Спасение над бездной

Все люди на реабилитации не любят прогулки. Это данность, и Курогане принимает её, как неизбежное. Поэтому он никогда не делает поблажек в этом вопросе. Во-первых, потому что это откатит назад всю работу врачей. Во-вторых, потому что тогда новых поблажек начнут требовать регулярно, а это и вовсе недопустимо. Ну и в-третьих, Курогане и так делает Фаю много поблажек, например, не заставляет его есть. Поэтому хочет того пациент или нет, а два часа в день он будет гулять. Лучше, конечно, по саду – там и воздух свежее, и нет хрупкой и дорогой дребедени, которую можно случайно расколотить. Курогане умом понимает, что его не заставят платить, но... сам-то он будет знать, что виноват. Так что – в сад, господа, в сад! Фай предсказуемо капризничает, правда, в своем хитрожопом стиле. Но Курогане уже не ведётся на вечные поддразнивания, если сам того не хочет. Зато предлагает сделку. Например, не будет заставлять есть маринованные овощи, которые Фай ненавидит, или разрешит дополнительную порцию сладкого. Фай не фанат сладкого, но никогда не отказывается от вкусняшки. Впрочем, тут тоже надо держать ухо востро, потому что только зазевайся – и слепой проныра выторгует себе как минимум бокал вина, а то и целую бутыль. Это когда он на препаратах-то! Бестолочь белобрысая. Необходимость быть настороже при попытках вытащить тощую заразу на прогулку приводит к тому, что Курогане слишком расслабляется во время оных. Обычно это не мешало, но... в этот раз чёрт их дёрнул подняться на смотровую площадку. Фай-то слеп и ничего не видит, но, во-первых, сам Курогане прекрасно видит, а пейзаж открывается и в самом деле восхитительный. А во-вторых, на площадку ведет удобная деревянная лестница, к которой Фай, в отличие тех, что в доме, ещё не привык. А новые впечатления – это важно. И это дополнительная нагрузка, которая так необходима пациенту. Кто ж знал, что именно в том месте, где долговязый Фай скрючился, облокачиваясь на перильца, стойка то ли подгнила, то ли треснула. И ведь не предвещало ничего. Стоял себе хозяин окрестных земель эдакой загогулиной, наслаждался легким ветерком, нежно обдувающим лицо – даже с повязкой на глазах было видно, как кайфует. А потом короткий треск, и Фай, даже не пискнув, рухнул вниз. Курогане, ещё не успев понять в чем дело, в длинном стелющемся прыжке рванул следом, выбрасывая вперёд руку. Успел! Плечо рвануло из сустава и затопило болью, когда Фай повис всем весом над пропастью. Ну как пропасть... Не так уж и высоко, но это если прыгать, а вот падать, да ещё и на живописные камни, художественно понатыканные между колючими кустами то ли шиповника, то ли роз... - Куро-пон? - голос Фая был на удивление спокойный. Курогане, уперся свободной рукой в ограждение, свирепо качнул, проверяя прочность, и только потом свесил голову, чтобы посмотреть на своего подопечного. Тот беспечно качался на вытянутой плетью руке, которую и удерживал за запястье санитар. Длинный, тощий, удивительно лёгкий при своем росте и абсолютно спокойный. Задрав незрячее лицо вверх, он прицельно улыбался Курогане. Это была та самая улыбка, которую Курогане искренне ненавидел – насквозь фальшивая и полная безразличия к самому Фаю. Курогане зарычал и мстительно тряхнул недотёпу. - Ой! Куро-сама на меня злится? - Фай не изменился в лице и даже не побледнел. Он висел в воздухе над камнями в непроглядной для него тьме и... продолжал растягивать тонкие губы в резиновой улыбке. Курогане скрипнул зубами и твердо решил приложить по белобрысой макушке, как только вытащит на площадку всё остальное тело. Будь Фай зрячим, то Курогане просто раскачал бы его в сторону относительно ровного участка. а дальше дело техники - сгруппироваться и приземлиться на склон по касательной, а потом просто докатиться, гася инерцию, до первого крупного камня. Но сейчас это было невозможно. Придётся тащить эту оглоблю наверх. И тут просто счастье, что весит эта дылда немного, а сам Курогане силён. Он осторожно подтягивал не сопротивляющееся тело до тех пор, пока Фай не уцепился второй рукой за край. Дальше пошло проще, Фай даже вслепую забрался практически самостоятельно – тощее тело оказалось не менее натренированным, чем у самого Курогане. Оказавшись полностью на деревянном настиле площадки, Фай вдруг растерялся. Он настороженно замер, напрягаясь всем телом и прислушиваясь к дыханию Курогане. Не то, чтобы тот затаился, просто и сам Фай запыхался не меньше. Но теперь, полностью потеряв ориентацию в пространстве, он, наконец, занервничал. Впрочем, это не уберегло его от заслуженного тумака по макушке. - Ай! Какой же ты грубый, Куро-песик! - Фай притворно надулся, потирая макушку. - Черт с тобой, - проворчал Курогане. - Будет тебе бокал вина к ужину. - Ура! - А мне – бутылка.