Смогут ли обрести счастье

POV Эрен       Прозвенел будильник.       «Ммм… Что? Блять, не хочу… Стоп… Самолёт… Время… Бляяяять», — я вскочил с кровати и бросился прямиком в ванну. Я принял освежающий душ и почистил зубы, помчался на кухню. Позавтракав, я уже начал одеваться, как забыл, что чемодан оставил на втором этаже. «Ну пиздец… Денёк… Блять», — я не стал раздеваться и поскакал на одной ноге на второй этаж. Успешно завершив мини-задание, я оделся и выбежал на улицу, где меня уже ждало такси.       Сев в такси, мы направились в аэропорт. По пути я смотрел в окно и удивлялся, насколько красива зима. Все дома и здания заснеженные, дорога, деревья, которые стояли уже укутанные снегом. Я и не заметил как мы прибыли на место. Расплатившись, я пошёл в здание, где мне надо было полететь в Россию, ибо потому что у нас от Франции в Швецию самолёт сломался. Я стал ждать своего самолёта. Вот. Наконец. Объявили мой рейс, я поспешил на платформу. Сев в самолёт, я пытался запомнить все моменты, чтоб их нарисовать. Мы взлетели. Шум в двигателях больше я не слышал из-за музыки в наушниках… Конец POV Эрен.

***

POV Леви       Я проснулся без будильника, хотя я и не спал… Я не могу спать. Я все время слышу голос, который меня обвиняет в смерти моего друга Эрвина.       Мы с ним с детства были вместе, с садика… Мы жили в одном доме, только на разных этажах. Его мать тесно общалась с моей, а мы с ним. И в школе мы с ним были вместе. Он единственный, кто не боялся меня. Никто не подходил ко мне из-за моих злых глаз, меня часто обижали и гнобили, но с Эрвином мы прошли через это. В колледже тоже были вместе. Мы всегда думали, что так и будет. Все время.       Но когда настал момент выбирать профессию, то наши взгляды разошлись во мнениях. Его привлекла полиция. «Этот риск жизни, смелость и отвага, спасать чужие жизни — это святое», — говорил он. Но меня привлёк лёд. Его бескрайние границы, холод, цвет и возможности льда. Я влюбился сразу в это дело. С малых лет в тайне от всех я ходил на каток и работал над собой, потом меня взяли в секцию коньков, там я и стал обучаться искусству. Мои родители не хотели, чтоб я связывал свою жизнь со льдом. «На льду одни педики катаются, лучше в армии служить и быть мужиком, а не педиком в лосинах», — говорил мой дядя. Я их не слушал и достиг своей цели. Я стал чемпионом.       Однажды возвращаясь с очередного соревнования, я решил навестить Эрвина и родителей, которые вскоре приняли мои увлечения. Но приехав, я не увидел никого, дома было пусто. Странно. Позвонил Эрвину, он сказал, что заедет вечером. Я решил прибраться дома, ибо везде была пыль… Как будто тут давно никто не жил. Время шло, и Эрвин приехал не с пустыми руками. Мы обнялись, он поставил бутылку виски. Разлив по бокалам я у него спросил:       — А где мои родные то?       Эрвин сразу помрачнел. Спустя время дал ответ:       — Они погибли 3 года назад в автокатастрофе, никто не выжил, тебе звонили, но ты был недоступен, — Эрвин выпил свой бокал и молча смотрел за моей реакцией.       Я же, не подавая виду, ответил:       — Ну что ж, в жизни бывает всякое, и это переживу, постараюсь, — спокойно сказав, я выпил и свою порцию виски. Эрвина весьма удивила моя реакция, но расспрашивать сейчас он хотел меньше всего. Мы молча выпили все виски.       Попрощавшись, он ушёл к себе, а я же решил завтра же утром уехать. А пока я был пьян, пошёл в душ, чтоб хоть как-то привести себя в норму. Но это получалось весьма плохо, и я решил просто пойти спать. Не пришлось ждать долго, и царство Морфея окутало меня с ног до головы.       Утром я проснулся с болью в голове. «Видимо виски были хорошие, раз так голова разваливается», — подумал я. Умылся, позавтракал и вышел на улицу.       Вчерашний факт меня ни сколько не удивил. Я любил маму, сильно, но мне нужно это пережить. Чувствую, я сегодня могу сорваться по пустяку даже. И сзади слышу выстрел.       Оборачиваюсь. Вижу Эрвина, закрывшего меня от пули. Тот, кто стрелял, сразу же убежал. Эрвин обернулся. Смотрел на меня с улыбкой, а я, не понимая, что происходит, стоял как вкопанный... Эрвин падает. Я побежал к нему, упал, но меня это не остановило. Я держу его голову у себя на коленях… Его окровавленное тело жутко выглядит. Эрвин сказал мне последние его слова в жизни: «Леви, живи ради меня и твоей памяти обо мне. Не отпускай руки, у тебя все получится. Я люблю тебя, Леви. Не скучай.» Я говорил и умолял его не умирать, ведь мы через столько прошли, а ты хочешь умереть? Не за что! Я уже сорвался на истерику. Позже кто-то вызвал скорую, тело забрали… Меня стали допрашивать, а так как я не мог в это поверить, не мог дать нужной им информации, я просто сидел и плакал. Я не мог больше сдерживаться.       После отделения я все же поехал обратно в Россию. Когда вернулся, то я впал в депрессию: я не выходил на улицу, разве что за выпивкой, я плохо ел и стал курить. Я не спал, из-за чего круги под глазами стал ярче, чем моя бледная кожа. Я стал похожим на труп. С таким образом жизни я жил около трех лет. Потом ко мне кто-то постучался, я открыл. На меня налетели два мужлана в халатах. Я даже ничего не понял, но и не сопротивляться не было сил. Потом, после того как они меня повязали, зашла в комнату женщина.       Я сказал лишь:       — Ну наконец-то я умру, — но мне ответили не так, как я хотел.       — Нет, мальчик, ты не умрёшь. Ты поедешь в больницу и будешь там лечиться. Ты снова станешь человеком, — с раздражительностью сказала она.       Её звали Ханджи… Ханджи Зое. После я проснулся в палате. Со мной проводили ряд процедур. И так каждый день, день за днём. Так и прошёл ещё один год. Меня выписали, и я вернулся к своей прежней жизни. Я нашёл свои силы вернуться на лёд. Я больше никого не хотел подпускать к себе ближе, чем на тристо километров. Меня прозвали одинокой птицей. Хотя, если честно, все равно похуй как бы они меня не назвали. Я катаюсь для себя и точка. Я докурил последнюю сигарету и стал одеваться. Спустя час я уже был в аэропорту, ждал свой рейс. И вдруг… Я заметил того, кто заставил моё сердце биться сильно… Это был парнишка с изумрудными глазами…