Либидо

Несмотря на то, что вахта альфа-смены закончилась полтора часа назад, Боунз обнаружился в лазарете. Когда Джим явился в медотсек, друг уставился на него в ужасе. — Что, опять?! — Да расслабься ты, в порядке я, в порядке. — Кивнув медсёстрам, Джим прошёл в приёмную комнату и уселся на ближайшую койку. Больных сейчас было немного, все они лежали в индивидуальных палатах, так что здесь не было никого, кроме персонала. Джим хлопнул в ладоши. — Дамы, прошу всех покинуть приёмную и оставить нас с доктором МакКоем наедине. — Эй, Джим, это мои медсёстры! — А я твой капитан. — Но не здесь! Я глава медицинской службы! Джим закатил глаза. Ну вот, и Боунз туда же. Спок про свой научный отдел, Боунз — про медслужбу… О вселенная, неужели у него тоже недотрах? К счастью, женщины послушались всё-таки Джима, а не Боунза и довольно быстро покинули комнату. Парочка младших медсестёр даже успела бросить на Джима игривый взгляд. Он подмигнул в ответ, и девушки одарили его лучезарными улыбками. Надо будет не забыть потом найти их — может, они не откажутся составить ему компанию одинокой ночью? — Ты чего пришёл? Раскомандовался тут… — Ворча, Боунз подошёл к нему, и Джим поймал его за руки, переплёл их пальцы. — Боунз, будь другом — расскажи мне всё, что знаешь про вулканцев. Особенно меня их физиология интересует. Особенно всё, что касается секса. Боунз аж воздухом подавился. — Что? Тебе зачем? Слушай, Джим, если ты решил подкатить к остроухому… — Да с чего ты взял? — поразился Джим. — Не решил я ни к кому подкатить! Просто Спок сегодня ну очень странно себя ведёт, да и вообще в последнее время какой-то дёрганый, вот я и пытаюсь выяснить почему. Да мне его даже наказать пришлось! Боунз, — Джим крепче сжал пальцы друга, — ну помоги, а! Спока явно что-то мучит, я его спрашивал, а он не признаётся, только твердит: «Это не моя тайна», — очень похоже передразнил Джим, и Боунз фыркнул. — Ладно. Допустим, тебе и правда для дела надо. Но я всё равно помочь не смогу: нам в принципе очень мало известно о вулканцах, это ведь закрытая культура, Джим. А уж об интимной стороне их жизни мы и вовсе ничего не знаем. — Боунз примолк ненадолго, а потом неохотно добавил: — Но Спок только наполовину вулканец. Анатомия и физиология у него почти полностью вулканские, а вот психология… Не могу утверждать точно, но думаю, что его психология куда ближе к человеческой, чем к вулканской: то, что он считает вулканское поклонение логике и отсутствию эмоций идеалом и стремится к нему, ещё не значит, что он действительно хочет жить именно так. — Окей, ясненько. — Джим отпустил Боунза, чтобы почесать лоб. — А что там было про почти вулканскую анатомию? — У Спока есть простата. Джим поднял брови. «Не хочу знать, каким способом Боунз это выяснил, ой не хочу». — И? Боунз вздохнул. — У вулканцев нет простаты. А у него есть. — И? — повторил Джим. Боунз выразительно посмотрел на него, и тут до Джима дошло. — Да не собираюсь я к нему подкатывать! Имей совесть, Боунз, — Спок страдает, а тут ты со своими шуточками! — Вот его про вулканский секс и расспрашивай, — огрызнулся тот. — Ты спросил про интимные особенности вулканцев — я сказал, что не знаю, но уточнил, чем Спок от них отличается. И свали уже из медотсека, капитан, — ты здоров, так что не мешай нам работать. — Ладно, ладно. — Джим легко спрыгнул с койки. — Но если вдруг что-то вспомнишь или найдёшь, то сообщи мне, окей? — Хорошо. Иди уже. Джим улыбнулся другу и похлопал его по плечу. Боунз с кислым видом сделал жест — кыш, мол. Джим рассмеялся. — Я тоже тебя люблю, Боунз. Дверь медотсека закрылась за Джимом, едва он переступил порог. # # # Услышав, какое наказание назначил ему Джим, Спок ушам своим не поверил. Конечно, его капитан умён, но ему просто не хватило бы сведений для установления истины. И всё равно с наказанием он ухитрился попасть в самую точку: Споку нельзя было оставаться без дела. Обязанности старшего помощника капитана и главы научного отдела забирали у него немало времени и сил и помогали лучше переживать приступы и строже контролировать эмоции, а теперь Джим лишил его этой отдушины и одновременно средства управления его состоянием. И ещё запрет на общение… Хотя нет, это, пожалуй, и к лучшему — ни к чему ему в таком состоянии с людьми общаться. Не сдерживаемый более работой, он может нанести им непоправимый вред. Да, лучше всего будет провести это время в попытке укротить собственный разум. Так он и поступит. Вернувшись из научного отдела, Спок начал готовиться к трёхсуточному заключению. # # # За время отсутствия Спока Джим успел много чего передумать, но пришёл он только к одному выводу. «Энтерпрайз» без Спока — это пиздец как странно. И потому Джим решил не дожидаться окончания срока наказания и отменить его прямо сейчас. В конце концов, он ведь даже не хотел наказывать Спока — просто попытался сблефовать в надежде на то, что он всё-таки расскажет о своей проблеме. Ну, или хоть намекнёт, в каком направлении следует копать. А ещё это противное ощущение, подозрительно похожее на плохое предчувствие. Спок ведь в своей каюте с вечера сидит совсем один. Джим сказал, что наказание начинается в девять утра, но он точно знал, что Спок из своей комнаты ещё и всю ночь не выходил. — Энти, время? — Семнадцать ноль пять, капитан, — отозвался механический голос. Джим хмыкнул. — Так я и девяти часов без него не продержался? Слабак. Каюту Спока Джим в девять утра лично запер, так что теперь ему нужно было лишь приложить ладонь к сканеру двери, чтобы система её открыла, одновременно с этим отменив режим блокировки. Когда дверь с шипением отъехала влево, Джим шагнул внутрь и обвёл взглядом комнату: Спока нигде не было. Удивительно, если учесть, что почти вся его каюта прекрасно просматривалась от входа. Не за диваном же он прячется? «Может, он в душе?» — подумал Джим и сделал ещё шаг. — Спок! — громко позвал он. — Джим? Он вздрогнул, обнаружив Спока слева от себя. Он стоял очень прямо и, казалось, мелко дрожал. — Ты меня напугал, — нахмурился Джим. — Ты в порядке? — Уходи, — произнёс Спок напряжённо, почти зло. — Выйди вон, Джим, я очень тебя прошу. — И не подумаю. — Джим скрестил на груди руки. — Я тебя выпустить пришёл, а ты мне хамишь — мне, своему капитану. Спок закрыл глаза, сжал кулаки и тихо зашипел сквозь стиснутые зубы. — Джим, я… И тут он распахнул глаза. Джим отшатнулся. В чёрных, как космос, глазах были страсть и ярость вчерашнего утра, только умноженные в тысячу раз. У Джима сердце зашлось от ощущения силы и власти, исходивших от Спока. — Что с тобой? — прошептал Джим. Зверь улыбнулся — и бросился на него. Спок (нет, не Спок!) с размаху прижал Джима к стене, ощутимо приложив его об неё затылком. Джим вскрикнул — больше от неожиданности, чем от боли, — и испуганно уставился в глаза напротив. Спок продолжал улыбаться. Джим мысленно попрощался с ним, «Энтерпрайз», Боунзом и всем космосом. На лице Спока поочерёдно промелькнули удивление, печаль и что-то очень похожее на нежность, и потом он невероятно чувственно, очень медленно провёл ладонью по лицу Джима. — Красивый… — хрипло выдохнул он. — Хочу. — Его голос стал на тон ниже. — Спок… — Джим мог только смотреть на него ошарашенно и не сопротивляться, когда Спок решил поисследовать его рот своим языком. «Ох, кхарос, да он целоваться умеет!» Одной рукой Спок при этом до боли стискивал правое плечо Джима, а вторую очень уверенным жестом положил ему на талию, прижимая Джима к себе. Спок целовал его с ощущением своего полного и безоговорочного права делать с ним это. А возможно, и не только это — Джим не знал. И, если честно, он сейчас был совсем не в состоянии анализировать ситуацию: слишком противоречивыми были его собственные эмоции. С одной стороны, он был в ужасе: Спок вёл себя дико и непредсказуемо, и Джим боялся за себя. С другой стороны, он боялся за Спока: с ним творилось что-то жуткое, и Джим не знал, сумеет ли Боунз с этим справиться и вообще обратимо ли это. А фактически Спок зажал его между стеной и собственным телом, целовал и покусывал его губы, спускался на шею и прижимался к Джиму всё теснее. Он чуть наклонил голову влево, открывая Споку лучший доступ к своему телу. Когда Спок прихватил зубами кожу на шее Джима, он застонал в голос. — Тебе нравится, — сказал Спок, встречая его взгляд. — Тебе понравится ещё больше, — пообещал он и одним движением рванул на Джиме рубашку так, что она развалилась на две части. — Да… — прошептал Джим, сам прижимаясь к нему. — Продолжай. Спок не заметил, что Джим при этом немного сдвинулся влево. Когда он переменился и бросился на Джима, он очень удачно прижал его к стене — достаточно близко к выходу из каюты. И ни Спок, ни Джим не приказали двери закрыться. А снаружи всё ещё оставалась сенсорная панель: если коснуться её сверху, можно включить сигнализацию по всему кораблю, а если сбоку… получится тихо вызвать медиков. Как раз на такой случай — если кто-то из персонала потеряет адекватность. — Ты просишь? — Спок нахмурился так, словно это ему не понравилось. Пришлось импровизировать. — Не нравится? Ну и пока. — Джим сделал шаг в сторону: небольшой, чтобы Спок не подумал, что он всерьёз убегает, но достаточный, чтобы, заведя руку за спину, Джим смог коснуться бока панели. Второй ладонью он при этом схватился за дверной косяк — и улыбнулся. Надеялся, что не слишком напряжённо. — Мой! — прорычал Спок, обвивая рукой его талию и притягивая Джима к себе. Быстрым движением он сбросил с него разорванную рубашку и потянулся к брюкам. Пришлось его остановить — шлёпнуть по рукам и снова отойти в сторону, качая головой. — Докажи, — сказал Джим, гордо вскинув подбородок. Чёрные глаза Спока блеснули. Если он оказался прав… Мать всех миров, хоть бы он оказался прав! Иначе до прихода помощи ему не дожить… # # # Спок очнулся в лазарете. Голова работала плохо, а тело казалось просто невероятно тяжёлым — что было совсем нелогично, ведь он определённо находился на «Энтерпрайз», а искусственная гравитация здесь была рассчитана по параметрам Земли, а не Вулкана. — Что случилось? — Он попытался приподнять голову, но ему тут же надавили на грудь. — Лежи тихо. Я тебе столько успокоительного вколол, что хватит слона свалить. Спок медленно моргнул. — Доктор? — Ты меня помнишь? — МакКой был мрачным. Куда мрачнее, чем обычно. — Конечно, помню. Вы глава медицинской службы на «Энтерпрайз». — Ты помнишь о том, что ты сделал с Джимом? Спок приходит в ужас раньше, чем к нему возвращаются воспоминания. — Что с ним? — Он дёргается, когда картины произошедшего мелькают в его мозгу. Вот Джим приходит к нему в каюту, настаивает, чтобы Спок рассказал ему, что происходит, а он… Он швыряет Джима об стену и вытворяет с ним… всякое. А Джим ведёт себя странно… о, он отвлекает его, подыгрывает ему. Не зря он всё время двигался влево — хотел дотянуться до сенсорной панели, а потом изо всех сил тянул время: сначала мягко отходил, потом, оказавшись в хватке Спока, полушутливо-полусерьёзно боролся, сам не понимая, что тем самым разжигает в нём желание всё жарче… А потом крики и луч фазера в лоб. Спок закрыл глаза. «Это конец». — Привет, — услышал он вдруг ласковый голос. — Боунз, дай нам поговорить наедине. — С ума сошёл? Он тебя там чуть не отымел, а ты хочешь, чтобы я вас вдвоём оставил?! — Ты сам сказал, что в нём сейчас успокоительного больше, чем крови. И он за руки и за ноги к кровати прикован — не разойдётся особо, даже если захочет. Спок не смел открывать глаза. Он не имеет права смотреть на Джима после того, что он с ним сделал. После того, что он едва с ним не сделал. Но голос его звучал довольно бодро, и это успокаивало: по крайней мере, Спок не успел причинить ему значительный вред. — Боунз, на пять минут, — упрашивал Джим. — Я хочу… — Он понизил голос: — Я и тебя потом позову, если можно будет. — Пять минут! — строго сказал доктор. Потом два раза прошуршали двери. — Спок, посмотри на меня. Ресницы его задрожали, но Спок не поддался. — Спок, это приказ. Нет. Он услышал тихий вздох, скрип стула, неясные шорохи. — Просыпайся, спящая красавица, — прошептал Джим так близко, что Спок ощутил на лице его тёплое дыхание. — Ну хочешь, я разбужу тебя, как в сказке? Не помнил Спок никакой такой сказки, но Джим после этих слов коснулся его губ своими. Подействовало лучше любых приказов: глаза он распахнул моментально. — Ух ты! Надо же, помогло. — Джим улыбался невероятно счастливо. И этого короткого соприкосновения губ Споку хватило, чтобы понять: Джим на него не злится, не обижается, не боится его и не испытывает к нему отвращения, а даже напротив… Но это Спок понял и раньше, когда сам в исступлении трогал Джима. — Прости, я не могу тебя усадить: у тебя руки к кровати прикованы, и Боунз велел их не отцеплять, пока он не выяснит, что с тобой и не опасен ли ты для окружающих. — Я понимаю, — тихо ответил Спок. Джим окинул его фигуру задумчивым взглядом, а потом посмотрел на цепи. — Можешь немного к изголовью подтянуться? Тогда я смогу тебе подушку поправить и сесть рядом и тебе будет удобнее на меня смотреть. А то нависаю тут над тобой, как Боунз над Чеховым, когда он в очередной раз забывает витамины принять. — Конечно. Джим действует очень осторожно и касается его затылка слишком мимолётно, чтобы Спок успел считать хоть какие-то его мыслеобразы. Устроив его поудобнее, Джим обходит койку, двигает стул к ней поближе и садится. Некоторое время смотрит на Спока, а потом приказывает: — Выкладывай. И Спок понимает, что никуда ему от него не деться.