Сделка с дьяволом

      Значение слов Джима «я не буду ничего менять в своей жизни ради тебя» Шерлок понял в первый же вечер в отеле в Париже. Мориарти снял президентский номер с несколькими спальнями.       — Раз уж ты решил быть рядом, то куда уж ближе, — пояснил он.       В номере незримой тенью присутствовал телохранитель Джима. Холмс был уверен, что именно этот человек целился в Ватсона и в него самого. Чёткость движений выдавала в нем профессионального военного.       Шерлок лежал на кровати и думал, как же Мориарти всё устроит, потом решил просто спросить и не ломать голову. Ошибкой было распахнуть дверь, не постучавшись. Первое, что бросилось в глаза Холмсу, это изогнутая шея и прикрытые глаза: тени черных ресниц ложились на белую кожу. Наслаждение как будто освещало красивое лицо Мориарти изнутри. И тут до Шерлока дошла вся картинка, когда жесткие длинные пальцы пробежали по шее Джима, говоря о том, что опасности нет и не давая сбиться с настроения. Они ни на минуту не прервались. Снайпер входил в Мориарти, следя за его лицом: всё для босса и ничего для себя. Другая рука военного лежала на бедре партнера, контролируя чужое тело. Джим был расслаблен и явно пропускал через каждый миллиметр своего тела каждый грамм удовольствия.       Холмс стремительно захлопнул дверь и вернулся к себе. Чужая личная жизнь всегда проходила мимо него, и так близко он с ней не встречался. Личную жизнь Джона он намеренно игнорировал, а Майкрофт её не имел. В этот момент Шерлок остро осознал, что рядом есть кто-то, кто живёт по полной программе и не поступится ничем для удобства Холмса. Джим даже не вздрогнул, не открыл глаза, не попытался остановить процесс, а продолжал получать удовольствие, не желая прерываться ради кого бы то ни было. Перед глазами упорно вставала картинка блаженно прикрытых, чёрных, изогнутых ресниц. Вот чего Холмс даже не предполагал, так это того, что может так зациклиться на ресницах малознакомого мужчины.       А что, в сущности, он знал о Джиме?       Клиент пришёл с интересным делом, и детектив сразу понял, что здесь замешаны спецслужбы. Зарываясь всё больше в расследование, он стал все чаще натыкаться на глухие стены, а Майкрофт всё чаще грозил ему пальцем, отчитывая, как ребенка. Старший брат наотрез отказался давать какую-либо информацию по этому делу, да ещё и пообещал посадить под домашний арест, если Шерлок не прекратит совать свой нос в государственные дела. Вот тогда-то Шерлок и нашел в интернете мистера М. Сумму тот запросил просто баснословную, но пообещал, что Холмс получит любую информацию от брата, какую пожелает. Клиент легко дал деньги, так что эта проблема разрешилась. А дальше всё покатилось совсем непредсказуемо, Холмс совсем перестал понимать: играет ли неведомый мистер М. или реально готов положить множество людей, чтобы отработать свои деньги? О сделке с самим дьяволом Шерлок не решился сказать никому. Как было объяснить Джону, что это по вине Холмса бедного доктора заминировали в бассейне? Или рассказать Лестрейду, что старушку взорвали только потому, что Шерлок захотел открыть запретную дверь?       Всякую связь с мистером М. Шерлок потерял, как только условия были оговорены, и сделка заключена, но не сомневался, что он объявится. Тот, кого видел перед собой Холмс в бассейне и на крыше, был совершенно не тот, с кем детектив заключил сделку. Это Холмс сразу понял. Кукловода за всеми куклами не было видно совершенно.       Воспоминания прервала снова невесть откуда всплывшая картинка чёрных длинных ресниц, потом родинки на плече, которое было чуть напряжено и выдавалось вперед, следом изображение слегка изогнутого тела и, наконец, бедра. И в этот момент будто кто-то ударил по клавишам, жёстко портя гармоничную тишину. На идеальной, гладкой коже Джима лежала кисть, в центре которой был виден уже почти исчезнувший, уродливый шрам от удара ножом, дальше ещё один, змеей вьющийся до локтя и обрывающийся только для того, чтобы уступить место какой-то татуировке с непонятными символами, которая занимала все предплечье. В противовес расслабленному Джиму, мышцы военного были напряжены. Бицепсы рельефно выступали от того, что он держал тело на весу над Мориарти. Слишком большой диссонанс был в этой паре: белая, тонкая, чистая кожа Джима сильно контрастировала с желтоватой, высушенной песками, изуродованной шрамами кожей снайпера.       Шерлок твёрдо решил, что это надо просто стереть, так как такие воспоминания были явно лишними и ненужными. Время было уже позднее, и он лег спать. Разбудил его утром разговор за дверью.       — Встретимся в кафе через пару часов, — сказал Джим.       — Ты не можешь обойтись без утреннего кофе и круассана? — с легкой усмешкой спросил военный.       — О, Себастьян, не надо так грубо о божественном напитке и французских круассанах, которые таят во рту. Прежде чем начать ровнять преступный мир Европы с землей, я должен насладиться утром и Парижем, — с легким придыханием произнес Джим, будто сейчас не было ничего важнее этого.       — Твой новый клиент женат на работе, а ты явно жениться можешь только на себе. Удовольствие — это твоя единственная любовь на веки, — сделал вывод снайпер.       — Не всегда. Без тебя мне порой тоже сложно обходиться.       Дальше Шерлок услышал глухой удар о стену и шуршание одежды. Это двое целовались за дверью.       Не таким он представлял себе мистера М. Шерлоку казалось, что он будет больше похож на него самого: умирающий от скуки, нервный, возможно, трудоголик до мозга костей. Не сказать, чтобы Шерлок был разочарован, то, что Джим несомненно умён, поднимало его в глазах детектива, но замашки раздражали.       Возня за дверью стихла.       — Скажи мне, — военный выдохнул, пытаясь выровнять дыхание, — зачем ты решил работать за копейки? И уже второй раз. Ты и в первый раз запросил с него слишком мало, и сейчас наверняка тоже.       — Денег у меня достаточно, Себастьян, это так, для души, кроме того, развлечение. Он забавный: бегает, суетится. Давай уже, иди, а то я не успею насладиться кофе.       Последнее высказывание Джима покоробило Шерлока. Да, он не сразу понял, что IT-шник был намеком на главного злодея, но это не значило, что он глупее Джима. И если последние минуты Холмс чувствовал себя не в своей тарелке и подумывал уйти, слыша, как Джим целуется с военным, то теперь уже из принципа решил остаться и доказать тому, как он не прав.