You can make me whole

На рассвете Тор и Один оседлали коней и отправились из спящего дворца через весь Асгард в горы к ущелью, откуда брали своё начало тайные тропы в различные миры. - Будь осторожен, сын. Если тебе удастся вернуть Локи из Хельхейма, ты станешь великим героем, сделавшим то, что до тебя не удавалось никому, а твоему брату будет возвращена его сила. Если не удастся, то постарайся вернуться сам. И помни, Хель коварна, не позволяй ей загнать себя в ловушку. - Не волнуйся, отец. Я вернусь вместе с Локи. Обещаю, – глаза Тора горели радостной уверенностью, что вызывало у Одина гордость и улыбку. - Смотри, вот тут тропа. Она приведёт тебя прямо к Хель, минуя все препятствия. Обязательно запомни то место, где ты сделаешь первый шаг с неё на землю загробного мира, оттуда по этой же тропе ты сможешь вернуться. Не запомнишь – не сможешь её найти, и тогда тебе уже никто не поможет выбраться. Сказав напутственные слова, Всеотец взял руку Тора и положил на невидимый канат. - Это что-то вроде поручня. Смотри не отпускай его, потому что эта тропа, как и все остальные, невидима. Более того, она и все, кто оказывается на ней, скрыты от глаз Хеймдалля. Держись за поручень правой рукой, и тогда под ногами у тебя будет твердь. - Спасибо, отец, - надежда и радость в глазах Тора сияли ярче впервые за несколько дней ослепляющего Асгард яркого солнца. - Удачи, сын, - тихо произнёс Один, когда Громовержец, ступив на тропу, исчез из виду. *** Мрачное тёмное царство встретило Тора гробовой тишиной. Лишь слабые отзвуки плеска вод реки Гьёлль и шумного дыхания чудища Гарма доносились где-то далеко позади, за каменной стеной с большими тяжёлыми воротами, – тропа привела бога сразу туда, докуда обычно не удавалось дойти смертным, вздумавшим соваться в этот странный и пугающий мир. Здесь не было горизонта и визуального разделения на землю и небо – весь мир вокруг представлял собой серо-коричневую субстанцию с оттенками рыжего. Казалось, что ты висишь в воздухе или каком-то другом однородном пространстве, и лишь твердь под ногами указывала на то, что ты стоишь на земле. О том, что эта твердь не обрывается в сантиметре от тебя, можно было узнать, только сделав следующий шаг. Освещение было не белым, как от солнца, которое привыкли видеть в Асгарде, Мидгарде и других мирах, а каким-то буровато-красным и исходило не сверху и даже не снизу, ибо, если приглядеться, и там и там было темно, а откуда-то изнутри окружающего пространства. Тор понял, что именно этот таинственный источник света как раз и создавал оттенки рыжего в серо-коричневой субстанции, позволяя глазу различать вокруг материальные объекты. Сделав первый шаг с тропы на землю этого мира, Громовержец довольно долго стоял, не выпуская из рук конец невидимого каната-поручня, пытаясь привыкнуть к столь необычным условиям и запомнить это место, что поначалу казалось невозможным. Но через некоторое время зрение бога приспособилось, и он с удивлением отметил, что, несмотря на такое странное и тусклое освещение, в Хельхейме практически такая же хорошая видимость, как и в Асгарде, за исключением разнообразия цветов. Так, богу грома удалось различить под ногами листву странного растения, доходившего ему почти до колен, напоминавшую скрученные бараньи рога и совершенно сливающуюся с окружающей средой. Тор прикоснулся к листьям – они рассыпались, словно пепел, оставив твёрдые, будто каменные, стебли. Громовержец обхватил один и попытался дёрнуть, но стебель не поддался. Со стороны это выглядело так, будто кто-то, кроме него самого, пытается поднять с земли Мъёлльнир. Оценив крепость растения, Тор внимательно огляделся в поисках чего-то подобного, но, убедившись, что оно здесь одно, привязал конец невидимого каната к стеблю, решив, что запомнил место своего прибытия. Теперь нужно было отправляться на поиски Локи и как можно скорее забрать его из этого странного мира. Впереди виднелась ещё одна высокая, почти как та, что окружала царство мёртвых, крепостная стена с коваными воротами, выделявшаяся своей плотной чернотой, и повелительница этого мира в кристально-белом одеянии, с выражением торжественной холодности наблюдавшая за незваным гостем с одной из башен тех ворот. «Очевидно, эта стена огораживает некое подобие города», - подумал Громовержец. Он на всякий случай крепко сжал в руке Мъёлльнир и решительно, но аккуратно зашагал к обители Хель. С каждым шагом бог чувствовал, что приближается к своей цели и что ни в коем случае от неё не отступит, какие бы испытания ни устроила ему хранительница этого мира. В том, что он сможет с ней договориться, Громовержец был уверен. Хель спустилась со своей башни и встречала гостя у подножия ворот. Её белая тонкая фигура на чёрном фоне конструкции, которая, сразу видно, не была творением местной природы, сильно выделялась из общего колорита. По мере приближения Тор смог получше разглядеть черты богини смерти. Это была высокая худощавая женщина в белом платье с длинными рукавами, в складках которого она прятала одну руку. У неё были длинные чёрные волосы, полностью скрывающие половину лица, на фоне мелких черт которого ярко выделялись большие зелёные глаза с густыми ресницами. Внезапно Громовержец поймал себя на мысли, что эта женщина напоминает ему Локи, но он тут же постарался об этом не думать. Тор остановился на расстоянии двух шагов от Хель. - Приветствую тебя, повелительница мира мёртвых. Я Тор из Асгарда, сын Одина Всеотца. Я пришёл, чтобы… - Я тоже приветствую тебя, Тор, сын Одина, - перебила Хель. - Я догадываюсь, зачем ты явился сюда, в место, в котором никто из живых не желал бы оказаться. Но прежде чем ты озвучишь цель своего визита в мой скромный мир, изволь воспользоваться моим гостеприимством и осмотреть мои владения. Проходи. Хозяйка приоткрыла створку высоких ворот, предлагая Громовержцу войти. Бог без колебаний принял приглашение, шагнул внутрь и тут же остановился. За этой стеной мир мёртвых был похож на огромнейший промышленный комплекс, как называл подобные вещи в Мидгарде Тони Старк. Вокруг стояли гигантские котлы и трубы, причудливыми соединениями сообщавшиеся между собой. Они были настолько высокими и огромными, что никак не возможно было понять, сколько их здесь, какую часть от всего Хельхейма они занимают, и какого размера он сам. - Следуй за мной, Тор, - проговорила за спиной бога Хель и повела его в ту самую башню, из которой наблюдала за ним. Громовержец молча пошёл следом. Войдя в круглую башню, бог заметил широкий постамент по высоте на уровне пояса, к которому вели ступени. Под постаментом была ниша. Тор заглянул туда и увидел трёх человек, мужчин, цепями прикованных к огромному металлическому винту. Громовержец удивился, но сам толком не понял, чему именно: тому, что люди были обнажены и выглядели очень измождёнными, худыми, с впалыми щеками и синяками под глазами, тому, что они были, тем не менее, в своих прижизненных оболочках, или же тому, что это были действительно люди, а не асы. Вдруг один человек поднял голову и увидел Тора. Его взгляд тут же помутнел, как у умалишённого, и человек забился в бешеной истерике, начал рваться из ниши, едва не ломая скованные руки и то и дело раскрывая рот, будто в крике, но не произнося ни слова. Через миг к нему подключились и остальные. Громовержец резко отпрянул от края ниши, сделав пару шагов назад. - Что всё это значит? – спросил бог у Хель, успевшей подняться на постамент и ожидавшей его там. - Сейчас узнаешь. Иди сюда. Тор поднялся к ней и увидел, что в самом центре постамента был стеклянный люк. - Вверх! – скомандовала властительница, и люди стали медленно, с огромными усилиями, толкать перекладины, к которым были прикованы, и крутить винт, заставляя постамент подниматься. - Слишком медленно! Быстрее! – послышались хлёсткие удары, будто невидимые плети стали подгонять узников, корчащихся от боли, но молчаливо пытающихся ускорить темп. - Почему они так себя ведут? – спросил Тор. - А разве ты не слышал, что Хельхейм – это место, где души умерших претерпевают тяготы и лишения? Скажем так, это их работа, - с сарказмом ответила хозяйка. - Я догадался. Но почему эти люди пытались наброситься на меня? И почему это вообще люди? Я слышал от своих друзей из Мидгарда, что после смерти они не попадают в Хельхейм. - Я отвечу на все твои вопросы, Тор. Не торопись. Можешь считать, что у нас полно времени. Потому что здесь, в Хельхейме, оно вообще отсутствует. Больше Громовержец не задавал вопросов. Постамент остановился, Хель и Тор сошли на каменный пол и направились к винтовой лестнице, ведущей вверх, на смотровую площадку. - Вот они, мои владения, - произнесла Хель, подходя к краю, и облокачиваясь на перила. С этой точки открывался вид на огромный город с гигантскими сооружениями, напоминающими вечно голодных тяжело дышащих монстров, и маленькими фигурками обитателей этого мира, узников, беспрестанно копошащихся и обеспечивающих бесперебойную работу этих сооружений. - То, что ты видишь, Тор, - это энергетический центр вселенной. Здесь Иггдрасиль черпает те ресурсы, которые обеспечивают возможность жизни в его мирах. Эти котлы питают корни священного Ясеня парами первозданной энергии. По его ветвям она течёт в ядра миров, заставляя эти миры вращаться, создавая в них время, отрезками которого измеряются отдельно взятые проявления жизни, наделяя миры способностью производить жизнь в целом, отмеряя начало и конец каждого её составляющего, - богиня смерти говорила тихо и размеренно, осознавая себя творцом вечности. Тор слушал внимательно, но настороженно, пытаясь понять причину такого поведения Хель. - Источник этой энергии – великая тайна для живых, которую и тебе не дозволено знать. Однако привести её в движение можно только при помощи послежизненной силы, иными словами, стараниями душ умерших. Поэтому здесь используется только ручной труд. Хель взмахнула рукой, и находящиеся внизу сооружения будто приблизились – Тор смог разглядеть, что происходит внутри них. В каждом котле двигалось не менее сотни душ. Каждый был к чему-то прикован и занят своим делом: кто-то крутил педали, вращал гигантские маховики, шестерёнки, кто-то беспрестанно таскал топливо и забрасывал в жаровню, чтобы кто-то другой усилиями своих лёгких раздувал и поддерживал огонь… Все до единой души выглядели как при жизни – имели телесные оболочки. Здесь были представители всех восьми миров, мужчины и женщины. Не было только детей. - После смерти души всех не попавших в Вальгаллу отправляются сюда, чтобы обеспечивать жизнь тех, кому только предстоит к ним присоединиться. Каждая душа – это сгусток энергии, изюминка, нотка пикантности, приправляющая собой вселенский поток сверхмощной силы. Тебе может показаться ужасным всё, что творится здесь, но на самом деле всё сделано с максимальным удобством для них. За недолгое время жизни души привыкли находиться в телах, и им сохраняют иллюзию тела, чтобы было проще воспринимать всё, что с ними происходит. Более того, каждый волен выбрать тело любого возраста из прожитого им, поэтому, как правило, все выглядят молодыми. Каждая душа растрачивает силы при жизни. Те, кто успевает растратить их полностью, попадает в Вальгаллу как очищенное облачко пустоты. Те же, у кого силы остаются, вкладывают их во вселенскую энергию. Понемногу. Вне времени, но бесконечно долго, пока, наконец, с последними каплями не вливаются в общий поток и не приходят снова в какой-либо из миров в виде очередного сгустка жизни. Ты был удивлён, увидев здесь людей. В чём-то твой друг из Мидгарда был прав в отношении их. Дело в том, что при жизни все разумные существа под наносными идеями и заботами лелеют лишь одну мысль – они представляют то место, куда попадут после смерти. Этих мест не так много, у них есть свои названия и свои повелители. И все эти места находятся здесь, в Нифльхейме. И все души выполняют одну и ту же задачу, просто под руководством того правителя, о котором они знают и в которого верят. Поэтому в Хельхейме мало людей. Все они в основном сосредоточены в местечке под названием «Ад». Это недалеко отсюда. Однако и среди людей есть такие, кто знает о Хельхейме и, грезя Вальгаллой, попадает в итоге сюда. Переход в мир мёртвых мгновенен, и все души теряют память, чтобы не быть больше привязанными к жизни. Но при этом они долгое время чувствуют что-то смутное, но не могут объяснить, что. И, что очень важно, не пытаются. Пока не увидят живого. Ты, Тор, для них как ключ к тому, что они на самом деле так жаждут вспомнить, как глоток жидкости, напоминающий об этой жажде. Поэтому те люди так хотели прикоснуться к тебе. Громовержец молча слушал рассказ Хель, наблюдая за измождёнными и безэмоциональными движениями трудящихся душ. Он не отрывал от них взгляда, рассматривая котёл за котлом, здание за зданием, делая вид, что очень увлечён рассказом. Но Хель понимала, кого Тор беспрестанно искал взглядом… - А вот это, - владычица снова взмахнула рукой, и все здания и сооружения, которые так увлечённо рассматривал Тор, к его плохо скрываемому разочарованию, унеслись далеко-далеко вниз, а вместо них приблизился совершенно другой участок, откуда-то издалека, - зона контроля. Здесь у нас обитают дети. На приблизившемся пространстве расположился огромный парк развлечений. Здесь было множество каруселей, непрестанно вращающихся горизонтально или вертикально, быстро или, напротив, очень медленно. Присмотревшись, Громовержец заметил, что все карусели заняты детьми, среди которых были те, кто радовался, визжал и смеялся, те, чьи лица выражали приступы дурноты и усталость и те, чьи лица не выражали вообще ничего. - Да, души детей тоже попадают в Хельхейм. Им, в отличие от взрослых, скорее даётся шанс вернуться в жизнь, их энергия расходуется быстрее. При этом детям не нужно страдать столь долго, внося свой вклад в общий поток посредством тяжёлого физического труда. Однако ещё неизвестно, чья участь лучше. Эти «карусели» контролируют объёмы энергии, вырабатываемой в мирах самой жизнью, - энергию радости, счастья, веселья, а также гнева, разрушения, агрессии и т.д. Эту энергию живые вырабатывают сами, и, с одной стороны, «карусель» реагирует на неё как датчик. Чем больше данного вида энергии выделяется, тем быстрее она крутится. Однако если замедлить движение «аттракциона», то уменьшается и количество выделяемой энергии данного вида в мире. Скажем так, наши «карусели» контролируют баланс выделяемых формами жизни побочных энергетических продуктов. Если «карусель» легка, она крутится быстро, значит в каком-либо из миров увеличивается выброс определённого вида энергии. Каждый ребёнок замедляет движение «аттракциона», при этом его личная энергия вплетается в энергию вращения, возвращаясь обратно в мир. Попадая сюда, дети сразу же занимают места на «каруселях». Поначалу они безумно радуются, однако вскоре это начинает надоедать, ведь движение и на секунду не останавливается… Душам не может быть физически плохо, их не может вырвать, у них не кружится голова, но иллюзии тел создают и иллюзии чувств… Первые пару лет. Потом это проходит, и всё начинает восприниматься как данность. Тор смотрел на всё это, стараясь не показывать переполняющих душу эмоций. - А если дети умирают во младенчестве? Они тоже попадают сюда? – почему-то этот вопрос возник в голове. - Да, - слова бога грома не выглядели для Хель неожиданностью, - но их души – это чистые сгустки энергии, поэтому они сразу же помещаются в котлы, присоединяясь к первозданному источнику, и отправляются снова в жизнь. Повелительница мира мёртвых движением руки отодвинула изображение детского парка обратно и продолжала молча созерцать свой мир, в котором было несколько других зон, которые Тор не мог разглядеть, и которые, по всей видимости, ему не собирались показывать. - Ну вот, Тор Одинсон, ты и познакомился с моим миром, узнал то, чего не знает ни одна живая душа, - Хель пристально смотрела в глаза бога грома. - Меня ждёт расплата за эти знания? – так же пристально глядя в ответ, произнёс Тор. - Но я пришёл не за ними и не искал их, и это будет чересчур подло с твоей стороны удержать меня здесь за то, что ты сама раскрыла тайны… - Что? Удержать тебя? – Хель изобразила искреннее изумление. - Не нужно обвинять меня в жульничестве, Громовержец, ко мне все попадают по праву. - Тогда зачем же ты поведала о том, о чём не дозволено знать живым? На незакрытой волосами половине лица Хель появилась довольная хитрая улыбка. - Затем, Тор, что тебе предопределено попасть в Вальгаллу. Ты сильный и смелый воин, не жалевший в бою своей жизни, ты бог и защитник невинных, и, разумеется, твоя душа стоит многих, и представляет для меня очень лакомый кусочек. Но я не хочу поступать нечестно, поэтому показываю тебе то, что ожидает тебя вместо праздного блаженства Вальгаллы, в случае если ты заключишь со мной сделку о чём бы то ни было. Я предупреждаю тебя об этом прежде, чем ты объявишь о цели своего визита в моё царство. Ты ведь пришёл не просто так, верно? Подумай хорошенько, стоит ли это того? Громовержец был готов к тому, что Хель будет ставить подобные условия, но за возвращение брата он готов был променять послежизненные блаженства Вальгаллы на тяготы и мучения Хельхейма, лишь бы только ему позволили дожить эту жизнь. - Я пришёл, чтобы забрать из царства мёртвых моего брата Локи, - не раздумывая, ответил он. - Локи… - многозначительно произнесла властительница и кивком позвала Тора за собой. Они вновь взошли на постамент, который тут же начал спускаться вниз. Но, проехав пару метров, он остановился. Хель сошла на пол и повела Громовержца к лестнице, ведущей, казалось, прямо внутрь каменной кладки стены башни. - Локи бог коварства и лжи. Он очень сильный маг, и его душа так же неисчерпаема и сильна, как и твоя, бог грома. О, как сладко было бы заставить его энергию становиться частью живительного потока, пустить его язвительность, коварство и плутовство на созидание чистого блага. Это была бы величайшая ирония всего мироздания. Но… - Хель и Тор подошли к решетчатой двери небольшой каменной камеры. Сердце Громовержца забилось в ожидании увидеть измученного брата, такого любимого, такого родного… Но в камере на деревянной скамейке спиной к двери сидел крошечный карлик, ростом не более полуметра, в рубашке до пяток и шутовском колпаке. В полной тишине он монотонно наклонял голову то в одну, то в другую сторону, и бубенчики на колпаке издавали слабый звон. Непонятно почему, мурашки холодком пробежали по спине Тора. - Но Локи и здесь всех провёл. Обманул саму смерть. Поиздевался надо мной, прислав вместо своей души лишь свою Глупость! Карлик резко обернулся, и Тор с ужасом увидел в его лице черты брата, искажённые странными гримасами и совершенно безумным взглядом. Он спрыгнул с лавочки и начал скакать по камере, показывая приблизившимся богам язык и ковыряясь в носу. - Что это значит? – в полнейшем недоумении произнёс Громовержец. - Это… Это же не Локи… - И да и нет, Тор, - путано отвечала Хель. - Локи был сильным магом и недаром слыл богом хитрости. Прежде чем умереть, он каким-то образом разделил свою личность на несколько составляющих, сочетавшихся в нём при жизни и разделившихся после её завершения. Когда он умер, части его внутреннего «я» разлетелись и оказались в разных мирах, получив при этом телесные оболочки. Но когда жизнь прекращается, душа обязательно должна попасть в загробный мир, поэтому Локи не мог не прислать мне часть своей души, но при этом не мог упустить возможности поиздеваться надо мной, показать, что в Хельхейм могла попасть лишь его Глупость. Громовержец был в полнейшем ступоре. Он неотрывно смотрел на существо в камере и не мог произнести ни слова. Хель была довольна произведённым на бога впечатлением. - Так что, Тор, это весь Локи, который у меня есть. Ты можешь вернуть его в Асгард, а сам остаться здесь, - бог грома перевёл взгляд на царицу, но Хель не дала ему вымолвить ни слова. - Однако это лишь одна из частей его личности. Я предлагаю тебе выгодную сделку, Громовержец. Если ты найдёшь все части и представишь их мне, я отдам тебе того Локи, которого ты видишь перед собой, и не буду вообще претендовать на твою душу, даже после смерти, если, конечно, ты сам не закроешь себе путь в Вальгаллу. Слово Хель нерушимо. Выбирай, Тор. Ты озвучил цель своего визита, а посему отказываться поздно, либо один вариант, либо другой. Так что же? - Я найду остальные части Локи, - лаконично ответил Громовержец. - Вот и славно! – просияла владычица царства мёртвых, - Но помни, сын Одина, ты заключил сделку, и если ты откажешься от поисков составляющих личности бога лжи, я заберу твою жизнь, твою душу в вечное служение. - Мне не нужны твои угрозы, Хель. Я найду своего брата во что бы то ни стало. Царица увела Тора прочь от камеры. Боги вновь взошли на постамент и спускались молча. Затем Хель лично открыла внутренние ворота её «города» и проводила Громовержца до того места, куда он прибыл. В условиях странной видимости бог грома поймал себя на мысли, что никак не может найти тот стебель растения, к которому он привязал край невидимого каната. - Держи, - богиня смерти с улыбкой протянула его Громовержцу. Тор странно покосился на неё. - Я не так коварна и вероломна, как мог обо мне рассказывать твой отец. К тому же мы заключили сделку, мне нет смысла жульничать. Бог грома принял из рук Хель канат-поручень и, ступив на тропу, исчез из виду, отправившись в Асгард.