***
С Юнги такое, честно, впервые.
Не то чтобы он и раньше не видел соски. Видел, и много раз.
Ну ладно, не много раз (если только свои, в зеркале, и не самые симпатичные, надо сказать…). Но видел. Но почему-то раньше от вида чьих-то сосков у него не вставал.
Ну хотя, не то чтобы у него прямо сейчас встал, нет, но просто в горле как-то пересохло, а сердце ебашило под 120 в минуту, как будто он с пятого этажа сбегал на первый и обратно.
А ведь ничего не предвещало такого тотального
пиздеца фиаско.
Пару дней назад, взяв с собой своего верного друга — камеру Nicon — он отправился на фотоохоту за хорошими кадрами для выпуска университетской газеты на выступление танцевального кружка, солистом в котором был Пак Чимин. Сегодня у Юнги наконец выдалось свободное время, чтобы заняться редакцией, поэтому после занятий он отправился в кабинет, который ему выделили для пользования под студию и редакцию одновременно. Он сел за компьютер и, загрузив его, принялся переносить фотографии в специально отведённую папку на рабочем столе. Ему нужно было написать всего пару страниц для газеты, ничего особенного.
Особенное оказалось тогда, когда он просматривал получившиеся фотографии и наткнулся на ЭТО.
Сосок. Тёмненький такой, видно, случайно в кадр попал. И Юнги его случайно заснял.
— Ну что за безобразие… — мысленно проворчал Мин, вздохнув и пролистывая фото дальше.
Но почему-то эта тёмная бусинка всё никак не хотела выходить из головы.
Вернувшись назад, он снова уставился на ту фотку, и пялился так, пока в какой-то момент не подумал, что… а она даже красиво получилась. Только кожу надо осветлить немного, а сосок из тёмного сделать розовым. Ну, чтобы под цвет кожи подходил.
Снова вздохнув, он открыл Adobe Photoshop, загрузил ту самую фотографию и принялся редактировать. Яркость, контрастность, замена цвета кожи на чуть более светлый, волосы эти рыжие чуть поярче, убрал пару прыщиков на щеке, заросли в подмышках решил оставить, пусть будут, так этот парень с лицом ребёнка выглядит хотя бы немного мужественнее…
Или всё же убрать?..
Нет. Оставить.
Губы чуть розовее, виньеточку по краям, и наконец… сосок. Да. Его Мин оставил на потом, как вишенку на торте, которую отложил в сторону, чтобы съесть в самом конце. Так ведь вкуснее.
Он увеличил изображение как можно ближе, и в итоге сосок Пак Чимина предстал перед ним во всех этих блядских подробностях во весь размер экрана: ареола, вокруг которой было пару тёмных волосков (убрать нахрен!); на самой ареоле несколько крапинок светлого цвета, а сам сосок такой мелкий что ли, как бисеринка, и на вид твёрдый. Такой, что ткнёшь пальцем и почувствуешь, что он твёрдый, Юнги уверен.
Нервно сглотнув, Юнги нажал на кисть ''замена цвета'', выбрал оттенок светло-розового и…
И рука его застыла.
Он вдруг представил, а какого это — обвести языком эту ареолу? Какая на вкус его кожа?
Блять, что за порно-мыслишки, Мин Юнги?!
И всё-таки… А как это на вкус? Какая его кожа? Солёная? Или может, с лёгким привкусом горечи?..
А сам сосок? Почему на фотке он твёрдый? Что Пак чувствовал, пока танцевал? Наверное, он такой, потому что края майки постоянно тёрлись о него, и поэтому он затвердел, да? Скорее всего да.
А каково это — укусить его? Провести языком? Коснуться губами?
Не то чтобы Юнги хотел проверить, но даже представив это, он почувствовал такой прилив крови к щекам, что самому стало стыдно. Пиздец как стыдно, стыдись, Мин Юнги! Ты фапаешь, блять, на сосок! Сосок парня по имени Пак Чимин!
— Юнги, можно?
— Бля, твою мать!.. — прошипел Мин.
Закрыть проект. Сука, а сохранить?! Сохранил.
Закрыть фотошоп, закрыть окно с просмотром фотографий, сумку на ширинку, потому что у него уже стояк, руки в карманы и:
— Да, конечно, заходи!
Кто бы это мог быть? В такой момент? Вот кто же может прийти именно сейчас, именно в этот самый момент, когда у него щёки буквально пунцовые, с виска капелька пота катится, руки дрожат, а в штанах жмёт не по-детски?!
— Чего тебе? — резко спросил Юнги, с неприкрытым раздражением глядя на Пака.
— Я, эм… пришёл спросить, как там фотки? — смущенно спросил Чимин, видимо, не ожидая такого холодного приёма.
На самом деле Юнги не хотел так грубить, просто… Пак выбрал не самый удачный момент для прихода. Да и вид Чимина, — запыхавшийся после физкультуры, в майке (уже в другой, но наверное она тоже соски натирает, судя по тому, как они выпирают), со слегка влажными волосами и сияющей улыбкой, которая погасла после его грубого приветствия, — не располагал к тому, чтобы напряжение в штанах спало. Оно скорее наоборот… того… этого…
— Всё нормально, я уже выбрал хорошие фотографии, не волнуйся, — чуть смягчив интонацию, пробормотал Юнги, неотрывно глядя Чимину в глаза.
Не смотреть. На. Выпирающие соски. Сука.
(а глаза сами то и дело скачут с губ на соски, обратно на губы, в глаза, на губы, на мокрые волосы на висках, снова на соски. Да что ж такое?!)
— А можно мне тоже… посмотреть? — с ноткой боязни в голосе спросил Пак.
— На что?
— На фотки…
— Нет.
— Почему?
(по кочану, блять!)
— Потому что я уже всё выбрал, — буркнул Юнги, чувствуя как уже закипает кровь от негодования. Со стояком надо что-то делать, а причина этого самого стояка никак не хочет отсюда свалить! — Посмотришь, когда выйдет газета.
— Но я хочу сейчас посмотреть! — канючил Чимин. — Юнги, не жмись, покажи фотки.
— Пак. Чимин. Выйди отсюда.
Обиженно надувшись, Чимин скрестил руки на груди, цокнул языком и пробормотав:
— Ну и хрен с тобой, жмотяра…
двинулся к выходу.
Когда дверь наконец захлопнулась, в комнате сразу стало как-то легче дышать. И одновременно тяжелее.
Потому что Юнги уже знал, что он сделает прямо сейчас.
Он снова открыл фотошоп, загрузил сохранённый проект, за секунды отредактировал этот злосчастный сосок, снова сохранил, но уже в формате.png, и открыл. На весь экран.
О, да.
Теперь всё было идеально. За исключением лишь одного пункта — это не Чиминов сосок.
У Чимина тёмные соски. А тут розовый. Какой-то не такой. Может, для газеты и сойдёт,
но не для того, что Юнги собирался делать. А может, как раз стоит получше рассмотреть именно эту розовую версию? Может, так его напряжение само как-то спадёт?
Нет. Не спадёт. Юнги это знал.
Так что, можно и…
Да, это самое. Того. Он даже в мыслях не хотел произносить, что собирается дрочить на сосок. Сука, уже сказал. Ну и похрену.
Юнги быстро расстегнул пуговицу и молнию джинсов, запустил руку за резинку трусов, и… блять, как ж приятно-то! Он давно не чувствовал такого сильного возбуждения, серьёзно! А представлять, как он бы ласкал этот сосок, а может даже оба, было так возбуждающе, и как можно было бы сжать их пальцами, прикусить, или просто поглаживать…
— Нет! Я хочу сей… час… О.
Разум на секунду покинул Юнги. Просто открыл дверь и вышел куда-то, потому что… что делать-то? Рука в штанах красноречивее любых слов, да ещё и на весь экран картинка чьего-то соска!
(Юнги искренне надеялся, что Пак не заметит, что это именно
его)
Немая сцена.
Юнги медленно поворачивается на стуле и смотрит на Пака, Пак смотрит ему в глаза, вниз на руку в трусах, снова в глаза и моментально краснеет.
— Я… это… Извини, всё, свалива… ю. А что это? Сосок?
Только не это.
— Это же… это моя майка! Мин Юнги!
— Что? — с невозмутимой мордой лица спросил он.
— Ты что? Ты… ты на мои соски что ли?
— Нет. — Снова с невозмутимой мордой. Наверное, если бы он и дальше так беззастенчиво смотрел на Пака, то тот бы смутился ещё больше и просто свалил в туман, но… Юнги перевёл взгляд на эти бугорки, всё ещё выпирающие на его майке, и тогда Чимин вдруг расхохотался.
— Охренеть! Я просто… поверить не могу! Твою мать, Мин Юнги, ты дрочишь на мою грудь?
Закушенная губа, взгляд в пол и цоканье языком всё и так сказали.
— Чтоб тебя… — прошипел Юнги, но Пак его не слушал.
— Мне просто чисто гипотетически интересно, а если я тебе прямо сейчас покажу, что ты будешь делать?
— Въебу тебе, чтобы свалил! — вспылил Мин. — А потом ещё раз въебу, чтобы стучать научился!
— Серьёзно? Ты это сделаешь, да? — вдруг с невинным видом спросил Пак. Он начал медленно так, по-кошачьи приближаться к Мину, делая всё более невинный вид, выпячивая свои эти пухляцкие губёхи и делая бровки домиком, как будто его, ни в чём невиновного, обвиняют в краже. Краже спокойствия Мина.
— Сделаю.
— И сейчас?
Чимин аккуратно ухватил край майки и медленно потянул наверх, выше, выше, пока Юнги не пришлось нервно сглотнуть, когда он увидел
его.
Вживую. Твёрдый такой.
Юнги нервно облизнул губы.
— И ты меня побьёшь, серьёзно? Просто из-за того, что я тебя спалил за дрочкой на собственную фотку?
— Прекрати… — прошипел Юнги. Рукой он чувствовал, что больше терпеть это не может, что нужно либо продолжить, либо он просто сдохнет, но делать это при Паке? Нет уж, он ж не извращуга какой!
— Помочь тебе? Давай, просто попробуй! — уговаривал Пак.
Он снял майку рывком и приблизился почти вплотную к Юнги, ещё чуть-чуть, и на колени к нему усядется.
И Юнги
видел их так близко. Такие тёмненькие, маленькие, и эти бусинки, чуть светлее ареолы. Да уж… Полный пиздец, Мин Юнги.
Он в третий раз нервно сглотнул при виде
этого, но когда Пак вдруг реально сел к нему на коленки (прям вот реально сел, да!) и начал вести руками по своим же бокам (прям по рёбрам и животу, и этот пресс…), и затем дошёл до груди и начал теребить пальцами (shit!) и так уже стоящие соски, то Юнги просто уже нечем было глотать. Пиздец.
Слова были лишними, и так понятно, чем занимался Пак — просто издевался над ним. Над беспомощным человеком со стояком. Сука такая, а ведь день и правда не предвещал ничего такого, да и Юнги не был сторонником онанизма, он скорее — либо с кем-то, либо никак.
Но видно, именно сегодня что-то пошло не так.
Наблюдая, как Пак тихо постанывает и ёрзает у него на ногах, Юнги вдруг испустил стон (сам в шоке!), чувствуя, что реально терпеть больше не может, надо действовать.
Ну что ж, раз Пак хочет, то пожалуйста! Пусть себе смотрит! Играть так играть!
Юнги задвигал рукой в трусах, сначала глядя в полуприкрытые и дико похотливые глаза Чимина, но эти его движения пальцами и то, как он сам выкручивал свои же соски, тёр их, гладил и обводил пальцами ареолы и шумно дышал, заставляли не отрывать взгляд именно от его груди (которая ничё так, надо сказать).
Напряжение нарастало всё сильнее, Юнги уже дышал как-то рвано и готовился к разрядке, но внезапно Пак вдруг вцепился одной рукой ему в волосы на затылке и притянул его голову к своей груди, чуть не ткнув его в неё носом.
— Давай, я знаю, ты хочешь попробовать… — пробормотал Чимин, чуть ероша его волосы и сжимая, притягивая ещё ближе к себе.
И он попробовал.
Реально попробовал. Просто взял и лизнул сука этот ёбаный сосок.
И да, на вкус горьковато. Может, это из-за древесного парфюма, ощущаемого от его кожи?
Всё, о чём воображал Юнги, вдруг стало возможным превратить в реальность. Охренеть. Поэтому он замедлил темп своей руки в трусах, чтобы продлить удовольствие, раз такое дело. Сначала он просто потёрся носом о выпирающий бугорок, прикрыв глаза, затем несколько раз шумно выдохнул в его грудь и приник губами к ней, мягко целуя и втягивая горячую кожу. Он покусывал зубами, целовал, снова покусывал и проводил языком, и ВСЁ ЭТО С РУКОЙ В ШТАНАХ! Но кого это ебёт…
Оказалось, Чимина это ебало.
— Можно я… — осторожно спросил Чимин, и Юнги почувствовал его пальцы на своей руке.
— Ты извращенец, что ли? — пробормотал Юнги, хотя вообще-то не был против передать ему эту ''эстафету''.
— Нет. Просто хороший друг. Или надеюсь стать им.
— Нахрена?
— Потому что хочу? Такой ответ подойдёт?
— Нет, но продолжай.
И, высвободив руку из штанов, Юнги тут же почувствовал, как Пак сначала огладил его живот своими прохладными пальчиками, затем медленно запустил руку под резинку боксёров и…
И тогда Юнги уже в голос застонал.
Пак работал на удивление умело (откуда столько опыта, интересно?..), в то время как Юнги обхватил обеими руками его торс и припал к груди, оставляя на ней поцелуи и терзая соски, так, что у Пака тоже дыханье сбилось.
— Ещё… Юнги, ещё… пожалуйста… — начал приговаривать он, и, глянув вниз, Юнги увидел, что у него тоже проблема.
И немаленькая.
— Я не буду тебе дрочить, — тут же сказал Юнги, — даже не надейся! Я же не такой псих, как ты…
— И не надо… — выдохнул Чимин, — просто продолжай. Я и так уже почти…
— О, тогда…
Тогда у них не будет проблемы. Они просто сделают это, а потом разбегутся, смущённо краснея, и постараются забыть об этом. Но сейчас…
Сейчас Юнги хотел помочь Паку тоже. Он обхватил зубами один сосок, другой сжимая пальцами, и одновременно оба потянул, выбивая из уст Чимина протяжный стон и заставляя его прогнуть спину.
— Ещё…
Юнги сильно втянул сосок, лаская при этом языком, а другой всё больше сжимая пальцами.
— Ещё!..
— Да ты заебал ещёкать!
— Агх!.. — выдохнул Чимин и его тряхануло несколько раз. Он уткнулся лбом в его плечо и несколько раз всхлипнул, двигая бёдрами на коленях Юнги.
Ясно.
А вот Мин что-то как-то расслабился. И почувствовав это, Чимин тут же снова включился в работу. Стал быстрее водить рукой, затянул Юнги в глубокий (пиздец какой глубокий!) поцелуй, как будто съесть его хотел, а затем, убрав руку, несколько раз толкнулся в него, пройдясь по стояку через одежду, и тогда Мина тоже затрясло, в глазах потемнело на пару секунд. Охуеть просто, такое возможно вообще?!
— Что мы сделали только что? — пробормотал Юнги, уткнувшись лбом в лоб Чимина и глядя ему в глаза. — Что мы сделали?..
— Ничего, о чём лично я буду жалеть, — с хитрой и одновременно какой-то невинной улыбкой ответил Чимин. — Насчёт тебя не знаю, но ты, кажется, тоже не в обиде остался.
— Согласен.
— Вот и отлично.
Они сидели так ещё неизвестно сколько времени. Юнги пытался понять, какого хрена он позволил почти незнакомому пацану запустить руку в свои труселя, в то время как в глазах Пака читалось «ну наконец-то блять!»
***
Паку даже почти не пришлось уламывать Юнги пойти с ним в кафе.
А после кафе они пошли к Юнги, потому что он хотел показать ему свою личную коллекцию под названием «Пак, который рождён быть на сцене».
Ну и возможно, уже в более спокойной обстановке снова совершить что-то непозволительно пошлое, странное, но почему-то такое желанное, что всё время, пока они сидели в кафе, Юнги только и мог думать о том, что… а почему у Пака соски разного размера?..
~ конец ~
