You can make me whole

Ночь в темнице Ванахейма существенно отличалась от дня, несмотря на полное отсутствие света в любое время суток. Напрасно Тор думал, что его поместят туда, где пребывал раньше Локи. Для сына царя Асгарда выделили камеру в особом отсеке подземелья, который не открывали больше сотни лет. Он находился значительно глубже и был полностью изолирован от других помещений и от мира вовсе. В древние времена предки Симиана выбрали для строительства этой тюрьмы особый участок подземелья. Здесь проживали ужасные существа, нечто среднее между мидгардскими медведями гризли и асгардскими пузатыми чибисами, только облачённые в каменные панцири, как голумы, и в разы кровожаднее любого ванахеймского хищника. Они обладали чутким обонянием, способным учуять живое существо даже за толщей титана, из которого были сделаны стены бункера. Из-за этого они кидались на стены как оголтелые, тяжело и гулко ударяясь камнем о металл, но, по счастью, не пробивая его. Пока. О теоретической возможности победы каменного голодного упорства над металлической преградой доподлинно Тору известно не было, и он бы честно предпочёл не проверять. Но эксперимент уже начался. Собственно, так Громовержец и понял, что наступила ночь. Среди весьма скудных знаний о данных представителях фауны Ванахейма были сведения о том, что они начинают проявлять активность ночью. Почему на подземных существ влияет время суток, Тор не имел ни малейшего понятия, но подозревал, что это как-то связано с Луной. И вот сейчас глухие тяжёлые удары создавали звонкий нестерпимый гул, от которого никуда нельзя было скрыться. Тор потерял счёт оглушительным ударам, всё слилось в единый непрекращающийся убийственный звук, и казалось, голова вот-вот лопнет, когда внезапно всё сменилось столь же оглушительной тишиной. Контраст был настолько разительным, что Громовержец закричал изо всех сил, чтобы поверить в то, что он не оглох на самом деле. Он услышал себя, будто издалека. А потом также издалека услышал скрип открывающегося замка. В ту же секунду зажёгся яркий белый свет, как в мидгардской больничной палате, где сына Одина когда-то нейтрализовали люди одним уколом. После длительного пребывания в кромешной темноте Тор не мог открыть глаз в таком ярком свете, и даже сквозь закрытые веки чувствовалось неприятное давление. - Смотреть в глаза, узник, когда к тебе приходит инквизитор, - прозвучал до боли знакомый голос, и хлёсткая пощёчина обожгла лицо металлом наручней. Капля солёного попала на губу. Тор дёрнул руками, но они были крепко зафиксированы за спиной. Громовержец попытался разлепить веки, понемногу привыкая к яркому свету и начиная различать перед собой стройную черноволосую фигуру в доспехах королевской расцветки. - Локи, - прошептал Громовержец, - ты… Ещё одна хлёсткая пощёчина. - Моё имя Гектор. Но тебе, асгардец, престало обращаться ко мне «Ваша светлость» и только тогда, когда я позволю тебе говорить. Итак, расскажи мне, какой заговор твой царь замыслил против короны и народа Ванахейма? Тор поднялся с пола и хотел было шагнуть в сторону нахальной части души его брата, но кандалы, приделанные толстыми цепями к стене, не позволили ему этого сделать. К тому же, в ту же секунду его тело прошил мощный заряд электрического тока (это напомнило первую встречу с Дарси), и Тор вновь упал на пол. Локи присел рядом, вертя в руках жезл, потрескивающий и переливающийся яркими электрическими искрами. - Как забавно, - произнёс черноволосый парень, внимательно разглядывая жезл, - Тор Громовержец, а, как обычный ван, боится молний. – Он перевёл уверенный лукавый взгляд на Одинсона. – Не стоит делать резких движений, асгардец. За дверью караулят двое стражников, из тех громил, что охраняют вход в королевский замок. Так вот, стоит мне нажать вот эту кнопочку, - Локи показал чудной браслет поверх одного из наручней, напоминавший одно из изобретений Старка, - как они в один миг окажутся здесь и нейтрализуют тебя как самого опасного преступника. Поверь, лучше тебе не знать, как это. - Зачем ты это делаешь? – произнёс Тор, глядя Локи в глаза, пытаясь найти там… хоть что-то. – Зачем ты подставил меня? - Иначе меня могли казнить, - ответил Локи таким тоном, будто у него спросили абсолютнейшую глупость. - Хорошо, ты спас свою шкуру за мой счёт, и я в принципе не против такого хода событий. Но теперь ты должен освободить меня. Локи насмешливо вскинул бровь. - С какой стати? Тор озадачился. - Но ведь я же помог тебе избежать гибели. - Э-нет, - протянул парень, - я помилован великодушием моего короля за разоблачение шпиона из другого мира и предотвращение осуществления заговора. - Но ведь нет никакого заговора! Ты всё это выдумал и знаешь об этом! - Это неважно, – прошептал Локи, приблизившись к лицу Тора настолько, что тот мог почувствовать его дыхание, и приставив к его подбородку искрящийся электрический жезл. – Мой царь назначил меня инквизитором, а значит, я должен проследить за тем, чтобы ты был хорошенько разукрашен. Стража, сюда, - едва не пропел парень, нажимая кнопку на браслете и следом давая разряд жезлом в шею Тора. - А-а-ар-р-р! – вскрикнул пленник, дёрнув оковы изо всех сил. Инквизитор отпрыгнул, и в ту же секунду Одинсона скрутили двое здоровых чернокожих стражников. - Наш шпион не желает говорить. В пыточную его. *** Тор открыл глаза, вновь ослеплённый ярким светом. Он попытался пошевелиться и понял, что «распят» на какой-то вертикальной поверхности, босые ноги закованы в металл от ступней до колен, а из одежды на нём лишь исподние штаны. Громовержец огляделся. Вокруг была довольно большая белая комната, щедро уставленная различными жуткими приспособлениями для пыток. Стены вновь гудели от ударов каменных панцирей о металл. Получается, была ночь, хоть яркий свет и сбивал с толку. Только вот сколько времени прошло с визита к нему Локи, Тор не знал. Он попытался пошевелить руками и понял, что они затекли и вовсе его не слушаются. Хотелось есть. И непонятным, странным образом – спать. Глаза слипались, унося его в мир видений. - Итак, асгардец, ты придумал, что поведаешь мне про заговор? – разбудил Тора бодрый и ехидный голос Локи. Громовержец кое-как разлепил веки – Локи довольно ухмылялся, сверкая начищенным металлом наручней, и вертел в руках нечто вроде толстой кожаной плети с металлической рукоятью и острыми блестящими шипами на наконечнике. В какой-то момент Тору показалось, что в саму кожаную плеть также искусным образом были вплетены острые металлические лезвия, мимолётно сверкающие в ярком освещении. - Я жду, - произнёс Локи и медленно отвернулся, как преподаватель, скучающе ожидающий ответа от нерадивого студента. Затем он резко развернулся – и резкий свист разрезал воздух. Громовержец вскрикнул и вздрогнул всем телом. Острая боль ошпарила ему правую грудь чуть повыше соска. Тор опустил голову – из глубокого алого пореза стекала струйка крови. - Ты, видимо, не понял, принц Асгарда, ты больше не гость здесь. Ты преступник. А я инквизитор, единственный представитель власти, от которого зависит твоя судьба. Для тебя всё равно что король, - медленно и с наслаждением проговорил Локи, довольно любуясь результатом своего деяния – с улыбкой следя за струйкой крови, прокладывающей себе путь от широкой и крепкой груди Громовержца вниз по животу, выбирая углубления и очерчивая красным рельеф стальных мышц. - Локи, прошу тебя, прекрати это. Давай поговорим. В это трудно поверить, но… Аррр! - Ещё один хлёсткий удар рассёк Тору кожу под левым ребром. Кровь быстрой тёплой струйкой устремилась вниз, красным пятнышком скапливаясь под завязками исподних штанов. - Разве я разрешал тебе болтать? Или у тебя что-то с памятью, Тор Одинсон? Напоминаю, твой ответ должен содержать информацию о заговоре Асгарда против Ванахейма и начинаться со слов «Ваша светлость». Попробуем ещё раз. Итак? Тор устало и зло посмотрел на Коварство Локи. В том, что перед ним именно оно, Громовержец уже не сомневался. - Нет никакого заговора. И ты мой брат, я не собираюсь называть тебя… - Следующий удар пришёлся на левую ключицу. - Ты знаешь, царь дал мне ровно неделю на общение с тобой. Он, конечно, помнит, что асгардцы выносливы и вполне могут протянуть неделю без еды и воды. Но твоё преступление слишком серьёзно, чтобы держать тебя здесь дольше. – Локи приблизился к узнику и в задумчивости стал водить пальцем по струйкам крови, стекавшим по его телу, повторяя проложенный ими путь. – А моя работа заключается в том, чтобы заставить тебя выдать признание раньше. Либо приложить к этому все усилия и представить Симиану достойные доказательства моей работы. Так что… - Локи задумчиво поднёс окровавленный палец к губам и облизал его. - Ты с ним спишь? – Вопрос был крайне неожиданным, так что Локи резко отступил от Тора на шаг и замахнулся было для очередного удара. Громовержец напрягся, готовясь принять новую порцию острой обжигающей боли, но Коварство Локи опустило руку и, усмехнувшись, посмотрело Тору в глаза. Одинсон знал этот взгляд. Видел не один раз. Он уже привык, что если Локи смотрит так, то нужно насторожиться и в ближайшее время быть начеку. Теперь он знал, что так смотрит Коварство его брата. - Я бы сказал, что тебя это не касается… Но у тебя такое лицо, что я, пожалуй, отвечу. – Коварство Локи подошло к Тору вплотную и мазнуло пальцем по его губам. – Да, я провожу ночи в постели царя Симиана. – Лицо Тора помрачнело, и инквизитору это понравилось. – Он такой страстный и ненасытный, - с наслаждением продолжил Локи, наблюдая, как лицо Громовержца искажается яростью, а руки сжимаются в кулаки. - Знаешь, каково это носить на открытых участках тела его метки и ловить на себе завистливые взгляды придворных? Тор, наконец, сорвался и с грозным рыком изо всех сил дёрнулся, едва не сорвав оковы на руках, но мощный, гораздо сильнее, чем до этого, электрический разряд прошил его тело, лишив возможности двигаться. - До встречи, асгардец, - промурлыкал Локи ему в лицо. – Советую тебе всё-таки придумать план заговора против нашего царя, который ты с треском провалил. *** Следующий визит Коварства Локи Тор встретил в странной позе. Он совершенно не помнил, как его передислоцировали, и очнулся, стоя босыми ногами на полу, будучи распятым грудью на длинном металлическом столе, руки вытянуты вперёд и закованы металлическими креплениями. Яркий свет по-прежнему бил в глаза, а ехидный голос резал воздух колкими издёвками. - Знаешь, Тор, я долго думал, с какой целью ты прибыл в Ванахейм, почему захотел вытащить меня из заточения и спасти от смерти. Мне всё это казалось странным. Но в прошлый мой визит ты сам открыл мне глаза. - Серьёзно? – Тор заинтересовался. Ему казалось, что он объяснил всё ещё при первой их встрече, когда Коварство Локи было в заточении. – Ничего, что я к тебе не лицом? Свистящий удар – и уже знакомая плётка острой болью хлестнула по спине. - Я не разрешал тебе говорить, - почти прошептал Локи где-то около уха Громовержца. – Так вот, - продолжил он, как ни в чём не бывало, - ты не выдержал и спросил, а потом так взбесился, когда узнал, что я сплю с царём Симианом, что я всё понял. Асгарду не выгодно развязывать войну против Ванахейма, и ты захотел стать фаворитом царя Симиана. - Что?! – Ошеломлённый Тор попытался поднять голову, но в такой позе у него ничего не вышло. – О Великий Один! Локи, сразу видно, что твой Разум сейчас не при тебе. Ещё один хлёсткий удар пришёлся в этот раз на поясницу. - Ты слишком много болтаешь, Тор. - Ухмыляющееся лицо черноволосого парня возникло перед Громовержцем. – Мне это надоело. - Что ты… - Проворные руки в мгновение ока заткнули рот Одинсона кляпом и застегнули на затылке тугой ремешок. - Знаешь, я передал царю твои слова. И он решил, что ты как высокопоставленная особа достоин его милостивого поощрения. Симиан выражает надежду, что после этого ты всё же расскажешь мне о заговоре. Коварство Локи на секунду удалилось из поля зрения Тора, затем вернулось, держа в руке огромных размеров и анатомической точности фаллоимитатор. Одинсон видел нечто подобное в Мидгарде в музее и знал его предназначение. Он широко раскрыл глаза и недоверчиво посмотрел на инквизитора. Тот держал в руках и бережно оглаживал «инструмент», задумчиво проводя пальцами по широкой головке, затем по выступающим «венам», медленно спускаясь вниз. Возникшая на периферии сознания мысль повергла Громовержца в ужас, но от зрелища такого Локи в штанах стало тесно. - Эта модель выполнена со слепка Его Величества специально для его обожателей, подобных тебе. Это ещё один способ, которым он прикладывает… эм… руку к свершению правосудия, - усмехнулся Локи. – Хотя на самом деле у него меньше, - шепнул он Тору в самое ухо, обдав его горячим дыханием. Тор дёрнулся, но оковы крепко держали его руки и ноги. Коварство Локи исчезло из видимости, оказавшись позади Громовержца. Одинсон почувствовал, как дёрнули шнуровку на его штанах, и тёплые пальцы стянули их вниз. Кожу тут же обдало прохладой, а твёрдый член соприкоснулся с ледяной металлической поверхностью стола. Сзади раздался щелчок, будто зарядили какое-то устройство, потом раздалось тихое монотонное жужжание. Только сейчас Одинсон обратил внимание на то, что его ноги широко расставлены. Когда его обнажённого выставленного отверстия коснулось что-то твёрдое, Тор протестующее замычал и задёргался изо всех сил, стараясь вырвать к йотунам металлические оковы, пытаясь призвать молот и всю свою магию. Но, увы, сейчас он был так же беззащитен, как когда впервые оказался в Мидгарде. Механическое устройство ритмично совершало колебательные движения, Громовержец мычал и пытался вырваться, раздираемый яростью и болью. Локи стоял чуть в стороне и с коварным блеском в глазах заворожено наблюдал за происходящим. Его дыхание учащалось, становилось прерывистым, а рука сама потянулась вниз, высвобождая из узких одежд возбуждённый член. Парень на мгновение закрыл глаза и сжал его едва не до боли, тяжело дыша, затем снова стал смотреть, жадно впитывая взглядом происходящее, и быстро задвигал рукой. Коварство Локи само не могло дать себе отчёт в том, что так сильно возбудило его, пытка и унижение врага, который по сути и врагом не являлся, осознание своего превосходства и безнаказанности или просто зрелище, которое являл собой этот крепкий золотоволосый парень, обнажённый, раскрытый, потный, раздираемый этим странным орудием пыток. Локи смотрел в полные ярости и злости глаза, в которых, однако, не было ненависти, и какая-то мысль мелькнула на периферии сознания, но парень не успел ухватить её. С громким стоном он привалился к стене, пережидая оргазм. А через несколько минут выключил орудие и вновь предстал перед измученным Тором. - Ну что, асгардец, можешь считать, что ты отведал милости нашего царя, - произнёс он, снимая с узника кляп. - Ты идиот, - произнёс Тор мидгардское ругательство, пытаясь отдышаться. – Я пришёл сюда не ради царя Симиана. Я спросил, спишь ли ты с ним, потому что раньше ты спал со мной. - Что? – На лице Коварства Локи отразилось замешательство. – Ты, видно, тронулся умом, асгардец. Сначала называешь меня братом, даёшь мне имя Локи, хотя, признаться, что-то в нём есть, теперь несёшь околесицу, будто я спал с тобой. Я никогда не был в Асгарде, Тор. - Тогда вспомни своё детство или хотя бы то, как ты попал сюда. Не можешь? То-то же. Локи задумался. Потом развернулся и молча ушёл, оставив яркий свет и дальше раздражать измученного бога грома. *** Коварство Локи не приходило довольно долго. Вместо него спустя какое-то время явились громилы-стражники с электрошокерами и двойным разрядом «вырубили» измождённого без воды и еды Тора. Громовержец очнулся снова в кромешной темноте. Он уже не был прикован к плоской поверхности, сидел на холодном каменном полу, из одежды на нём снова были исподние штаны, руки на этот раз были скованы впереди. «Неужели?», - подумал асгардец. Положение рук было довольно удобным и, казалось, на этот раз разорвать оковы не составит труда. Тор сделал глубокий вдох и резко дёрнул руками в стороны. Но цепь между наручниками лишь натянулась, звякнув и насмешливо показав, что рваться не собирается. К тому же, Громовержец обнаружил неприятную вещь: от его оков также тянулась толстая цепь, которая крепилась к стене на уровне колен, из-за чего Тор мог либо сидеть на полу, либо стоять, лишь согнувшись под углом девяносто градусов. Бог усмехнулся. Какой смысл сейчас в том, что он сын царя Асгарда, когда верный Мъёлльнир ему пришлось сдать под магическую защиту Ванахейма, а его собственная магия, как он уже убедился, была надёжно заблокирована стенами этой тюрьмы. Локи… Как же Тору его сейчас не хватало! Настоящего, целого, такого родного и тёплого. Одинсон был уверен, что его Локи не стал бы так обращаться с ним. А ещё он не стал бы…По крайней мере очень хотелось в это верить. Мысли о том, что Коварство Локи спит с Симианом, вызывали в душе яростный трепет. Оно же не Похоть, которая хочет секса ради секса? То, что оно сотворило с Тором в свой последний визит, вызывало ещё и неприятную дрожь во всём теле. Насколько далеко эта часть личности Локи ещё может зайти? Тор сидел и думал, усердно пытаясь разгадать, какая же цель движет Коварством Локи. Радовало одно: Разум Локи был другой частью личности этого бога и существовал отдельно. Дверь скрипнула спустя, как показалось Тору, очень много времени. Громовержец приготовился к тому, что яркий свет вновь ослепит его, но вместо озарения пространства множеством белых ламп у входа заискрил электрошокер, слабо подсвечивая лицо вошедшего. - Локи? – негромко позвал Тор. Ответа не последовало. Недалеко от Громовержца щёлкнул рубильник, и один прожектор, яркий, как тысяча солнц, ударил направленным лучом ему в лицо. Тор зажмурился и отвернулся, стараясь спрятать глаза. Что-то прхладное и опасно потрескивающие почти невесомо провело по его щеке. - Знаешь, что, Тор? – вкрадчиво произнёс негромкий знакомый голос. – Завтра последний день твоего пребывания в заточении, а ты так и не рассказал мне о заговоре… Что же я доложу царю? Он убьёт тебя, асгардец. И чем больше ты будешь похож на труп, когда выйдешь отсюда, тем лучше будет выполнена моя работа. Однако сейчас… - Локи провёл своими длинными тонкими пальцами по шее Тора, переходя на плечи и спину, вызывая мириады мурашек и проклятое возбуждение. – Ты далеко не похож на труп. Что будем делать, Тор? У нас с тобой впереди ещё сутки и целый арсенал различных приспособлений для пыток. – Локи взял его за подбородок и заставил посмотреть на себя, превозмогая боль от яркого света. – Затем Симиан казнит тебя, доказывая Асгарду и всем девяти мирам, что не стоит чинить заговоры против великого Ванахейма. А потом… я думаю, начнётся война. Асы вряд ли спустят Ванахейму с рук смерть всеми любимого принца. В этой войне царь Симиан, несомненно, героически погибнет, за неимением прямых наследников передав королевскую тиару и трон любимому консорту, которым станет его самый верный слуга и поверенный – придворный инквизитор. – Локи поклонился, будто представляясь широкой публике. – Однако этого момента придётся порядком подождать, ведь тебя ещё даже не казнили. А посему у меня есть к тебе деловое предложение, Тор. Громовержец молча смотрел на инквизитора, не стремясь задавать каких-либо вопросов, с замиранием сердца ожидая услышать, что ещё придумало Коварство Локи. - Я освобожу тебя. В обмен на это ты сегодня же выкрадешь для меня тиару из сокровищницы и убьёшь Симиана. У него нет наследников, и по праву победителя ты волен будешь распоряжаться троном. И ты отдашь его мне. А я отпущу тебя в твой мир и не буду развязывать войну с Асгардом. Как тебе такое предложение? Тор внимательно рассматривал родные черты – Коварство было так сильно внешне похоже на его Локи! Пожалуй, больше, чем все остальные. Этот расчетливый твёрдый взгляд, исполненный превосходства с нотками яда. Тот Локи, которого Тор всегда немного опасался, из которого больше всего хотелось выбить дурь и заставить подчиняться. Коварный Локи. Способный предать, вонзить нож в спину. И не обладающий сейчас никакими качествами, способными его сдержать в этом порыве. - Откуда мне знать, что ты не обманешь и не убьёшь меня, как только получишь трон? – спросил Одинсон. - Ниоткуда, - с улыбкой ответило Коварство Локи. – Но у тебя просто нет другого выхода. Либо тебя неизбежно казнят по приказу Симиана, либо ты пойдёшь на мои условия. В глазах Локи плясали чертята, но чего-то в этом образе воплощения зла не хватало, и, подумав, Тор понял – в этом коварном взгляде, как бы странно это ни выглядело, не было хитрости. *** - Мне нужно моё облачение. И молот, - произнёс Тор, совершивший омовение и, всё так же оставаясь в одних исподних штанах, с жадностью поглощающий ужин в покоях инквизитора. Ванахейм мирно спал под покровом пасмурной безлунной ночи. - Твои доспехи и молот находятся в оружейной. Доедай быстрее, и я проведу тебя. А затем ты выполнишь свою часть уговора. Утром я должен полноправно носить королевскую тиару. Коридоры дворца ночью тускло освещались факелами, висящими на стенах. Локи шёл впереди, пряча в полах зелёного плаща электрошокер. - Это что, парадная одежда инквизитора? – спросил, не удержавшись, Тор. - Нет. Это будет повседневная одежда царя, - не оборачиваясь, ответил Локи. Стражник, охранявший оружейную палату дворца, поприветствовал инквизитора кивком головы и в недоумении потянулся к оружию, увидев за его спиной асгардского «шпиона». Одно молниеносное движение, и стражник, получив мощный удар током, обмяк в руках близко подошедшего к нему Коварства Локи. - Что стоишь? Помоги затащить его внутрь! Ключ у него на шее. Тор быстро открыл дверь и помог затащить внутрь стражника, усадив его подпирать дверь изнутри. - У тебя две минуты, - скомандовал Локи. В недрах оружейной Тор быстро разыскал свои доспехи и красный плащ. Тело, казалось, заискрило магией, почувствовав, что где-то рядом находится любимое оружие. Громовержец облачился и, призвав Мъёлльнир, глубоко счастливо вздохнул, ощутив его тяжесть в руке. Одинсон повесил оружие на пояс и внимательно осмотрелся. В оружейной царского дворца Ванахейма было множество интересных артефактов… Когда Тор подошёл к выходу, там его уже в нетерпении ожидало Коварство Локи. - Что так долго? Забыл, как доспехи застёгивать? Растерял сноровку за неделю заточения, принц Асгарда? - Нет, - со счастливой улыбкой ответил Тор, одним быстрым движением схватив Коварство Локи, выбив из рук электрошокер, развернув и вжав лицом в стену, удерживая руки наверху. Они с Локи в своё время не раз отрабатывали этот приём в спальне. Причём тогда Локи, иногда даже всерьёз, сопротивлялся, пытаясь колдовать. Сейчас же Коварство Локи было лишено магии… Одинсон застегнул на тонких запястьях тяжёлые металлические наручники, которые, едва защелкнувшись, мгновенно стянули руки Локи вместе, крепко опутав их цепью. Тор навалился на Коварство Локи, прижав его к стене своим телом, и произнёс: - Со сноровкой у меня как раз всё в порядке. А вот тебе придётся ответить за дерзость. - Что ты себе по… - попытался праведно возмутиться инквизитор, но Тор быстро заткнул ему рот припасённым кляпом, который защелкнулся сам собой, едва соприкоснувшись с губами Локи, надёжно и плотно запечатав ему рот. Парень, как мог, пытался вывернуться из железной хватки, мыча и едва не рыча от негодования, но потом замер, лишь тяжело и злобно дыша, вкупе с воспоминаниями о событиях прошедшей недели возбуждая в Торе ярость... и дикое, сумасшедшее желание. - Как же мне хочется тебя проучить! – горячо прошептал Громовержец ему в ухо. Коварство Локи дёрнулось, предприняв ещё одну тщетную попытку освободиться. Тор вспомнил тот раз, когда читаури подставили его Локи, и Одинсон в ярости очень жестоко обошёлся с братом. А потом его похитили и… убили. Это был их последний раз, и Тор до сих пор не мог простить себе той яростной жестокости и с ужасом и болью вспоминал взгляд Локи. Теперь он знал, кто смотрел на него, кому он сделал тогда очень больно. Это была чистая и невинная юная любовь Локи и маленький, умирающий от ужаса Страх, которые укоряли во всём Глупость. Ни Похоти, ни Коварства там тогда видно не было… А ведь именно Коварство Тор тогда и хотел проучить. Теперь же оно было одно, чистое воплощение, лишённое Любви и Страха, тех, кому Одинсон ни за что и никогда не хотел навредить. - Другие твои части этого не заслужили, но ты… Знаешь, я всегда мечтал сделать это так с твоим Коварством, Локи. Терпи. И поверь, лучше тебе не знать, что сделал бы с тобой Симиан, если бы узнал, кто ты на самом деле, - тихо проговорил Одинсон и почти больно провёл зубами по уху Локи, в конце прикусив мочку. Тор не стал сдерживаться. Он брал Коварство Локи жёстко, вкладывая в каждое движение всю свою ярость, подчиняя, показывая, кто тут главный, оставляя болезненные отметины на шее, наслаждаясь осознанием того, что без своей магии парень не сможет быстро исцелиться. Локи кричал, но кляп надёжно подавлял все звуки, парень впивался короткими ногтями в стену до синевы в пальцах, из озлобленных глаз текли слёзы. Однако вскоре Коварство Локи, по всей видимости, обладающее подобным опытом, расслабилось и начало подаваться навстречу Тору, становясь податливым, но не демонстрируя, тем не менее, заинтересованность в происходящем. И это злило Громовержца ещё больше. Тор вбивался в это тонкое, казавшееся настолько хрупким тело всё сильнее, пока в итоге не замер, прижав Локи к стене всем своим весом, пережидая оргазм. Он вышел из тела Коварства Локи и натянул на него штаны, не потрудившись очистить от следов только что произошедшего. - Надеюсь, это послужило тебе уроком, - произнёс он, быстро приводя себя в порядок. За дверью послышались шаги. Судя по всему, время близилось к утру, и пришла пора смены караула у дверей оружейной палаты. Тор схватил в охапку Коварство Локи и начал раскручивать над головой Мъёлльнир. Раз уж мирно решить проблему всё равно не удалось, он не видел смысла и дальше церемониться. Громовержец готов был проломить молотом стену и удрать со своей ношей сквозь проём, но оказалось, что в оружейной палате имелись окна, что существенно облегчило Одинсону задачу. Он молнией вылетел из оружейной через окно, разбив его молотом. - В погоню! – послышалось откуда-то снизу. - Асгард возместит вам ущерб! – крикнул в ответ Тор. Локи мычал и пытался жестикулировать скованными руками бросившимся в погоню стражникам, но Тор быстро набрал высоту, и через пару минут приземлился прямо в точке Бифроста. - Хеймдалль, открой мост! – прокричал он, и яркий столп света ударил с небес, унося в неведомую даль. Мгновение – и Тор с Коварством Локи очутились в Асгарде, где их встретил Хеймдалль. - Приветствую тебя, Тор, - поздоровался стражник, с интересом разглядывая скованного и взлохмаченного Локи. – Это тоже часть личности Локи? - Да. Это его Коварство. И я попал в неслабую переделку, чтобы добыть его. В Асгарде всё спокойно? - Всё хорошо, Тор. Царь, царица, Любовь и Страх Локи ждут тебя. Особенно Любовь. Она несколько раз приходила ко мне, спрашивала, не вижу ли я тебя. Очень милая йотунка. Никогда бы не подумал, что в душе принца Локи может таиться столь приятная сущность. - И ты видел меня? - Не совсем. На царском дворце стоит сильная магическая защита. Я знал, что ты там, но не видел, что именно с тобой происходит. Пока ты не вылетел через окно оружейной палаты. - Этот Симиан тот ещё подлец. Он всячески ищет способы очернить Асгард и найти достойный повод для войны. Сообщи об этом царю. А меня отправь в Мидгард. Я боюсь, что если оставлю Коварство Локи здесь, оно натворит что-нибудь такое, за что в итоге лишится жизни. А оно, как это ни прискорбно, нам тоже необходимо. – Тор бросил презрительный взгляд на скованное озлобленное Коварство Локи. – А вот Любви и Страху Локи, мне кажется, спокойнее и безопаснее пока будет в Асгарде. Передай им, что я скоро вернусь. Но для начала мне нужно удостовериться, что Коварство будет находиться под надёжной охраной в башне Тони Старка. - Я понял тебя, Громовержец, будь спокоен, - произнёс Хеймдалль и повернул меч. Вспышка – и Радужный мост перенёс бога грома с его пленником на пустырь вблизи Нью-Мексико. - Тони, - произнёс Тор в коммуникатор, - я в Нью-Мексико. - Эм… Понял, здоровяк, жди вертолёт через пять минут. - Это Тор? Он уже здесь? О боже… - Да тише ты! – послышались голоса где-то на заднем плане. - Вертолёт скоро будет, - ещё раз громко произнёс Тони и сбросил звонок. Тор задумался. В груди поселилась некая тревога и какое-то странное предчувствие. Как Тони и обещал, через пять минут рядом с точкой Бифроста приземлился вертолёт.