Спят ли рыбы?

Друг по интересам из универа, когда еще не был выставлен Ойкавой за дверь, успел поделиться радостью возвращением Куроо, которую Тетсуро тут же забыл, снизу вверх смотря на должно быть воплощение своей, закопанной перед госпиталем, совести. Тоору смотрит осуждающе, не таким взглядом, который должен заставить стыдиться, а таким, который должен заставить прекратить и сделать так как попросят. На детях работает отлично. Куроо думает о времени и дает логически вытекающий из вопроса ответ. — Я не пробовал еще суицид. И смеялся Куроо, сбивая Тоору с мыслей. Это такая шутка, чтоб не отвечать и отшить, или Куроо действительно испытает свою удачливость. Остается думать, хорошо это или плохо, что Тоору решил зайти сегодня. — Ты ещё не видел Парижа. — Ага и все проблемы решаемы кроме той где ты уже летишь с моста. Что еще есть, а-а-а… «ты еще столько всего можешь сделать» да? Кстати, я и не придумал как самореализовать себя. Есть варианты? — Стать музыкантом? — И умереть в 27. Вау, из этого клуба меня точно не выгонят. — Понял. Поговорим потом. А вот и бесстрастный тон который может означать разговор, после которого с пожеланиями счастья обычно бросают. Что же сделать, чтоб он остался.

***

— Давай, это был последний. А я, а я домой.        Когда дверь за Ойкавой хлопает, Куроо чувствует себя так, как когда его отправили в запас, так как когда он пытался начать сначала и не мог, в свете ограниченных возможностей и тупом страхе. Сначала у него забрали смысл жизни, потом он не мог положиться даже на себя, а теперь тот, кто держал его на плаву ушел. И Куроо мог впасть в любимые размышления о смысле бытия и одиноком пути человека с душой страдальца, но он сохранит это на случай, если все же захочет стать рок звездой и писать лирические текста. Текста о черной дыре в его душе, которая скорее сквозная. Одинокий месяц слабо горел в потолке, солнца сегодня не было и он почти что затух, как и Куроо сейчас. Словно цветные звезды освещающие черные пустоты галактики, взрываются атомной пылью, которая едкими частицами втирается в хрящевые пластины и попадают в кровь. Медленная и болезненная абстрактная смерть. — Мне не хватает тебя, Тоору.

***

      Хрустальный замок рушился. Высокие башни трескались и крошились, зеркальные осколки падали на более низкие и ломали их. Звук разбивающихся стекол был прекрасен. Ему нравилось смотреть на то как его мир обращался в гору осколков и стеклянную пыль. Он стоял посреди некогда огромного холла и закинутой головой был под хрустальным дождем. В разбитый хрустальный замок он не принесет ничего нового, будет перебирать оставшееся, не разбитое, потом разобьет сам, может. С этим оказалось расстаться сложнее, чем с вещами из шкафа. Дверь хлопнула, ему приходится прийти в реальность. — Противно на тебя смотреть. — Ойкава. — Так не смотри. И разговор окончен. Тоору бросает пакет с газировкой на пол. Куроо не обращает внимание. Даже тогда, когда Ойкава тянет его за руку и тащит по полу к кровати и он знать не хочет, лежал ли Куроо так со вчерашнего вечера или же лег недавно. — Хуже девчонок с которыми я встречался в школе. — Ха. Ха. Ха. Тишина. Ойкава мысленно бьет себя по голове, нашел, что и кому говорить. Он укладывает его на кровать и стоит. По чужому взгляду Куроо понимает, что если не словесных, то моральных пощечин он сегодня получит сполна. — Мне тошно от такого тебя. А вот и разговор. — Видеть в тебе азарт гораздо приятней, ты так привлекательней раз в сто двадцать. Куроо всегда казался ему потрясающим, бесстрашным и таким толковым одновременно. Тем, за кем хотелось идти или подражать. Но сейчас, сейчас он полная противоположность. Сейчас его даже жалеть не хочется. — у. х. о. д. и. — Ты успокоишься или нет? — Великий король Ойкава-сан откуда Вам знать, — Куроо тянет руку к потолку, будто пытается достать до такого любимого месяца — что значит про_иг_рать. — обрывая на словах ее путь. — Как уместно. — Всегда хотел, так сказать. — Твои проводы детства затянулись. Да и я же смог… «…Смог расстаться со своими страхами» Куроо не дает закончить ему мысль. — Я из тебя это выбил. В прямом смысле. На высоте нескольких тысяч метров. И это разное. Не сравнивай. — Суть остается. Даже если Куроо считает, что его проблемы в разы имеет больший масштаб, то это не меняет того факта, что он просто трус. Трус, которых он сам всегда непереваривал. — Я влюблен в свое состояние, ясно? — он вскакивает с кровати и чуть ли не кричит это Тоору в лицо. — Тогда… — Ойкава поджимает губы и пихает его в плечо пальцем, чтоб отодвинуть — оставляю тебя с этим. — за сменившимся на полуулыбку выражением, Тоору машет рукой и идет к выходу — Теперь зная это, я понял, как тебе это идет. Быть брошенным и жалеть самого себя. Красота. Но только меня она не привлекает. Дверь хлопнула. Ойкава ушел. За Ойкавой ушло и его идеалистическое состояние, стало гадко. То ли от одиночества, то ли от мысли, что он больше не придет. Куроо нуждался во всех и сейчас. А если быть точнее лишь в Ойкаве Тоору. Ему бы хотелось сейчас послушать его бесконечные разговоры.        Кенма приходит вечером, под предлогом забрать мяч, да и слышал он, что тот перестал излучать ненависть ко всему вокруг, нужно же было это увидеть. Но слухи врали. У Куроо как всегда открыта дверь и как всегда ему все равно на гостей. Кенма зажигает свет и видит, как Куроо с маской для сна на глазах, сидит на полу, подпирая спиной края кровати, катает по полу мяч. «Предусмотрительно» Кенма подходит к нему и срывает маску. Куроо щурит глаза. — Ты не бессмертен, хватит уже. — Бессмертие не для меня, — он укладывает голову на кровать — но я могу написать об этом книгу. — И не гений. — простая констатация, ставшая очередным трюизмом. — А, их признают после смерти. Парадокс. Куроо протягивает Кенме мяч, тот его берет и так же, как и несколько часов назад Ойкава, идет к двери. Куроо смотрит ему в спину и даже не попросит его остаться, но Кенма сам говорит ему, что никуда не уйдет, когда на выходе оборачивается и почти что смеется. — Поблагодари Бокуто-сана за то, что нос тебе не разбил. Просили передать.        Ночь наступила плавно, Куроо сидел у стены и смотрел в окно глядя на отбрасываемые луной тени, под сиянием которой на подоконнике стоял круглый аквариум. Его единственный друг сейчас спит, он устал. Куроо устал от себя, но так хотелось последний раз побыть одиноким где твои единственные друзья — это скелет и рыбка, которую у него забрали. Бокуто и правда нужно спасибо сказать, может быть завтра. Утром. Пораньше. Залатать сквозную дыру нужно пока его не продуло, как и прекратить плакаться перед трудностями. Что же пошло не так? или почему все так? — должен был он думать, но вместо этого он закидывает руку на плечо рядом сидящему Мистеру Скаллу. — Я так же пуст приятель, так же пуст, как и ты. 04:28am [птички и котик] Вы: Если вам интересно, буду сегодня сжигать свою форму на крыше старого дома. Ничего особенного, просто провожу солнце в закат и загадаю пару желаний. / Я знаю, где достать ящик корейской водки. [НЕ] самый лучший парень на свете.