anorexic

      Юнги никогда бы и не заметил, как Чимин чахнет. Огромные синяки под глазами, отрешенный взгляд, слишком худые от недоедания запястья и пересохшие губы. Казалось, если Чимин улыбнется (такое априори невозможно) они лопнут, и он испачкается брызнувшей кровью.       Юнги никогда бы и не заметил, если бы не один звонок.       Он просто поздней бессонной ночью после его совместной с ходячим солнышком прогулки сидел на кухне и смотрел смешные видео с котятами. Они его смеяться не заставляли, но легкую улыбочку все же вызывали. Вдруг видео прервал входящий звонок от Сокджина, который исполнитель тут же принял, выйдя на балкон.       — Ты с ума сошел? Время вообще видел? — тихо прошипел Юнги, хмурясь.       — Это ты, блять, с ума сошел! — прокричал в трубку высокий истеричный голос мужчины.       — Ты чего орешь?! Джин, ты…       — Ах, ты значит не понимаешь, о чем я, — все так же крича, но уже более тихо, ответил ему он.       — Конечно, не понимаю!       — Тогда, дорогой мой, посмотри фотки папарацци с твоей сегодняшней прогулки, — спокойно произнес агент.       — И?       — Смотри фотографии прямо сейчас! — истерично прокричал Сокджин, и Юнги тут же, оставаясь на связи с ним, зашел в браузер.       Быстрыми движениями пальцами он вбил в поисковую строку свое имя и имя своего молодого человека, а затем зашел на первый вебсайт.       — Ну? — промычал Мин, разглядывая свежие фотографии.       — Ты сам не видишь?       Юнги нахмурился и приблизил себя на совместном фото с Чимином. Исполнитель, улыбаясь, ел вафлю, выглядел довольно опрятно и вообще почти идеально.       —Сокджин, ты в хлам что ли? Что не так?! Я выгляжу, как с обложки гребанного журнала, — прорычал Мин, постепенно выходя из себя.       — Дорогуша, ты не единственная звезда сегодняшнего вечера. На ненаглядного своего посмотри.       Юнги устало и раздраженно вздохнул и прибавил пальцами своего парня. На фотографии он выглядел немного унылым и уставшим, а его синяки под глазами лишь добавляли глазам нечто отталкивающее. Одежда на нем висела мешком, а сам он был сгорбленным.       Что-то внутри со скрипящим звуком оборвалось. — Блять, — тихо прошептал парень и шумно сглотнул.       — Запястья, Юнги, — негромко произнес Джин, и Мин тут же обратил свое внимание на руку.       Его кисть была нереально худой, а трехгранная кость выпирала настолько сильно, что Юнги не мог поверить, что так бывает.       — Это… это фотошоп. Чимин не такой, — негромко ответил исполнитель, отрешенно глядя на открытое фото.       — А ты в этом уверен, Юнги? Ты уверен, что вес твоего парня соответствует норме или ты знаешь, когда он в последний раз ел?       — Нет, но… Он не менялся. Я же вижу его каждый день, и он… он оставался таким же. Я… просто не понимаю.       — Юнги, я искренне сочувствую тебе, но не забывай, кто ты в первую очередь, — немного погрустневшим, но все же строгим голосом произнес Сокджин, заставив собеседника нахмурится.       — В смысле?       — Ты - артист. На тебе всегда внимание. Я уверен, что уже появилось сотни теорий о том, что ты бьешь своего парня, держишь взаперти, не даешь ему есть. Все СМИ уже пишут о том, каким нездоровым он выглядит, и обвиняют во всем тебя.       Мин учащенно задышал. Все это не могло быть наяву.       — Джин, эти СМИ всегда все раздувают. Им верят лишь малолетки и старушки. Они пошумят и… забудут, — ответил ему парень, однако сам не верил своим словам.       — Я бы тебе не звонил, если это не было серьезно. С нами уже разорвали один рекламный контракт, Юнги, — с тяжелым вздохом проговорил агент, и Юнги часто заморгал.       В трубке было слышно размеренное дыхание Сокджина, пока Мин всеми способами пытался подобрать хоть какие-то слова и вымолвить что-то в ответ. В голове было чересчур много мыслей, и все они, переплетаясь между друг другом, создавали огромный тяжелый ком.       — В общем, подумай над моими словами и реши эту проблему в кратчайшие сроки. Ты меня понял?       Перед глазами некстати всплыла яркая улыбка и милые щечки, которые закрывали глаза. И как Юнги не заметил, что эта широкая улыбка во все 32 зуба стала слабой и вымученной, а щеки превратились в острые скулы?       — Юнги?       Как он не заметил, что в уютной квартире перестал звучать заливистый смех, а лишь короткие смешки?       — Я перезвоню завтра, чтобы услышать, что ты надумал.       Короткие гудки.       Конец разговора.       Конец всего.

***

      — Просыпайся.       Чимин в панике распахнул глаза, почувствовав нехилый толчок. Он сразу же вскочил и принял сидячее положение.       — Юнги?       Парень сделал попытку разглядеть в темноте виновника его бодрствования, но она не увенчалась успехом.       — Идем.       Знакомая холодная рука схватила Пака и потащила в сторону двери. Выйдя из спальни, пара направилась на кухню, где горел свет, и теперь Чимин мог разглядеть своего любимого. Он был, как и обычно, в широкой черной футболке и домашних темных шортах, но все равно что-то было с ним, в нем не так. Что-то отталкивало.       — Юнги, что происходит? — Чимин всеми силами пытался не выдать тихим голосом свою панику, но все же он запнулся на мгновение.       Мин оставил его без ответа. Он начал быстро шарить по кухонным ящикам, повернувшись спиной к стоящему в проходе Паку.       — Если ты снова забыл, где у нас лежит рамен, то мог бы подождать хотя бы до утра, — он попытался выдавить из себя нечто наподобие улыбки, но быстро стер ее. Он ждал, когда Юнги в своей привычной манере отшутится или ответит что-то смущающее, однако он молчал, продолжая что-то искать.       Наконец он достал из ящика пачку хлопьев для завтрака, которые он ел, когда просыпался раньше Чимина, целую не распакованную шоколадку и раскрытую упаковку овсяного печенья. Парень поставил всю еду на стол и движением руки приказал Паку сесть на стул, что тот и сделал.       — Сейчас разогрею тебе молоко, — произнес Мин, взглянув своему парню в глаза на мгновение. Чимин нахмурился, увидев в них необычную смесь эмоций, которую он раньше не замечал. В глазах плескались, перемешиваясь между собой, отчаяние, страх, злость, волнение.       — Я не голоден, — тихо ответил парень, поджав пересохшие губы.       — Меня не волнует, — Юнги шумно прочистил горло и отвернулся к холодильнику, а затем резко открыл его.       — Да что с тобой такое? — непонимающе прошептал Пак, надеясь, что его услышали.       — А что с тобой такое?!       Громкий крик и хлопок закрывающейся дверцы холодильника заставили Чимина вздрогнуть. Юнги шумно вздохнул, прикрыв глаза. Он зарылся руками в густые волосы и попытался успокоиться.       Чимин слишком хорошо видел и понимал эмоции людей, чтобы понять, что Юнги напуган. Чертовски напуган.       — Я сделал что-то не так? — тихий наивный голос заставил Мина открыть глаза. Чимин боязливо поглядывал на него, по-детски хлопая глазами.       — Сколько ты весишь?       Следовало ожидать, что такой вопрос застигнет врасплох.       — Я… я точно не помню. Шестьдесят может... Ну или…       — Ты врешь, — отрезал строгий голос исполнителя, а взгляд холодными пальцами впился в Чимина, пока его обладатель медленно подходил к столу.       — Ну не помню. Давай сейчас пойдем в кровать, а завтра все решим. Пожалуйста, Юнги, — с таящей надеждой спросил тот.       — После того, как ты поешь.       — Пожалуйста…       — Ешь.       — Я прошу тебя…       — Я тоже просил тебя! — вскрикнул Юнги, поставив коробку молока на стол.       Внутри парня будто что-то дрогнуло. Мин всем своим нутром, которое ни разу его не подводило, чувствовал, что не стоит, не нужно, нельзя поднимать эту тему. Он, черт возьми, понимал, что это окончательно разобьет Пака, но остановиться уже не мог, не было пути назад.       — Ч…Что? — Чимин медленно поднял на парня глаза.       — Я тоже просил тебя. Я просил тебя не становиться проблемой, обузой, помнишь? Я предупреждал тебя. И помнишь, что ты мне ответил? — зло проговорил парень.       Не дождавшись ответа, он сразу же продолжил.       — Да, Юнги, я я всегда буду поддерживать тебя, — он писклявым голосом спародировал Пака.       — Прекрати, — тихо потребовал Чимин, но Юнги уже было не остановить. Будто все эмоции, которые он не мог высказать, накопились и теперь выходят в виде грубых, ранящих сердце и душу слов.       — И что ты сделал, Чимин? Что ты сделал? — облокотившись руками на стол, он придвинул своё лицо ближе к лицу собеседника.       Он уже мог разглядеть скопившуюся влажность в уголках карих глаз, полных обиды и подрагивающие пухлые губы. Он мог бы просто обнять парня, погладить по спине, прошептать на ухо успокаивающие слова, а затем спокойно разобраться с неожиданной проблемой, но это же Мин Юнги. Он не ищет лёгких путей.       — Ты стал той самой проблемой. Вот, что ты сделал, — выплюнул исполнитель и отвернулся. Он не хотел видеть, как ломается его любовь. Он не хотел видеть, как слезы хлынут из глаз его любви. Он не хотел видеть результат того, что натворили его слова.       — В таком случае... — слышит Юнги и тут же поворачивается на голос.       Парень, сидящий перед ним, вовсе не плачет, как ожидалось. Он делает нечто хуже. Он равнодушен. Или хочет казаться таковым.       — Я предлагаю закончить наши отношения, — заканчивает Чимин, шумно сглотнув.       Мин хмурится. По его лицу ясно, что он никак не ожидал такого поворота событий.       — Чим...       — Я не хочу мешать тебе и твоей карьере. Я сам разберусь со своими проблемами.       И Юнги соглашается. Хотя сердце отчаянно умоляет, не делать этого.