Приоритеты

- Люди и гули... Если одни из них исчезнут, настанет ли мир? Меня устраивает то, как всё идёт сейчас...

Спустя всего несколько дней нам с Хайсе пришлось сражаться... Нет, я до сих пор не верю в это: Нам. Пришлось. Сражаться. Не верю, не верю, не верю!!! Не хочу верить... А вот так вот... Когда я ступил на поле боя, он уже был там... Такая знакомая и родная высокая фигура, внезапно для меня появившаяся среди взвеси из пыли и мельчайшей каменной крошки... Схватка наша, как я и предсказывал, была достаточно короткой и закончилась вничью; одна лёгкая рана у меня, одна у него, большего урона я нанести просто не смог... Хотя нет, мог... Но совсем, абсолютно не хотел! Где же в этот момент были те привычная мне лёгкость и садистская радость, заполнявшие моё тело в каждой драке? Даже зная, что не могу, не имею никакого права надеяться на взаимность, всё ещё ценю его жизнь как ничто другое... Запретное, незаконное, но всё же такое сладкое чувство... А сладкое я, как известно, очень люблю! Иронично, правда?... Потом я в несколько секунд потерял его из виду, атакуя уже других гулей и безжалостно их убивая... На их жизни мне было абсолютно всё равно, ведь они - не Хайсе, и не им принадлежит моё сердце... А раз так, то я был должен выполнять свою грязную работу! Чужая кровь запеклась на губах солёной коркой, а мысли были далеко-далеко от реальности... Каким взглядом он смотрел на меня сегодня?... Не было в нём страха гуля перед следователем, не было также и той животной ненависти, которую я всю жизнь видел в глазах своих противников... А что-то иное... Спокойствие и даже... Сожаление, грусть? Он мог бы вполне убить меня, так как из-за волнения я пару раз всё же подставил свои слабые места, но так и не сделал этого... Так неужели я для него значу больше, чем показалось?... Или же это всего-навсего обыденная жалость?... В любом случае, мне тоже жаль... Жаль, что всё не сложилось иначе, мирным путём... Теперь мне кажется ещё более глупой недавняя ситуация в кофейне, наш последний шанс спокойно поговорить... Я не успел додумать очередную мысль. Где-то прямо за моей спиной раздались громкие возгласы и следователей, и гулей, что заставило меня обернуться, быстро добив одного из противников, и в шоке округлить глаза... А то, что творилось дальше... Это кошмар, поистине какой-то кошмар, не имеющий ничего общего даже с нашей отравленной реальностью... Но об этом я размышлял уже позже, глядя в окно на город, практически лежащий в руинах из-за обвивших дома гигантских щупалец, угрожающе уставившихся в небо... Сказать, что мне было страшно тогда, значит ничего не сказать. Да конечно, было, вот только не за себя... За тебя. Страх, что, возможно, ты навсегда (или на очень долгий срок) останешься там, в самом сердце этого живого ужаса, этот страх держал меня под напряжением всё время, вновь лишив сна, покоя, да и всего прочего... А потом гули в открытую пришли к нам за помощью. Нет, не так... За сотрудничеством, ибо это никак нельзя назвать униженной мольбой о помощи. Ведь сейчас наша цель была, как ни странно, общей - восстановить порядок в городе, ну, а заодно и выручить из беды близкого человека, для них - руководителя и, можно сказать, главного поборника перемирия, ну, а для меня... Поэтому что ещё я мог ответить, когда взгляды и сотрудников CCG, и тех, кого они обычно преследовали, обернулись ко мне в ожидании решающего голоса? Милая улыбка - только так, и никак иначе, и на этот раз вполне искренняя, а отнюдь не ухмылка убийцы; с губ же сами собой, словно те бумажные самолётики, которые я так люблю, слетают слова:

- Раз так, давайте поработаем вместе...~

И вот теперь, когда мы ценой огромных совместных усилий смогли его спасти, я просто сижу на полу в коридоре, в то время, как за дверью напротив множество его друзей, как людей, так и гулей, стоят у изголовья Сасаки, то есть, Канеки, как они его зовут, бурно радуясь счастливому исходу событий и тому, что он, наконец, пришел в сознание... Вправе ли я зайти вместе с ними?... Не знаю, не знаю... Всё время с тех пор, как его принесли сюда из чрева этого чудовищного кагуне - Дракона, - я просидел здесь, на своём "посту", отбегая лишь пару раз в день, чтобы перекусить... Я ждал, слепо надеясь, что всё разрешится к лучшему, стискивал руки в кулаки от бессилия и раскусывал губы в кровь, не в силах сейчас абсолютно ничем помочь, и лишь моля все высшие силы в мире, чтобы он был в порядке, или чтобы хотя бы появилась какая-нибудь определённость... Закат сменялся ночью, ночь - рассветом, рассвет днём, а день - снова закатом... Минус сутки. Ещё одни. Ещё, ещё... Закат, рассвет, исступление, надежда, сплошной водоворот из чувств, эмоций, времени... Я утратил счёт. Сейчас же, прислушиваясь к отдалённым, но отчётливо счастливым голосам, я лишь понуро опускаю голову и сижу с таким видом, разглядывая "очень интересный" пол, вплоть до того момента, как эта самая дверь не хлопает... Вроде бы, казалось, должен радоваться, но что-то всё ещё не даёт, не отпускает, просверливая в груди, а, может, и в самой моей душе огромную дыру... В какой момент я опять выпал из реальности? А, верно, когда хлопнула дверь... По голосам я моментально узнал следователей Муцуки и Урие. Понятно... Этих двоих в последнее время часто можно увидеть вместе, возможно, даже неспроста... Но сейчас я только вымученно улыбнулся им, практически не отрывая взгляда от заветной двери. -Следователь Сузуя? - Следователь Сузуя? - забавно, они сказали это практически одновременно... - Агась?... - всё же делаю попытку как-то отреагировать на их вопросительный тон, слабо усмехнувшись - лишь тень моей прежней, беззаботной улыбки... Теперь мне ответил только Куки, стоящий, как всегда, с серьёзным и ответственным выражением лица, но его слова, тем не менее, заставляют меня изумлённо округлить глаза и даже вскочить на ноги со скоростью пробки, вылетающей из бутылки шампанского. И откуда только взялось столько сил, хотелось бы знать... - Он зовёт тебя... Меня?... Осторожно, даже чуть робко я открываю дверь, не распахивая настежь, как обычно, почти срывая с петель, а заходя в комнату тихонько, сразу останавливаясь на пороге и медленно поднимая отчасти виноватый взгляд. Ведь в том, что произошло с Канеки (мне так непривычно и ново это имя...) в последнем бою, в какой-то степени виноват и я, верно?... Не помог, не встал на его сторону, не был рядом в нужный момент, а когда выпал случай начать всё заново - тогда, немного раньше... - ещё и оттолкнул... Безо всякого предисловия я просто подхожу и падаю на колени рядом с его кроватью, всё же осмелившись взглянуть в глаза с какой-то мольбой не прогонять и позволить побыть рядом хоть немного... Но меня не только не прогоняют... Всего через несколько секунд я не столько вижу, сколько чувствую на себе его улыбку и спокойный серый, как обычно, взгляд. А ещё спустя совсем немного меня заключают в крепкие объятия... - Знаешь, я скучал... Это невольно вызвало на моём лице слабую, хоть и очень неуверенную усмешку, заставив высохнуть ещё не успевшие пролиться слёзы и осторожно, будто боясь причинить боль, обнять в ответ. Сейчас я не могу даже сказать что-то, лишь кивнув и молча глядя на него, в эти серые и почти родные глаза... И сейчас в них по-прежнему нет ни злости, ни ненависти ко мне... - И ещё, Джузо... Спасибо тебе, что сделал шаг нам навстречу... Это многого стоит. Опять слушая этот голос, я мало-помалу всё же начинаю улыбаться, да я просто не могу не улыбнуться сейчас, когда всё, наконец, начинает налаживаться! Ну, пусть и не совсем всё... Мои мысли, в которые успел как-то незаметно погрузиться, снова обрывают самым неожиданным способом, и лишь проморгавшись немного, я понимаю, что вообще происходит, хотя возможно ли такое?! Он меня целует. Целует, всё так же смотря в глаза смеющимся, и в то же время каким-то новым для меня взглядом, как смотрят только на самых близких тебе людей... А я... Чёрт, кажется, первый раз в жизни я испытываю смущение... Дыхание отчего-то резко перехватывает, а по спине рассыпаются до дрожи приятные мурашки, заставляя обнять немного крепче, а не отстраниться, как следовало бы... А разве следовало? Вот и я не думаю... Кто-то, всё ещё находившийся где-то позади в комнате, громко всплескивает руками, то ли восторженно, то ли осуждающе; кажется, это была следователь Йонебаяши, но мне уже всё равно, на всех всё равно... На законы, на людские предрассудки, запреты, обстоятельства, здравый смысл, ненависть, которую якобы должны испытывать друг к другу, окружающих, буквально на всё! Кроме него самого, конечно. И его рук. Его губ. Его серых, так любимых мною глаз. Его улыбки, за которую не жалко и отдать жизнь... Поэтому мы продолжаем целоваться. На следующий день утром я уже совершенно спокойно, нет, даже с радостью, прихожу в эту комнату... Канеки - а я всё-таки решил звать его так, по-настоящему, хоть это и непривычно - ещё спит, и, не желая тревожить этот чуткий сон выздоравливающего больного, я сажусь прямо на пол около кровати, сложив ноги по-турецки и устраивая подбородок на аккуратно скрещённые на краю матраса руки. А перед тем, как сесть, кладу на прикроватную тумбочку сложенный ещё этой ночью бумажный самолётик, во всю длину крыла которого тянется немного коряво выведенная надпись: "Я тебя люблю"... Я сделал свой выбор... Я смог правильно расставить приоритеты.