем у нас. Ну, конечно, здесь они живут уже очень давно, а мы только-только переехали, ещё полгода не прошло. — Чай, кофе? Может быть, тебя? Уже хотела сказать я, но попросила обычной воды. Не так я себе представляла мой первый визит в его квартиру. Всё казалось таким неловким, потому что здесь мы совершенно одни, однако Чен вида не подавал и вёл себя более-менее расслабленно. — Любишь читать? — поинтересовался Чондэ, чтобы завязать разговор. — Ну да... стараюсь что-нибудь почитывать, когда есть время. — У меня есть что-то наподобие небольшой библиотеки. Но "библиотека" — это громко сказано, хах. Хочешь, покажу? — Да, конечно. И он привёл меня в его комнату. Боже! Комната Чена. Такая родная и чужая одновременно. Являясь сторонним наблюдателем, даже и подумать не могла, что окажусь хоть когда-нибудь внутри. От своих мыслей слегка усмехнулась. Интересно, я первая девушка, побывавшая в его комнате? — Что тебе нравится? Детективы, приключенческие романы? Эротика. С твоим участием. — Люблю фэнтези. — Здорово. У меня есть одна книга, которую я прочитал не так давно. Думаю, тебе понравится. И парень нагнулся к стеллажу, чтобы достать книгу, позволяя во все глаза пялиться на его задницу. Меня аж передёрнуло. В груди затрепетало, а животе потеплело. — О! Вот и она... Лиза? Чен выпрямился и посмотрел на меня, увидев, что взгляд мой какой-то... ненормальный. Я мысленно дала себе пощёчину и подошла вплотную к парню. Схватилась за книгу поверх ладоней Чондэ, от чего он вздрогнул. Его холодные руки контрастировали с моими горячими. Ни на секунду не прекращая зрительный контакт, вытащила предмет из его рук и положила на стул около шкафа. Взяла юношу за руку и посадила на кровать. Кажется, он абсолютно ничего не понимал. Мне же лучше. Ладонями медленно провела по груди, торсу, всё так же смотря ему прямо в глаза, в которых блестело непонимание и некая тревога. Быстро расправившись с верёвками на штанах, попыталась их спустить, чего мне не дали чужие руки. — Ч... — Шшш, — приложив палец к его губам, принялась дальше делать свое дело. Спустив штаны вместе с трусами, я опустилась на колени и тут же взяла в рот ещё вялый орган. Чондэ, находясь в шоке от моего поведения, даже ничего не предпринимал, даже не шевелился, почти не дышал. Я ласкала член языком, посасывая до тех пор, пока он не начал твердеть и перестал полностью помещаться мне в рот. Даже простонала, то ли от того, в какой ситуации мы находимся, то ли от внушительных размеров. Но не прекращала, облизывая языком головку, играя с уздечкой, временами брала в рот на половину, пытаясь расслабить горло. Чен тяжело дышал, сжимал руками покрывало на кровати, так трогательно хмурил брови и жмурил глаза. Несмотря на всё его воспитание, ему это нравилось. Может, и нет, но телу определённо. И внезапно до ушей донёсся низкий стон, когда я втянула щёки, создавая слабый вакуум. Даже остановилась на мгновение от непривычного звука; ничего прекраснее в жизни не слышала. Сделала это вновь, снова и снова. Рука сама опустилась вниз под юбку, нашла клитор. Чен шарил пальцами по постели, выгибался в спине. Я почувствовала, как у него напряглись бёдра, как участилось дыхание, а стоны стали громче, и быстрее задвигала головой, помогая ещё рукой. Послышался звук открывающейся двери. Мы оба на мгновение замерли. Чен выпрямился, словно струна, напряжённо смотря на мою двигающуюся голову. Я схватила его руки в свои, чтобы он не помешал мне закончить. Ещё пара движение, и парень с нежным хрипом кончает мне в рот. Глотаю всё, моментально вскакиваю на ноги, чуть не падая, и скрываюсь за дверью в коридор. — О, Лиза. Добрый день. — Здравствуйте, госпожа Ким, — вся растрёпанная с красными губами, наверное, выгляжу странно. — Мама просила забрать документы. — Точно-точно. Сейчас принесу. Пока женщины нет, приглаживаю юбку, волосы, вытираю остатки спермы на уголках губ. Кажется, стало лучше. — Вот и они. Когда уже собираюсь уходить, Ким спрашивает меня: — А где Чондэ? — Наверное, в комнате. У него замечательная библиотека, — и не только. — До свидания. Бегу быстро, пулей залетаю в квартиру, кидаю документы в гостиной и захлопываю за собой дверь в комнату. Напротив темно, задвинуты шторы, хотя ещё очень светло. Не хочется верить, но, кажется, это конец.
