anorexic

      Чимин обещал разобраться? Чимин разобрался.       — Просто есть люди, которым невозможно помочь. Ты не виноват, хен, — успокаивающе произносит Чонгук, протирая бумажным полотенцем стакан за барной стойкой.       — Да, конечно, я не виноват, — соглашается Мин, часто моргая.       Что-то подсказывает ему, что он выпил достаточно сегодня, но смысл останавливаться, когда жизнь такое дерьмо?       Вот уже вторую неделю артист ходит сюда за хорошей выпивкой и успокаивающими словами молодого бармена. Днем жизнь кипит, и на сцене зажигает известный рэпер Шуга, а ночью все замирает, и одиноко в баре глотает обжигающую жидкость страдающий Мин Юнги.       — Он сам решил так. Ты сделал всё, что мог, — продолжает парнишка, пожимая плечами.       — Верно.       В тускло освещенном заведении почти нет людей. Обычно в такое позднее время их достаточно много, однако сегодняшний день неожиданно стал исключением.       — Долить еще? — учтиво спрашивает Чон, уже держа в руках стеклянную бутылку дорогого ликера.       Юнги на секунду задумывается, стоит ли ему продолжать страдать, заливая в себя эту приторную гадость, ведь это делу не поможет, но почему-то все же утвердительно кивает.       — И что мне теперь делать, Чу…       — Чонгук, — напоминает парень, улыбаясь, а затем отвечает на вопрос. — Я уже говорил тебе. Просто забудь его. Посмотри на себя: ты молод, талантлив, богат и популярен. У тебя все еще впереди.       — Просто забыть? — хмуриться Мин, делая глоток.       — Ага.       — Да, думаю, у меня это получится, — немного подумав, произнес Юнги.       — Ты так отвечал мне неделю назад, и что в итоге? — по-доброму усмехается Чон.       — Я… я пытаюсь, но… — парня прерывает легкая вибрация в заднем кармане темных заношенных джинс.       — Кто это звонит в такое время? — тихо спрашивает бармен, глядя на настенные часы.       Мин тяжело вздыхает и кряхтит, пока пытается достать смартфон:       — Если это Сокджин, то я иду вешаться.       И Юнги молится, чтобы это был Сокджин.       Но как только он видит до боли знакомое фото, он понимает, что никакой это не Сокджин — некто похуже.       Парень даже не успевает продумать, как ответить на звонок, умолять ли паренька вернуться или покрыть трехэтажным матом, а может вообще не брать, как его пальцы с уверенностью нажимают на зеленую иконку «принять вызов».       Он не знает, сколько он молча дышал в трубку, ожидая первых слов от собеседника на другом конце провода, но точно может сказать, что достаточно долго.       — Юнги? Ты здесь? — послышался тихий голос, который до сих пор заставлял трепетать уже чужое холодное сердце.       — А кто по-твоему на звонок ответил? — грубо огрызнулся Мин, заставив даже Чонгука вздрогнуть.       Ответом ему послужил лишь тихий смешок, искаженный расстоянием. Сердце Юнги предательски заныло, будто показывая, что истосковалось по этим смешкам, по этому голосу.       — Чего смеешься? — обидчиво бубнит исполнитель, походя больше на маленького ребенка, чем на крутого и независимого парня.       — Скучаю, — следует ответ, который ставит Мина в некий ступор.       Сердце начинает биться быстрее, а мозг так и требует крикнуть в трубку «Я тоже, вернись ко мне!», однако вместо этого он вновь по-старчески кряхтит:       — Чего ты хотел?       — Попрощаться.       — Я думал, мы сделали это пару недель назад, — сглотнув невидимый ком в горле, отвечает Юнги.       — Да, но теперь окончательно.       Бедный Чонгук уже начинал паниковать, глядя на побледневшее лицо и дрожащие губы хена. Он видел его таким впервые.       Чимин сделал глубокий вдох.       — Я помню каждое твое прикосновение ко мне. Помню как ты включал свой ноутбук и работал над новой песней, а я с улыбкой смотрел за этим. Я часто наблюдал за нашими отношениями. Все правда шло прекрасно, все твои знакомые говорили, что мы офигенная пара и будем долго вместе. Тебе все нравилось в наших отношениях, а я хотел свободы. Я не мог выходить на улицу без твоего разрешения, ведь это опасно. Поэтому почти каждый день я думал о том, каков будет наш первый совместный выход, как примут меня твои фанаты, и что из этого всего выйдет. Я верил, всегда верил, что всё будет хорошо, и вот мы вышли с тобой. Однако все было не так, как я представлял. Ты не замечал, Юнги, но твои фанаты возненавидели меня. Каждый день появлялось по тысячи постов, где они писали об этом. Ты не замечал…       — Какая разница, что они писали?! Думаешь, у меня такого не было? — вскрикнул парень, соскочив с высокого стула. Вена на лбу напряженно пульсировала от злости. Где-то послышался звон стекла — наверное, Чонгук не ожидал такого поворота.       — Конечно, было, но… — Чимину вновь не дал договорить тот же, но уже тихий голос:       — Знаешь, что главное? Знаешь, на что тебе стоило обращать внимание?       Ответа не последовало, и Мин продолжил.       — На то, что я люблю тебя таким, какой ты есть. Со всеми твоими недостатками, хотя я их не вижу. Я дышу тобой и больше мне никто не нужен, — на выдохе проговорил исполнитель и услышал, как на том конце провода шмыгнули носом.       Раньше бы он побоялся сказать такое, особенно в общественном месте. Максимум, эсэмэска с сердечком на конце. Но сейчас.       — Ты прав, — тихо согласился собеседник. — Если бы я понимал это, то сейчас все было бы по-другому.       — Еще не поздно всё изменить. Просто скажи мне, где ты, и я тут же приеду, — вырвалось из Мина.       Пак тихо засмеялся, а затем тут же закашлялся.       — Нет, Юнги, уже поздно. Как бы не хотел ты, я уже мертв внутри. Каждый день борюсь, но уже мертв. Я перестал чувствовать мир. Я перестал чувствовать солнце и капли дождя. И лужи под моими ногами не вызывали холода, когда я бежал. А я бежал много. От себя, от тебя, от всего мира… В конце концов я просто стал плыть по течению. Без эмоций, без чувств. И улыбался я тебе лишь потому, что приходилось. И говорил то, что от меня хотел услышать. Но это уже не было мной. Я словно смотрел со стороны и не мог понять, как мне вернуть самого себя. Но я нашел выход, Юнги. И он не связан с тобой, — спокойным голосом проговорил Пак, а душа внутри него разрывалась и умоляла прекратить.       Мин прикрыл глаза и снова сел на стул, чуть не упав с него.       — Чимин… — только и смог выговорить он.       — Прощай, Юнги. И спасибо. Спасибо за эти слова, спасибо за всё.       Тут же послышались гудки, и никто из них не услышал, как они прошептали друг другу «Я люблю тебя».       Парень, шумно вздохнув, взял себя в руки и повернулся лицом к шокированному бармену.       — Нет, Чонгук, ты неправ, — произнес Мин, вновь делая глоток.       — Ты о чем, хен? — тихо спросил Чон, часто моргая.       — Есть люди, которые просто не хотят, чтобы им помогли.

***

      — Джунг вчера подарил мне новый альбом Шуги! Все таки я не ошиблась с парнем, — засмеялась девушка, а её подруга удивленно вздохнула.       Две девушки шагали по большому торговому центру, изредка поглядывая на витрины — у них было слишком много тем для разговоров, некогда ходить по магазинам.       — Откуда у Джунга такие деньги? — шокировано спросила вторая девушка.       — Не знаю, но альбом-то у меня, — она лукаво улыбнулась, а её подруга засмеялась.       — А ты не читала, что вчера произошло у Шуги? — вдруг посерьезневшим голосом спросила вторая.       — Слушай, если бы я в день всех влюблённых читала новости про Шугу, Джунг бы меня точно прибил. Что случилось? Натуралом заделался?       — Нет, там его парень… — прошептала девушка.       — Тот милый пухляш? Что с ним случилось? — нахмурилась она и остановилась.       — Его тело нашли в какой-то съемной квартире. Он покончил с собой.       Её подруга удивлённо вздохнула, прикрыв рот ладошкой.       — На День Святого Валентина-то? Кто делает самоубийство в такой день? Он, наверное, знатно испортил день Шуге, — проговорила первая девушка.       — Надеюсь, с ним все хорошо. Это сильный удар.       — Ага. Кстати, а ты видела ту сумочку? Я просто…       Две девушки продолжили болтать обо всём на свете, даже не подозревая, что в это время их кумир со слезами ярости в глазах бросает в дверь все свои награды, крича имя того, кто уже не услышит.