Либидо

— Извините, — кислым тоном произнёс Джим и нажал кнопку, задвигающую дверь подсобки, в которой скрылись застуканные им в интересной позе Чехов и Маркус. «Хоть кому-то здесь хорошо», — мрачно подумал Джим, забывая о том, что он собирался взять в подсобке. Утром он серьёзно поругался со Споком. # # # Вулканцы не испытывают чувства вины. Это нелогично. Спок не был чистокровным вулканцем, так что он вину чувствовал. И это было логично — в отличие от его поведения сегодня утром. < 2 часа назад > — Сэр? — А? — Джим вытащил из уха наушник. Капитан был на мостике, это его смена, а он сидел с этими омерзительными затычками в ушах. Споку вдруг очень захотелось выдрать из Джима и второй наушник, а самого капитана взять за шиворот и выкинуть нафиг из кресла. И можно прямо в открытый космос. От последней мысли у Спока сердце зашлось от двойного ужаса: из-за понимания, что произойдёт с горячо любимым им капитаном в такой ситуации, и осознания, как он вообще мог подумать о том, чтобы сделать с дорогим ему человеком такое. — Ты чего хотел-то? — Джим доверчиво заглядывает ему в глаза и вдруг слегка хмурится. — Ты в порядке? — Он касается руки Спока — через одежду, разумеется. Джим — отъявленный кинестетик и постоянно липнет к своим друзьям, и, очевидно, именно поэтому он быстрее прочих выучил, что Спока нельзя хватать за открытые части тела. И наверное, именно поэтому Спок не мог ему врать. — Относительно. Беспокойство в голубых глазах грозило выплеснуться за пределы ресниц. — Что с тобой? — Прошу вас ответить первым: это правда, что запланированная остановка на Астарте отменяется? — Да. — Джим непонимающе моргнул. — А что? — Когда планируется следующая остановка на базе? — Именно на базе? — Джим наморщил лоб, вспоминая. — Это на Флебии… Кажется, через месяц. Или полтора. Надо Сулу спросить. — Он едва дёрнулся, чтобы повернуться к Сулу, как Спок положил ладонь на плечо Джима и надавил так, что заставил его поморщиться. — Нет необходимости беспокоить других. Капитан, я вынужден просить вас покинуть мостик для приватной беседы со мной. — Л-ладно. Отпусти меня. Спок отдёрнул руку. — Простите. Джим повёл плечом, разминая его. — Переживу. Идём. — Он встал. — Мистер Сулу, мостик ваш. Мы с коммандером отойдём ненадолго. — Есть, сэр! Спок, не желая оттягивать начало беседы, привёл капитана в первое попавшееся уединённое место, которым оказалось небольшое хозяйственное помещение. Джим радостно уселся на большую тумбу, и Спок не стал напоминать ему о том, что данный предмет мебели для сидения не предназначен. — Так о чём ты хотел поговорить? — Капитан, я вынужден просить вас произвести остановку «Энтерпрайз» на Астарте… — На секунду Спок заколебался, но тут же продолжил: — …и дать мне увольнительную на сутки. Джим округлил глаза. Наигранно, надо полагать. И прижал пальцы к щекам. — Ничего себе! Коммандер Спок просит себе увольнительную — вот это да! — Он спрыгнул с тумбы. — Я срочно должен записать это в бортовой журнал! Спок встал у Джима на пути и отчеканил: — Это не шутка, капитан. Я настаиваю, чтобы вы немедленно связались с командованием и попросили вернуть в лётный план эту остановку. Если понадобится — чтобы вы потребовали. — Да что с тобой? — Джим нахмурился. — Ты заболел? Тебе нужен полноценный госпиталь, а не Боунз с медотсеком? Я поговорю с ним… — Он попытался обойти Спока, но тот снова схватил его за руку — на этот раз за локоть. — Я не болен, капитан. Но мне крайне необходима эта остановка. К сожалению, я не могу объяснить вам почему, но она мне крайне необходима. — Я верю, верю тебе! Спок, отпусти, ты делаешь мне больно. Спок отдёрнул руку, словно обжёгшись. — Простите, сэр, я не намеревался причинить вам боль. — Я знаю, — кивнул Джим. — Я верю, что тебе нужна остановка, но почему? — Спок поджал губы, показывая, что не желает говорить, и Джим вздохнул. — Пойми: ты мой друг, я тебя люблю и всё для тебя сделаю — и даже прямой приказ начальства нарушу. Но мы тут не одни, Спок, — на корабле почти четыреста человек. И они тоже нарушат приказ, потому что не колеблясь пойдут за мной — в этом я уверен. И я должен знать, ради чего я подвожу их под трибунал, понимаешь? — Вы высказались более чем ясно, капитан. Но я всё равно не могу выполнить вашу просьбу. — Эй. — Джим положил ему ладонь на плечо, заглянул проникновенно в глаза. — Ты ведь понимаешь, что я никому не скажу? Ни адмиралу, ни кому-либо из наших? — Благодарю. Но я не могу сказать даже вам. — Тогда извини. — Отпуская его, Джим заметно погрустнел. — Я не могу рисковать другими, не зная, ради чего рискую. Спок кивнул. — Это логично. Я не считаю вас в чём-либо виноватым, капитан. Джим тоже кивнул и повернулся к двери. — Если всё-таки решишь рассказать, я всегда буду готов тебя выслушать. Я на мостик. — Я скоро последую за вами. — Хорошо. # # # …А через полчаса после этого они разосрались в пух и прах. Один из учёных Спока что-то напутал — мелочь какую-то, честное слово! — а тот прилюдно отчитал его так, что Скотти аж с места сорвался — проверить, не упала ли на пару десятков градусов температура на мостике. Хуже стало, когда за обруганного беднягу вступился другой научный сотрудник, — если первого Спок отделал просто ядовитыми фразами (офигеть, его полувулканцу знакомо понятие сарказма!), то на второго он замахнулся. К счастью, Джим стоял достаточно близко и успел перехватить руку Спока; к счастью же, тот действовал далеко не в полную свою силу, так что Джиму удалось его удержать. — Спок! — Тот почти изящно вывернулся из хватки Джима и схватил его за ворот рубашки. — Спок! — Припечатал Джима к стене. В чёрных глазах горела практически ненависть. Джим испугался. — Коммандер! Я приказываю вам немедленно остановиться! Спок замер. И в следующий же миг выпустил рубашку Джима. — Капитан, нам надо поговорить, — будничным тоном произнёс он и просто ушёл. Джим, выругавшись, приказал всем вернуться к своим обязанностям, оставил мостик на Сулу, а сам побежал за Споком. Тот обнаружился в коридоре — он очень быстро шёл в сторону технических палуб. — Спок, подожди! — крикнул Джим, и он правда остановился, замерев с такой прямой спиной, словно флагшток проглотил. Джим подошёл к Споку и требовательно развернул его за плечо лицом к себе. — В глаза мне смотрите, коммандер! Что это сейчас было на… — Джим осёкся, когда Спок на него взглянул. Космос, одновременно холодный и яростный, — вот что было в его глазах. — Капитан, я вынужден просить вас не вмешиваться в мои отношения с подчинёнными. Я глава научного отдела, и непростительная ошибка мистера Красса касалась именно этой, сугубо моей сферы ответственности. Вы в этой иерархии отсутствуете, так что я прошу вас… — Спок! — Джим схватил его и за второе плечо и попытался встряхнуть хорошенько. Полувулканец даже не покачнулся. — Я капитан этого корабля, и ты, кхарос раздери, поднял руку на члена экипажа, а потом и на меня! Ты в своём уме, Спок?! — Вы предполагаете, что я нахожусь в изменённом психическом состоянии? Вы, капитан? — По губам Спока скользнула злая улыбка, и он чуть приподнял брови, показывая, что он думает о состоянии самого Джима. И тогда Джим не выдержал и выдал что-то ну совсем уж нецензурное. К его удивлению, Спок ответил ему не менее хлёсткой фразой — как у него только вышло произнести такие слова с абсолютно правильной интонацией? Слово за слово — и вот они оба уже орали друг на друга как ненормальные. А потом Спок сделал шаг назад и просто сбежал. Джим попытался его догнать, но потом плюнул на это дело и вернулся на мостик. # # # Вахта альфа-смены закончилась сорок пять минут назад. Согласно расчётам Спока этого времени Джиму как раз хватало, чтобы поесть, принять душ и переодеться. Спок нажал кнопку вызова. — Да? — Голос Джима ясно показывал, что он не спал. Хорошо. — Капитан вас слушает, — добавил Джим более официальным тоном. — Капитан, это коммандер Спок. Я должен с вами поговорить. Молчание. — Заходи. Дверь ушла в сторону, впуская Спока в капитанскую каюту. В комнате как всегда царил непостижимый хаос, но Спок пришёл, чтобы извиниться, а не поругаться ещё раз, так что он благоразумно промолчал по этому поводу. Тем более что Джим и так смотрел на него настороженно. — Кричать не будешь? А взглядом меня обжигать? А об стенки прикладывать? — Не буду. — Спок сцепил руки за спиной и сжал их посильнее. — Капитан, я вёл себя недопустимо. Приношу вам свои извинения и ожидаю вашего наказания. Джим вздохнул и подошёл к нему. — Сядь, — указал он на диван. Спок послушался. Джим сел рядом, и их колени соприкоснулись. Краем сознания Спок удивился, что Джим не боится сидеть так близко к нему — он ведь сегодня применил к Джиму физическое насилие, так не логичнее ли было ему бояться Спока? Впрочем, люди частенько бывали нелогичны, а его ясноглазый капитан — и подавно. — Я не принимаю твоих извинений, потому что знаю, что ты не виноват. Ты ведёшь себя странно, Спок. — Джим прищурился. — Будто… будто бы на тебя что-то влияет. Ты сказал, что не болен, — значит, ты здоров. Значит, это что-то естественное для вулканцев… или конкретно для тебя как для полувулканца. Спок подавил желание обречённо прикрыть глаза: Джим везде попал в точку. Ох, и не поздоровится же тем, кто, купившись на рассказы о безрассудных поступках капитана и его, вне всякого сомнения, весьма яркую внешность, упустит из виду его острый ум и необыкновенную наблюдательность. — Расскажи мне, что происходит, — попросил Джим, кладя ладонь ему на колено и слегка поглаживая его. Это ласковое прикосновение заставило напряжённого донельзя Спока чуть расслабиться, а заодно вызвало и дополнительное чувство вины: Джим искренне беспокоился о нём, а он скрывал от друга такие важные вещи. — Я не могу, капитан. Это… — Спок запнулся. — Это не моя тайна. Не только моя. — Но страдаешь-то сейчас ты, — возразил Джим. И это было чертовски логично. Спок встал, сбросив этим движением руку Джима. — Капитан, я не намерен распространяться на данную тему. Прошу назначить мне наказание. — Ладно, — кивнул Джим. — Если бы ты признался в том, что тебя мучит, я не стал бы тебя наказывать, но раз уж ты так просишь… — Джим пару мгновений посмотрел на Спока задумчиво, а потом сказал: — Домашний арест. Трое суток не будешь выходить из своей каюты, не будешь ни с кем общаться. От дежурств я тебя на это время освобождаю, равно как и от научной работы. Сходи в свой отдел, раздай людям необходимые указания, а следующие трое суток они проведут без тебя. Оставляю тебе сегодняшнюю ночь: отсчёт наказания начнётся с завтрашнего утра, с девяти часов. Любые варианты опосредованных контактов с людьми — через коммуникаторы, видео- и голосвязь — также запрещены. Разумеется, в случае угрозы твоему здоровью или безопасности корабля все ограничения снимаются — но только в этом случае. Тебе всё ясно? — Да, сэр. Разрешите идти? — Разрешаю. — Джим махнул рукой, приказывая двери открыться. — Если на корабле случится внештатная ситуация, я тебя вызову. Чтобы завершить наказание, я тоже приду к тебе сам. — Да, капитан. Спокойной ночи. Джим не ответил. # # # …Потому что спокойных ночей у него уже полгода как не было. А тут ещё стукнутый чем-то Спок и донельзя довольные Маркус и Чехов. Паша после того, как Джим его с девушкой в подсобке застукал, на рабочее место вернулся, опустив глазки долу, — выговора, видно, ждал (но не настолько уж Джим был зверем, чтобы двадцатилетнего парнишку за такое отчитывать. Хотя… ещё пара-тройка недель, и он точно кидаться на всех начнёт — вот примерно как Спок сейчас). А не дождавшись трёпки, Паша окончательно обнаглел сильно осмелел и стал насвистывать вслух какой-то очень весёлый мотивчик. Джим ему тогда со своего места чуть дыру в спине взглядом не прожёг — весело ему, блин, понимаете ли! Когда Спок просил его настоять на остановке, Джим на миг подумал, что да и катись оно всё к клингонам — почему бы и нет? Может быть, в этот раз повезёт? Но потом перестал тешить себя ложными надеждами и поступил как разумный капитан — послушался начальства и проигнорировал Спока, который прежде никогда его ни о чём не просил. Джим потёр лоб, потом с силой ударил ладонью по подлокотнику дивана. Кхарос! Ну почему всё так невовремя? Неизвестно, что там со Споком творится, но вот причину собственного состояния Джим понимал прекрасно, и была это сексуальная неудовлетворённость. А точнее, слишком долгое отсутствие в его сексуальной жизни одного вполне конкретного сценария. Капитана Джеймса Т. Кирка многие знали как редкого бабника, но вот его тяга к мужчинам по-прежнему оставалась секретом — хотя Джим особо и не старался его хранить. Ну да, любил он мужские игры, да погрубее, почти на грани с насилием. И вот здесь-то и крылась проблема. Когда Джим был молод и неизвестен, всё складывалось просто отлично. И более-менее постоянные любовники, и парни на одну ночь охотно раздвигали голубоглазому милашке ноги, не обращая внимания на его наигранное (хоть и очень правдоподобное) сопротивление. Джима привязывали к постели, сковывали наручниками, имели одновременно с обеих сторон, пропихивали ему в рот до самой глотки, слегка придушивали и даже пару раз высекли плетью (именно этот опыт ему не слишком понравился, увы). Всё изменилось, когда он стал капитаном «Энтерпрайз» и одним из героев Земли — а потом и всего Звёздного Флота. Его лицо теперь знала каждая собака в галактике, причём в любой. И если безвестного паренька Джима готовы были иметь все кому не лень, то героического капитана Джеймса Т. Кирка все видели исключительно сверху. Первые разы Джим удивлялся и всё же соглашался на близость, но ему совсем не нравилось быть с мужчиной в активной роли. С женщиной — да, и он всегда жёстко отшивал дамочек, намеревавшихся отлюбить его секс-игрушками или какими-либо выростами своего тела. А вот мужчине хотелось подчиниться, но не через ласку и уговоры, а через схватку и ярость в глазах — вот примерно такую же, какая была у Спока сегодня утром. Джим слабо фыркнул и потёр глаза. Вот что значит долго не получать желаемое — уже дважды за одно размышление о никчёмности своей личной жизни вспоминаешь о поведении своего же старшего помощника и думаешь, что он вообще-то неплох. Только наполовину вулканец с практически атрофированными эмоциями, который едва ли в принципе способен трахаться ради удовольствия, да ещё и с мужиками — нелогично же, хули. И неудивительно, что Джиму так не везёт. Со случайными любовниками дело всегда идёт по одному из возможных сценариев: парень утверждает, что он по жизни пассив и в упор не хочет быть активом; парень говорит, что он может быть кем угодно, но кэпу Кирку однозначно хочет дать; парень соглашается быть активом (редкий случай!), но либо в принципе отказывается проявлять по отношению к Джиму грубость, либо пытается что-то там изобразить, но каждые пять секунд переспрашивает: «Тебе не больно? Я не перегнул?» И Джим просто: «Бляяя… Весь настрой сбил». Он перепробовал всё, что только можно. Даже шлялся по кабакам в поисках суровых мужиков, которые распнут его на столе или прижмут к стенке и отдерут прямо на месте. Не помогло — его либо узнавали и всё шло как обычно, либо не интересовались им вовсе. Однажды он нарочно спровоцировал драку, надеясь со временем превратить её в кое-что более интересное, но его с отвращением вышвырнули из кабака и велели снова не являться, а то «хрен оторвём и в рот вставим». Джим фыркнул: его невезение воистину достигло апогея, раз ему довелось нарваться на кучку гомофобов — и это в двадцать третьем-то веке! Конечно, Джим не забывал о безопасности: он обходил стороной представителей агрессивных рас. Ещё очень много разумных видов пролетали мимо, потому что были негуманоидными и просто не возбуждали Джима — ему были нужны люди или кто-то максимально похожий на них. Другой цвет кожи, необычная форма ушей или пальцев, хвост или рога — ерунда, а вот огромные фасеточные глаза… бр-р! Ещё мог бы быть вариант с домами терпимости. Но Джиму ещё не залило спермой последние мозги, чтобы он решился туда сунуться: Звёздный Флот изо всех сил боролся с деятельностью подобных заведений, и для офицера воспользоваться услугами «жриц любви» означало автоматическое лишение всех званий и регалий и позорное увольнение без права возврата во Флот. А чтобы узнать, кто в очередном городишке на очередной планетке предоставляет, так сказать, индивидуальные услуги, надо было для начала там пожить хотя бы месяцок-другой, потому что ну кто ж первому встречному про такое расскажет. Кроме того, Джим подсознательно не принимал секс за деньги. Он, кхарос побери, был достаточно молод и просто до неприличия красив — он хотел, чтобы желали именно его, а не его деньги. Особенно если учитывать его… кхм, особые запросы. И Джим так и думал бы, что ему просто «везёт» находить неподходящих случайных любовников, и так и продолжал бы искать, если бы ему за последние семь месяцев его активной половой жизни не попались бы четверо мужчин, которые не знали, кто он такой, и всё равно страстно желали оказаться под ним, а не на нём. И объяснения их… «Ты такой горячий и уверенный в себе — явно привык быть сверху». «Очаровательный ловелас. Всё, что движется, имеешь, да?» — и ноги раздвинул. «Да, господин, выдери меня!» И на сладкое — последний его несостоявшийся любовник, окончательно раскрывший ему глаза на ситуацию: «Джим, правильно? Ты очень уверенно себя держишь, властно. Ты явно привык командовать. Уверен, что на работе у тебя руководящая должность. Да? Ну вот я сразу так и подумал, как тебя увидел. У меня и мысли бы не возникло, что ты хочешь быть пассивом, да ещё и любишь пожёстче». Вот оно — у него «и мысли не возникло». Бля! Да Джим сам одним своим видом настраивал всех на то, что он актив. Или как минимум лидер. Или хотя бы тот, с чьим мнением стоит считаться и кого нельзя просто поставить на колени, уткнуть лицом себе в пах и приказать: «Соси!» Они все его, блин, уважали — с первого взгляда! …Нет, его бедные подчинённые точно скоро начнут по ушам получать. Секс с женщинами был великолепен, но Джим нуждался не только в этом. После случая с последним парнем (Кайлом, кажется) он уже даже не пытался — какой смысл? Одно дело — думать, что что-то не так с другими, а ему просто не везёт найти «правильного» любовника, и совсем другое — понимать, что причина в тебе, именно, блин, в тебе самом, и ничего уж тут не поделаешь. Б — безысходность. И тут для полного счастья ещё Спок со своими секретами! Стоп! Джим замер, перестав тереть лицо. Спок? Вмиг завихрившаяся в голове куча неоформленных мыслей выразилась в кратком, но ёмком: — Оу… А что, если… А что, если Спок бесился по той же причине, что и Джим, — из-за недотраха? Он ведь не только остановку просил, но и увольнительную на сутки… Да не, не может быть — это же Спок. Вечно холодный и собранный. (Да ты что? А как насчёт сегодняшнего утра?) А ярость, ярость у него в глазах… И слёзы тогда, год назад, когда Джим умирал, — он ведь не сразу умер, он видел, как Спок плачет. Сотня кхаросов! Есть, есть ведь в нём это всё — и эмоции, и страсть. Просто прячет он их хорошо — даром что наполовину вулканец. А наполовину — всё-таки человек. Джим задумался, подперев щёки кулаками. Спок не был болен, но что-то на него определённо влияло. Он был агрессивен и проявлял куда больше эмоций, чем обычно. И едва ли он стал бы требовать остановку просто из прихоти. Значит, это по какой-то причине было для него важно. И Джим помнил, что с самого начала пятилетней миссии они регулярно останавливались на той или иной базе Звёздного Флота. Примерно… раз в три-пять недель. И почти каждый раз Спок уходил с корабля, хотя бы на несколько часов. Джим не придавал этому особого значения, но теперь задумался: они уже три месяца летели без остановок. И будут лететь ещё как минимум месяц. И Спок из-за этого не на шутку занервничал. Кхар! Джим вцепился пальцами в волосы. Может быть, Споку и правда нужно что-то эдакое сделать? Допустим. А что случится, если он этого не сделает? Так, нужно срочно идти к Боунзу и выяснять особенности вулканской физиологии. Иначе Джим тут в одиночестве неизвестно до чего сам додумается.