Либидо

Если посмотреть на ситуацию чисто объективно, то она выеденного яйца не стоила. Есть двое, которые хотят друг друга? Ну так пусть потрахаются, делов-то! Обычно проблемы возникают, когда один хочет, а другой нет, а тут полная идиллия — ебись не хочу! Вот только этими двумя были Боунз и Спок. И оба предпочитали ебать мозги, а не тело. Боунз всю жизнь задирал нос на тему «я такой весь из себя верный натурал — не то что некоторые блядовитые особи, что на девок заскакивают да под парней подкладываются». И тут на тебе! Захотел мужика, да ещё кого — самого мистера Спока, на которого до этого три года чуть не плевался и только после совсем недавних событий стал относиться к нему теплее. Теперь-то там опять льды Антарктики намёрзнут, не иначе. А Спок… Ну, Спок — это Спок. Он ни за что не зажмёт Боунза в тёмном уголке и не поцелует жарко, продемонстрировав ему всю прелесть того, что он теряет, ломаясь словно первокурсница. Джим полночи не спал, думая, что ему теперь делать. Почему ему вообще надо было что-то делать? Ну-у… В Споке-то он не сомневался: он профессионал и не позволит своим страстям влиять на работу. Его нужду в трахе с мужиками успешно удовлетворяет Джим, а всё остальное Спок вполне себе контролирует. А вот Боунз, который теперь знает, что Спок понял его желания… Вот это будет проблема. Это уже была проблема — Джим видел, как его друг, собранный и внимательный медик, потерял контроль от одной только близости Спока. Джим покачал головой. Так работать нельзя. Спок для Боунза стал искушением, которому тот упорно решил не поддаваться — но оно не прекращало его волновать. Значит, Боунза надо заставить поддаться ему — только так можно снять с него это наваждение и вернуть экипажу «Энтерпрайз» главного врача, которого он заслуживает. Джим намеревался поговорить с Боунзом прямо с утра, но когда он явился в медотсек, тот был полон инженеров с технической палубы. Боунз промчался мимо Джима вихрем. — Тебе что-то нужно? У меня тут внеплановый медосмотр работников — минутки свободной нет! Джим поднял брови и, ни слова не сказав, вышел. Боунз на него так и не взглянул. Чудненько. Он решил зайти попозже, но уже через час наткнулся на озадаченного Спока. — Капитан, вы не знаете, что случилось с доктором МакКоем? Я зашёл к нему посоветоваться насчёт условий выращивания некоторых видов лекарственных растений, но он, прежде чем начать разговор, зачем-то вызвал к себе двух медсестёр и говорить со мной начал только в их присутствии. Он не нарушил протокол, так как информация не была секретной, но он без надобности отвлёк двух сотрудников от исполнения их прямых обязанностей, и этот момент меня очень беспокоит… Джим чертыхнулся. Чернильные ресницы Спока дрогнули, показывая его лёгкое удивление. — Капитан? — Да-да, я понял тебя. И я сам это вижу — Боунз нас избегает. — Но почему? Ох. Он и правда не понимал. — Потому что он хочет тебя и знает, что ты теперь в курсе этого. И знает, что и я в курсе. И он нам обоим показал, что не может нормально с тобой работать, и теперь стыдится этого. — Как много бесполезных эмоций… — задумчиво произнёс Спок. Джим кивнул. — Но если это так беспокоит доктора, он не сможет выполнять часть своих прямых обязанностей. — Да он уже не может! — фыркнул Джим. — А я спрашивал тебя, что делать будем, помнишь? А ты удивился, мол, ну и что такого случилось. Вот что! Повторяю вопрос: что делать будем? — Капитан Кирк, вы непосредственный начальник доктора МакКоя и его лучший друг. Думаю, если вы поговорите с ним, он образумится. Джим молча закрыл лицо рукой. — Я что-то не то сказал? — озадаченно произнёс Спок. Джим усмехнулся и взглянул на него сквозь растопыренные пальцы. — Нет. Просто человеческую психологию тебе ещё учить и учить. Эх, а Боунз ещё говорил, что у тебя самого она больше человеческая, чем вулканская… Спок кивнул. — Доктор МакКой прав. Я заметно отличаюсь от чистокровных вулканцев, и так было с самого детства. — Но от людей ты тоже отличаешься сильно. Спок опустил ресницы. — Я знаю. И потому вам со мной трудно. — И потому мы тебя обожаем. — Джим положил ему ладонь на руку — чуть повыше запястья, чтобы случайно не коснуться голой кожи. — Ты не всегда понимаешь нас, но всегда очень стараешься. И мы ценим твои усилия. Кончики острых ушей позеленели. Джим обожал, когда его слова производили на Спока такой эффект. — Капитан, вы льстец. — В голосе его слышался намёк на улыбку — а это значило, что в душе Спок хохотал. А это значило, что Джим всё делал правильно. # # # Боунз — другое дело. Предложение Спока поговорить с ним и тогда он всё поймёт было до крайности наивным, но поговорить с Боунзом всё-таки стоило. Вот только целью разговора Джим ставил себе другое. Боунза надо было довести. А для этого его нужно было застать врасплох. Джим вытащил из кармана свою личную капитанскую карточку и приложил её к панели справа от двери в каюту Боунза. Створки разъехались, и компьютер спросил, надо ли объявлять общую тревогу. Джим дал отбой и вошёл внутрь. Вахта альфа-смены закончилась совсем недавно, и по подсчётам Джима Боунз сейчас должен был принимать душ — так и оказалось. Но даже из душа его бдительный старший медик услышал, как в его святая святых кто-то ворвался. И поскольку обычно это означало чрезвычайную ситуацию, Боунз выскочил из душа в чём мать родила. Ну, и в хлопьях пены, разумеется. — Джим? Что случилось? — Полная катастрофа. — Джим плюхнулся в кресло и закинул ногу на ногу. — Корабельный главврач перестал общаться со своим капитаном и его старшим помощником. Посоветуешь, что делать капитану? Боунз закатил глаза и пошлёпал обратно в душ, но Джим крикнул: — Офицер МакКой, я приказываю вам остаться и поговорить со мной! Боунз замер, а потом угрожающе медленно повернулся к нему. — Ты мне… приказываешь? Джим кивнул. — Я твой капитан, если ты не забыл. Накинь халат и иди сюда. — Он указал на кресло напротив. Боунз отмахнулся. — Издеваешься? Я весь мокрый, в пене и… — Доктор МакКой — живо! — Есть, сэр! — издевательски отозвался он, но приказ выполнил. И за то время, что Боунз перед ним голым дефилировал, Джим успел оценить его с точки зрения, с которой прежде не доводилось, потому что о друзьях так думать не принято. А вот о потенциальных секс-партнёрах — так вполне. Джим мысленно поблагодарил Вселенную за то, что она создала людей не телепатами. — Чего тебе? — буркнул Боунз, кутаясь в халат и слегка ёжась. Джим пожалел его, но никак этого не показал: он сейчас должен был быть твёрдым как никогда. — Боунз, ты фигню творишь. — Ты это сейчас точно обо мне сказал? Не о себе, нет? Фигню творить — это твоя прерогатива, Джим. — Правда? А как тогда назвать твои поступки? Шарахаешься от Спока, боишься оставаться с ним наедине, устраиваешь людям внеплановые медосмотры, лишь бы со мной лишний раз тет-а-тет не встречаться… Как это называется, Боунз? — Он меня коснулся! Джим всплеснул руками. — Ужас-то какой! Спок, между прочим, не дал тебе упасть! А ты вот почему споткнулся на ровном месте, не подскажешь? — Он подкрался ко мне вплотную — я испугался! — Три года со мной летаешь, постоянно попадаешь в жопу по самые уши — и вдруг подошедшего коллеги испугался настолько, что аж падать начал? Да что с тобой, Боунз? — А с тобой что? Явился ко мне в каюту — выпрыгнул как чёрт из табакерки, вытащил меня из душа, теперь претензии непонятные выкатываешь. Ты что услышать-то хочешь? — Объяснение твоего поведения. Желательно правдивое. — Джим наклонился вперёд, опираясь локтями о колени. — Боунз, что случилось? Ты боишься Спока? Он что-то тебе сделал? — Нет! — ответил он так, будто Джим только что обвинил Спока в каннибализме. — Нет, о Вселенная, нет, ничего такого… — Так в чём тогда дело? И почему ты и меня из-за этого дела игноришь? — Я тебя не из-за Спока игнорю, а из-за тебя самого. Джим откинулся назад на диване, ощутимо стукнувшись о спинку. — А я-то тебе что сделал? Боунз посмотрел на него мрачно, а потом встал. — Мне нужно выпить. — Э, нет! — Джим, как всегда, действовал быстрее, чем думал — бросился наперерез Боунзу и схватил его за руку. Тот попытался вырваться, запнулся о диван и упал на него, потянув за собой Джима. Чтобы не упасть на Боунза, он оперся коленом о край дивана и, подняв голову, увидел испуганные глаза друга. — Никакого алкоголя! — заявил Джим. — Слезь с меня! — крикнул Боунз, отпихивая его от себя и поспешно принимая сидячее положение. — Я на тебя и не залезал, — буркнул Джим, послушно сев обратно в кресло. — Ты чего такой нервный, а? — А ты чего облизываешься, когда на нас со Споком смотришь? — Что? Боунз нетерпеливо дёрнул головой. — Там, в приёмной. Спок вдруг зашёл и уставился на меня, а потом я увидел, как ты облизнулся. Глядя на меня. — Да сдался ты мне — я о Споке в этот момент думал! — Кто бы сомневался! — ядовитым тоном отозвался Боунз. — Ты после первой ночи с ним был как кот, нализавшийся сметаны, а он — как статуя! Как всегда! Но смотрит с тех пор на меня так, будто… — Боунза передёрнуло, и он обнял себя за плечи. Джим вздохнул. — Ты прав: он тебя хочет. — Что? Пришлось объяснять значение эмоциональной связи для вулканцев и степень важности одного конкретного вредного доктора для одного далеко не хладнокровного полувулканца. К концу рассказа Джима Боунз уже смотрел на него так, будто ему только что сюжет фильма ужасов рассказали во всех подробностях. И ещё кровью свежей обрызгали в заключение. — Зачем ты мне это рассказал? — прошептал Боунз. — Чтобы ты это знал. И прекратил вести себя как дурак. — И что мне теперь делать? Джим демонстративно оглядел его с ног до головы. — Учитывая, как ты сейчас выглядишь? Ничего не делай, я пойду Спока позову. — Нет! — Боунз аж вскочил. — Сиди прищеми, Джеймс Тиберий Кирк! — Ой-ой. А можешь больше не изображать мою маму, пожалуйста? Спасибо. Боунз сел и устало потёр лицо. — Джим, иди отсюда. К себе, к Споку, на край Вселенной — куда хочешь. Только уйди, пожалуйста, пока я с тобой что-нибудь не сделал… — А ты что, не только Спока, но и меня тоже хочешь? Боунз прищурился. — Джим — беги. — И не подумаю. — Он демонстративно сложил руки на груди. — Ты не будешь меня бить: ты врач и тебе же самому потом меня лечить, если что. А ещё это нападение на старшего по званию, более того — на капитана. — Не нападение, а самозащита. А капитану светит статья «сексуальные домогательства подчинённых». — Когда уже введут статью «ментальные сексуальные домогательства»? Затрахал ты меня. И не в том смысле, что предыдущая статья имеет в виду. Спок тоже затрахал — правда, в обоих смыслах. Угораздило же меня попасть меж двух мастеров ебать мозги! — Джим картинно всплеснул руками. Боунз выразительно посмотрел на дверь. — Больше я эту грязь выслушивать не собираюсь. Считаю до трёх — и либо ты уносишь свою задницу подальше отсюда, либо я вырубаю тебя, нажимаю тревожную кнопку на панели и объясняю прибывшим медикам, что ты пытался на меня напасть и с тобой явно что-то не так. Боунз говорил с плохо сдерживаемой яростью. В его случае это означало, что он выполнит угрозу, даже если она будет означать появление неприятных последствий для него самого. Джим поднял руки. — Не надо считать, Боунз. Я ухожу. — Мудрое решение. И большая редкость для тебя. — Мы в этом похожи, — успел бросить Джим, прежде чем за ним закрылись двери. # # # Капитан Кирк всегда отличался известной долей непредсказуемости, но его последняя фраза повергла Спока в состояние, очень близкое к изумлению: — Тебе надо соблазнить Боунза. — Что, прости? Джим позвал его к себе в каюту. Спок пришёл, хоть и считал, что их интимные встречи превращаются в не самую полезную привычку. Но оказалось, дело было вовсе не в желании Джима исследовать новые грани того, что негласно называлось «неуставными отношениями». — Тебе нужно его соблазнить. — Джим сделал пару жестов, значение которых осталось для Спока загадкой. — Ну, сделать так, чтобы он тебя захотел. То есть он и так тебя хочет, конечно, — но тебе надо его соблазнить, сделать так, чтобы он поцеловал тебя или хотя бы обнял… — Зачем? И судя по твоим словам, сказанным ранее, доктор МакКой ясно выразился: он не хочет вступать со мной в интимную близость. Джим закатил глаза. — И это говорит мне контактный телепат! Ты сам сказал, что чувствовал, как он тебя хочет! — Хочет телом, но не разумом. — Да ты что! Не понял ещё, что для людей это обычная ситуация? Если ты его сейчас не подтолкнёшь, он ещё тридцать лет будет тебя хотеть, молчать об этом и ничего не делать. В такие моменты Спок не знал, что противопоставить тайфуну эмоций, в который превращался Джим. Оставалось только прибегнуть к логике: — Но его разум против… — Ага, — усмехнулся Джим. — Или против не его разум, а его же комплексы и предрассудки — вот и проверим. — То, что ты мне предлагаешь, по меньшей мере неэтично. Джим шагнул к нему, схватил его за грудки и притянул ближе. Спок позволил ему это сделать и замер, ожидая дальнейших событий. Словно перед чёрной дырой стою и меня в неё затягивает. Почему же я не сопротивляюсь? — Спок! Секс с тобой — одно из ярчайших впечатлений моей жизни. И я бы, чёрт побери, не простил тебя, если бы ты не прижал меня тогда к стене, не показал бы, что так сильно меня хочешь… — Если бы я тебя не прижал, ты бы не узнал о том, что я тебя хочу, — следовательно, мы бы не вступили в интимные отношения и ты бы не узнал, что тебе это так понравится. Твоя логическая цепочка несостоятельна, Джим. — Да заткнись ты! — крикнул он и прижался к губам Спока, яростно целуя и кусая. Спок обнял его и ответил тем же. Когда Джим сполз вдоль его тела, не прерывая контакта взглядов, Спок понял, почему он не пытается противиться чёрной дыре. Потому что ему не хочется. # # # Боунз всю ночь не спал из-за злости на Джима. Он мысленно (а порой и вслух) кричал на него, спорил с ним, посылал его ко всем щураям. Достал лезть не в своё дело! Утром голова была чугунная. Боунз, как и прочие офицеры Звёздного флота, при необходимости мог выдерживать сильный стресс и при этом действовать грамотно и разумно. Обратной стороной медали в его случае был тот факт, что в повседневной жизни он очень плохо переносил недосып. Тело будто возмущалось, что его драгоценные ресурсы тратят почём зря и не восполняют вовремя, и отказывалось нормально работать. — Ненавижу грёбаную жизнь, — бормотал Боунз. Сегодня была вахта бета-смены. Теоретически Боунз мог плюнуть на всё и лечь спать сейчас, утром: если что действительно важное случится, его всё равно разбудят. Но он понимал, что если собьёт себе режим, потом восстановиться будет сложно: организм продолжит возмущаться. Невыспавшийся, злой на Джима, Боунз не знал куда себя деть и чем заняться, чтобы не распугать людей вокруг одним своим видом и не дать кому-нибудь в морду от досады. В итоге он пришёл в оранжерею. В отличие от научного отдела тут росли только декоративные цветы, не лекарственные. И по утрам здесь обычно никого не было. Боунз поставил стул напротив земных роз, сел на него и, поставив локти на колени, оперся лицом о ладони. Главное не заснуть так, ага. Розы были чудо как хороши, а Боунз скучал по Земле. Кажется, он даже немного тосковал по Лидии, своей бывшей жене. … Да, ему было хуже, чем казалось на первый взгляд. Погрузившись в невесёлые размышления, Боунз не сразу понял, что в оранжерее он не один. — Кто здесь? — Он резко обернулся и буквально в паре шагов от себя увидел Спока. Боунз вскочил со стула, а Спок слегка склонил голову набок, изучая его взглядом. — Доктор МакКой, с вами всё в порядке? — А почему ты спрашиваешь? — Боунз вскинул подбородок, готовый защищаться — неизвестно, правда, от чего. — Вы выглядите так, будто вас пытали. — Я не спал всю ночь, — буркнул Боунз и сел обратно. — А ты чего здесь шастаешь? Не замечал за тобой склонности любоваться цветами. — Я учёный, доктор. С научной точки зрения все растения одинаково интересны. — Угу, — рассеянно подтвердил Боунз, потирая виски. У него теперь ещё и головная боль началась — совсем уж замечательно! Надо вернуться в каюту и выпить обезболивающее. Он встал, развернулся и чуть не столкнулся со Споком. Когда он, блин, так близко подойти успел?! Боунз еле сдержался, чтобы не отшатнуться от него: очень уж не хотелось опять начать падать и чтобы Спок снова его ловил. После того разговора с Джимом… Мало ли. — Чего тебе? — У вас голова болит? — Сто баллов тебе за проницательность. — Боунз попытался его обойти, но Спок положил ему ладонь на плечо — очень плавным жестом, совсем не грубым. — Вулканцы при помощи ментальной связи могут облегчить или вовсе снять головную боль у человека. Я мог бы вам помочь. В нашем случае вероятность успеха составляет восемьдесят девять целых шестьдесят семь сотых процента. — «В нашем случае»? Спок опустил ресницы. — С учётом нашей связи. Боунз сбросил его руку. — Нет у нас никакой связи! — Как скажете, доктор. Вам помочь? — Спок снова посмотрел на него и поднял руку ладонью вверх. — Это не займёт много времени. Боунз смотрел в чёрные-пречёрные глаза и искал там подвох. Не нашёл. Он вздохнул и осторожно кивнул, чуть приближаясь к Споку. Тёплая сухая ладонь легла ему на лоб, и Боунзу тут же стало спокойнее. Это он на меня так влияет? Уже? Рука Спока была тёплой, но от неё в голову Боунза словно бы истекала прохлада. Не тот неприятный холод, что сопровождает морозные зимы, но нега тени, в которой можно спрятаться в жаркий летний день. А ещё было спокойствие. Не равнодушие и неумение радоваться жизни, но созерцание и способность сохранять трезвый рассудок. Боунз и сам не заметил, как его головная боль растаяла, словно её не было и теперь уже никогда не будет. А вместе с болью ушла и его тревога, и злость, и смутное, неосознанное беспокойство. — Доктор? Боунз открыл глаза и понял, что он накрыл руку Спока своей ладонью. Он не помнил, как сделал это, как не помнил и момента, когда он закрыл глаза. Спок, разумеется, его эмоции считал. И улыбнулся краем губ. Это было настолько неожиданно, что Боунз невольно ответил ему тем же. — Вижу, вам лучше. — Да. Спасибо. — Спок убрал руку, и Боунзу пришлось мысленно влепить себе пощёчину, чтобы не потянуться к нему снова. — Что это было? — Я погрузился в состояние, близкое к вулканской медитации, и попытался ввести в него вас. Попытка оказалась успешной на пятьдесят шесть целых и восемь десятых процента. — Если бы было сто, я бы ушёл в нирвану, — усмехнулся Боунз. — Не надо уходить, доктор, — серьёзно заметил Спок. — Вы нужны здесь. — Да уж надеюсь. Иначе зачем это всё? У Спока снова уголок рта дёрнулся — еле заметно. Боунз с ужасом понял, что хочет рассмотреть эту улыбку поближе. # # # Он сбежал из оранжереи так быстро, что странно, как только за ним ветер не просвистел — как в старинных земных мультиках за шустрыми героями. К счастью, Спок за ним не последовал, и Боунз смог остановиться и отдышаться как следует. Весь день он просидел в каюте, выходя оттуда только в столовую — да и то специально выбирал время, чтобы не наткнуться там на Джима или Спока. Но то ли его воспоминания и расчёты дали сбой, то ли вечная непредсказуемость Джима в очередной раз сработала, а его Боунз один раз всё-таки встретил. Джим сидел в дальнем углу столовой вместе с Чеховым и, увидев Боунза, только кивнул ему сдержанно. Боунз ответил ему тем же, и на этом их общение закончилось. День гамма-смены Боунз был намерен провести как предыдущий, но, проснувшись утром, понял, что с ума сойдёт, если целый день просидит здесь наедине со своими мыслями. Доктор Фэйт удивился, увидев Боунза в медотсеке, но возражать не стал, тем более что Боунз и не претендовал на его обязанности дежурного. Вместо этого он отправился в научный отдел, чтобы забрать оттуда кое-какие лекарственные растения. Конечно, по плану он должен был это сделать завтра, но завтра там будет Спок, а Боунз сильно сомневался, что к завтрашнему дню он окажется готов встретиться с ним лицом к лицу. — Доктор МакКой, вы за чунелией равсовой? — улыбнулась старшина Эйприл. — Ах, как удачно, что и мистер Спок сейчас здесь, — у него же выходной сегодня, вы, наверное, знаете… Боунз остановился, и старшина, продолжая говорить, прошла дальше в теплицы. «Вот щур», — только и успел подумать он, когда ему навстречу вышел Спок. — Старшина Эйприл, я сам займусь выдачей чунелий доктору МакКою. Вы свободны. — Да, сэр. — Девушка слегка поклонилась и быстро ушла, на миг вызвав у Боунза подозрение о сговоре. Спок повернулся к нему. — Идёмте, доктор. Вы пришли раньше, чем было запланировано, так что я сам подготовлю для вас растения. У вас при себе необходимые бланки? — А… Ага. — Хорошо. Присядьте пока с ними за стол, а я принесу чунелии. Внутренний голос посоветовал Боунзу сбежать, но на этот раз он решил послушать не его, а Спока. Интересно, кстати, что Спок не спросил его, почему вчера он сбежал из оранжереи сверкая пятками. Спок, конечно, вежлив, но он до сих пор многого не понимает в человеческой природе и потому не всегда бывает тактичен. А Боунз понимал, что он вчера повёл себя более чем странно. «Да пошло оно всё. Не буду сейчас об этом думать. Вообще никогда не буду». Боунз разложил на столе бланки. Спок вернулся с двумя чунелиями, аккуратно высаженными в отдельные горшки, и поставил их на свободное место. — Позвольте… Он протянул руку, и Боунз отпрянул. Спок бросил на него быстрый взгляд, одним изящным движением собрал со стола все бланки и стал просматривать их один за другим. Боунз поймал себя на мысли, что наблюдает за ним и ему нравится то, что он видит. «Я убью Джима. Отнесу чунелии в медотсек, приду к Джиму и убью его нафиг!» — Всё в порядке. — Он собрал бумаги в стопку и потянулся к растениям. — Позвольте я вам помогу… — Я справлюсь, — перебил его Боунз. Спок настаивать не стал — он не ушёл, но кивнул и сел полубоком к Боунзу, словно ребёнок, которому медсестра сказала не смотреть, как у него будут брать кровь. Боунз взял бланки и понял, что у него дрожат руки. «Я не донесу чунелии до медотсека, я их даже поднять не смогу — уроню сразу же…» Он в отчаянии посмотрел на Спока и встретил невозмутимый взгляд тёмных глаз. — Я не справлюсь, — пробормотал Боунз, шлёпнув бумаги на стол и уставившись в них. Вдруг его пальцы накрыли тёплые ладони. Боунз сверкнул глазами на их обладателя. — Ты что, блин, делаешь?! — Беспокоюсь о вашем эмоциональном состоянии, доктор. И напоминаю о том, что вулканцы — теплокровные существа. А я ещё и наполовину землянин. — К чему ты ведёшь? Спок улыбнулся краем губ. — Иногда, когда я не знаю, как мне поступить, я спрашиваю мою земную половину, что бы я сделал, будь я человеком. Знаете, что она мне отвечает? — Что тебе надо к ксенопсихиатру? — Нет. Она говорит, что не нужно бояться делать то, что хочешь. — А, то есть когда мне хочется уронить тебе на голову горшок с чунелией, мне действительно надо это сделать? Улыбка Спока стала шире — теперь его мимика выглядела почти человеческой. — А почему вы хотите уронить мне на голову горшок с чунелией? «Чертовски хороший вопрос», — думал Боунз, возвращаясь в медотсек с двумя чунелиями и кучей бланков. А паршивым было то, что он прекрасно знал на него ответ. И руки его больше не дрожали.