Совершенство в единении

Огонь выжигал плоть, опалял ее до крохотных искр и пепла, но боль можно было заблокировать, ее можно было не чувствовать, потому что не она должна стать последним его ощущением. А эта дрожащая связь, готовая вот-вот оборваться. Связь с Броком, которого он старался как можно мягче и безопаснее отнести к воде. Чтобы с огромной высоты он не сломал свои хрупкие косточки, не повредил свою больную голову, не переломил себе шею, не лишился сознания и не утонул, когда останется уже один. — Прощай, Эдди, — успел сказать ему Веном, из последних сил держась за своего хрупкого человека, цепляясь за него крупицами сознания и каплями не обожженной слизистой плоти. И перед тем, как сгореть, он почувствовал это от своего Эдди. Так ярко и искренне, куда сильнее огня от ракеты. Его страх за него, его желание спасти, помочь. Его стремление оставаться едиными. Все это было его и их общее. В полной гармонии и едином порыве. Каждая мысль и эмоция. Его носитель. Его человек. Эдди… Земля. Эта маленькая планета, которая не шла ни в какое сравнение с Клинтаром, поначалу не казалась ему чем-то особенным. Веном старался скрыть свое волнение и предвкушение от их высадки. Еще до того, как земляне первыми нашли их в космосе на подлете к их родной планете. Райот сообщил остальным, что планета полна существ. Переполнена хостами, носителями, способными прокормить не одно поколение их вида. Место, заселенное примитивными созданиями, с которыми они смогут соединиться. Это вызывало восторг их огромной общей массы. Голодные и разумные. Сильные и жаждущие охоты. Они должны были быть первопроходцами. И Веном сливался с этим коллективным желанием, стараясь сделать его и своим собственным, но в глубине теплилась куда более личная жажда. Та самая, из-за которой он считался изгоем среди равных себе. Та самая, от которой его старательно пытались избавить на родной планете после первого же носителя. Он как-то обмолвился об этом Эдди, слишком взволнованный, чтобы следить за языком, но тот не стал выспрашивать подробности. И это их устраивало. Веном не был обучен. С рождения был прикреплен к хосту, еще не зная правил и культуры симбиоза, принятой у клинтарцев. Едва в нем пробудилась жизнь, он познал связь, а через нее гнев и ярость, невероятную силу первого носителя и его войну. Носитель был силен для новорожденного симбиота — достаточно, чтобы едва ли не самому направлять его, и за контроль приходилось все время сражаться, сталкиваясь с сопротивлением. И только в редкие моменты битвы, когда у них был общий враг, общая цель, Веном чувствовал, как натягивалась и сладко дрожала их связь. Это чувство единения было приятнее всех прочих вместе взятых. Все становилось правильным, все обретало смысл. Но это всегда были вспышки на поле боя, не больше. И подобной связи, которая становилась хуже зависимости и жизненной необходимости, искал в их симбиозе один только он. Сейчас даже трудно припомнить все битвы, в которых он тогда был, носителей, которых торопливо менял в надежде ощутить эту связь, и не важно, сколько ради нее было пролито крови. Безумный симбиот, ищущий полного единения со своим носителем. Подобное не принято у его народа. Но узнал он об этом позже, много позже, когда его вернули к себе подобным и началось его долгое заключение среди сородичей. Слишком опасный, чтобы иметь хоста, — кто бы мог подумать, что даже для их народа он слишком кровожадный. Что его взгляды на связь с хостом сочтут опасными в их общем объединенном сознании. «Быть осуждаемым целой разумной планетой, Эдди. Ты знаешь это чувство», — мерцало в затухающем сознании. Но он справился. Адаптировался. Подстроился, чтобы попасть в этот передовой отряд Райота. Чтобы первым попасть на планету, полную хостов, и начать свои поиски, прикрываясь общими целями. Хотя это было сложно сделать под непрерывным присмотром и общей связью. Плотный клубок клинтарцев. Райот просто поглощал их, перемалывал внутри себя, проверяя каждую вспышку чувств, ища сомнения или неуверенность. Эта его способность была омерзительна Веному. Как и в целом слияние с сородичами, хотя для других этот процесс был естественной формой общения. Корабль. Люди. Веном был в таком волнении, когда они высадились на астероид, что не выдержал и первым показался на поверхности, не слушая приказов Райота. Хотел попробовать уже сейчас — пусть эти существа и странные, но в этом суть. Они не должны быть одного вида. Никаких больше перетекающих масс и лезущих в голову приказов, никакого контроля и давящей силы Райота. Он выдал их, не подумав, что хосты могут быть опасны. Что у них есть прозрачные контейнеры из мертвого камня, из чего-то настолько примитивного, что с ним невозможно создать связь, через него невозможно пройти. Новые тюрьмы, сквозь которые он смотрел на защищенных странными панцирями людей. Райот смог сбежать, остальные попали в лабораторию. Но пока они бились в гневе и панике, Веном едва не трепетал от предвкушения. Только одно неосторожное движение, одно не защищенное касание — и он сможет наладить связь. Сколько можно стоять за этими стеклами! Сколько можно смотреть, как они голодают, и передавать им примитивных созданий, полных страха, когда эти самые люди, способные говорить и создавать, способные на более сложное общение и — наверняка — эмоции, стоят толпой рядом и просто наблюдают. Трусы! Они долго не решались на контакт. Те, что в белых накидках, так и не решились. Пугливо подталкивали им каких-то немощных и больных, но даже на них Веном набрасывался с жадной надеждой. Надеждой, которая была быстро разорвана в клочья. Поначалу он радовался, что эти люди способны на общение и эмоции. Что-то более знакомое, что-то, с чем можно пытаться строить связь. Их язык удалось понять с первого же контакта, но говорить с ними… Они все боялись, кричали, гнали его, а голод нарастал. Нужно было охотиться. Нужно было поглощать вещества извне, иначе единственной пищей становился носитель. Он пытался объяснить, но его звали демоном, и в хостах чувствовался один только страх и сопротивление. Их не кормили. Голод. Люди в халатах только наблюдали. Они тоже не хотят связи? Они сами считают, что просто кормят клинтарцев? Это правда всего лишь… еда? От этой мысли становилось противно, и Веном утолял свой голод. Раз за разом. Он перестал пытаться говорить. Только вползая в новое тело, понимал, что его не примут. Все в человеческих существах его отторгало, и он попытался их изучить. Так же, как люди снаружи делали это с ними, тестируя температуры и звуки, доводя их до агонии. Они не церемонились — и он не стал, грубо выискивая в телах людей и их сознании все, что могло бы помочь выжить на этой планете, с отвращением понимая, что начинает мыслить, как Райот. С этими хостами он не найдет того, что ищет. Ему не стоит больше задерживаться здесь, а значит, новая цель — сбежать. Но куда он сбежит с такими немощными, бесхребетными носителями, которые даже от его голоса леденеют от страха и считают, что он не настоящий? «Эдди». Веном смог удержать эту мысль, даже когда больше ничего не осталось. Всполох сознания и капли его тела, которые успели впитаться в руки и бока Брока, когда вся остальная плоть выгорела. Слабый. Слишком слабый, чтобы снова наладить полноценную связь. Голодный. Ему нужно питание, чтобы восстановить тело. Все его существо требует высушить хоста досуха, но он не позволит себе. Нельзя брать много, нельзя брать быстро, лишь самое необходимое, чтобы выжить и начать расти. Нужны силы, чтобы снова восстановить их связь. Он пробил его клетку. Незнакомый человек в горящем красном свете. Веном не мог упустить этой возможности и уже никогда не забудет их первого контакта. Эдди тоже был напуган, но страх не переполнял его до краев и не сковывал его тело. Он придавал ему сил и прочищал голову. А остальное… Едва только Веном впитался в его тело, усталое, но сильное, он ощутил, как крепко и легко к нему присоединился. Общее желание — сбежать. Общие враги — остановить. Связь, еще хрупкая и временная, сразу зазвенела так, как не бывало прежде, и Венома повело от ощущений. Что это? Кто этот человек? Как может в нем так все совпадать? Не только мимолетные общие цели. Веном ощущал связь в таких струнах, о которых не знал, которых сам не понимал. Почему он совпадает с его болью, спрятанной глубоко в душе? Почему этот потаенный страх вызывает ответную реакцию? Почему что-то в самой глубине, словно зеркало, отражает его в этом человеке? Он должен его заполучить! Не для побега, не для переправы, не для выживания, не для утоления голода. Это оно. Он знал, он чувствовал это, словно впервые приняв свою истинную форму. Помочь ему, понравиться ему, но не подлизываться к нему. Быть искренним с ним во всем, даже если по глупости выйдет сболтнуть единственные два способа уничтожить клинтарца. Люди сложные. Эдди сложный. В нем всего так много, и его уже так страшно потерять. Чтобы разобраться, после их восхитительного побега Веном основательно начал обустраиваться в этом теле, припаивая себя изнутри, укрепляя все связи с телом и сознанием Эдди Брока. Ему хотелось сказать: «Может быть больно. Ты, кажется, хрупкий…» — но он помнил, как реагировали на его голос, и держался тихо так долго, как мог. «Эдди». Веном не отпускал эту сладкую мысль, разрастаясь в его теле остатками выжившей плоти и пытаясь снова наладить связь. Жить одними воспоминаниями о ней было болезненно, ему нужно было ее чувствовать. Не только кормиться — ему необходим был Эдди. Ему необходимо было снова стать едиными. Сколько прошло со дня взрыва ракеты? Когда Веном разросся достаточно, чтобы установить хоть какое-то подобие связи, в голове Эдди был такой бардак, что понять что-нибудь про время было совершенно невозможно. Но Веном точно знал, что не мог надолго оставить своего идеального носителя. По его ощущениям на то, чтобы восстановиться, должно уйти чуть больше двух земных недель. Эдди же за это время не умудрится себе навредить? Он же как-то дожил до своего возраста и без Венома, но ему стоит быть осторожнее. Теперь он мог его чувствовать. Слабо. Мало. Но это лучше темноты, питания и памяти. Веном гнездился внутри тела Эдди и успокаивался от его сердцебиения и дыхания. Эдди тоже ослаб без их связи, но ничего, Веном обещал им, что поправит его здоровье, едва восстановит форму. Теперь они вместе, они все смогут. Еще бы слышать его голос и чувствовать эмоции ярче, а то с этой слабой связью они подобны легкому бризу у моста. Тот мост. Если бы Веном был достаточно силен, он бы довольно заурчал и клацнул зубами, вспоминая их первую встречу лицом к лицу. Он видел достаточно напуганных людей, отстраненных людей, ученых и охранников, военных и тех, кого ему кидали как хостов. Его Эдди был другой. Свободный человек. Храбрый и напуганный. Заботливый и так переживающий, что они кому-то откусили голову. С ним Веном впервые подумал, что единение может быть не только в битве. Может строиться не только на ярости и гневе, на общем враге. Эдди. Целая вселенная новых ощущений и возможностей в этом сладко пахнущем потом человеке. Веном старался его припугнуть — просто потому, что так ведь принято, люди послушнее, если немного боятся. Но даже тогда уже не сдержался и потянулся, слегка коснувшись своей мордой кончика носа Эдди, желая прикасаться к нему не только изнутри, но и снаружи. Его человек. Его идеально подходящий человек. Знал бы Веном об Эдди раньше, притащил бы на эту планету своего первого носителя, выведя его прямо из боя, просто чтобы сбросить как ненужный груз в реке и впиться в Эдди. — Как ты себя чувствуешь? Энни. Этот голос Веном хорошо знал и отвлекся от сладких воспоминаний на то, что сейчас реально происходило с его Эдди. Видеть его глазами еще было невозможно, даже слышать с ним было сложно, но Веном почувствовал беспокойство в голосе Энни, напряг силы, чтобы узнать, что происходит, и по все еще слабой связи проверил тело Эдди. Да, он ослаб, но жизнеспособен. Они оба чуть не погибли и оба сейчас слабы. Будут сильными, как только он восстановит форму. Нужно время, он торопится, как может! — Опустошенным, — услышал Веном голос своего Эдди и сразу весь напрягся, ощутив отголоски его боли, которая снова так идеально сочеталась с тоской и отчаянием самого Венома, что сильнее убеждало его: во всей Вселенной именно он. Эдди. — Я… я, кажется, что-то почувствовал, пока был в этой штуке. Вы там точно все верно настроили? Было не так, как раньше, но я вроде слышал этот звук… — бормотал Эдди, словно в бреду. — Эдди, на снимках ничего нет. Дэн! Веном хотел зарычать, но все силы уходили на то, чтобы слушать. «Мы сожрем его голову, Эдди!» — пообещал Веном, прекрасно зная, что тот не может его слышать. — Это же хорошая новость, разве нет? — растерянно спросил доктор. — Почему хорошая? — уточнил у него Эдди, и Веном чуть крепче прижался к нему изнутри. — Ну, Эдди, обычно люди рады, когда им сообщают, что они больше не умирают… ну… знаешь. От инопланетной живой опухоли. — Опухоли?! — гневно спросил Эдди и почему-то стал слабее. Скорее всего, потому, что встал на ноги. — Он тебе не какой-то там нарост. Веном это…. Веном! — зашипел он с гневом, даже не зная, что внутри него симбиот ликует и всеми силами поддерживает в этой перепалке. — Эдди, успокойся, — вмешалась Энни. — Он просто провел обследование. — И я бы прописал тебе лечение. Ты не против? У тебя сильное истощение организма. Я не вижу поводов для серьезного беспокойства, но советую проходить осмотр минимум раз в неделю. В месяц хотя бы. Я приму тебя в любое время… — Я в порядке, — буркнул Эдди, и Веном понял, что они уходят. — Эдди, мы пытаемся помочь, — с легким осуждением сказала Энни, и Веном с удивлением ощутил, что это раздражает Брока. — Да я знаю! — огрызнулся Эдди. — Знаю, — уже спокойнее сказал он, но на душе у него стало только хуже. — Я… Да, спасибо вам, я просто… Я не знаю, чего ждал, хорошо? Он из другого мира, планеты, не знаю. Дрейк говорил, что они вообще богоподобные идеальные создания. И думаешь, вот так просто сгореть — это нормально? Мне порой кажется, что я все еще его чувствую, и эти снимки… Может, сделать еще раз? Перепроверить, я не знаю… Не смотри на меня так! Я не сошел с ума, и ты это знаешь, ты была на моем месте, — с отчаянием прошептал он. — Была, — согласилась с ним Энни мягким тоном, от которого Эдди странным образом стало и больнее, и лучше. — И понимаю тебя, слышишь? Но вы остановили Дрейка и того, другого… — Райота, — словно машинально сказал Эдди, хотя в нем чувствовалась отстраненность. — И он спас тебя. Ты сам говорил… — Да, — нервно сказал Эдди. Ему явно не хотелось, чтобы о том моменте напоминали. — Спас! И я теперь… — он запнулся, но хотел говорить. Хотел, но сомневался, сможет ли Энни понять. Но она, видимо, тоже знала его неплохо. Не так хорошо, как знает Веном, и даже близко не так, как сможет его узнать и принять, когда восстановит форму и их связь. Но для человека — неплохо. — Ты не один, Эдди, — мягко заверила Энни, но Брок только нервно хмыкнул, и на душе у него началась целая какофония чувств, от которых еще и живот скрутило. Веном забеспокоился, но не мог ничего сделать, чтобы сейчас ему помочь. — Не делай такое лицо. Я говорила с Дэном, он даже не против, чтобы ты на какое-то время остался у нас, после всего, что пережил… — Нет уж, — торопливо отказался Эдди. — Нет, я не собираюсь быть для него подопытным. Да и как вы вообще себе представляете такое проживание? Это не то, что мне нужно. — А что нужно, Эдди? — вдруг строго спросила Энни, и Брок занервничал. Ему этот тон был знаком, и ничего хорошего он не сулил. — Думаешь, я не знаю, что ты уже трижды возвращался туда? Что ты делаешь? Хочешь, чтобы тебя арестовали федералы? Зачем… — Мне нужно было убедиться. Мы были в воде… Вдруг он… Я не знаю! — Последнее Эдди хотел выкрикнуть, но лишь прошипел, сдерживаясь. — Его нет, Эдди, — с сожалением сказала Энни. — Тебя обследовали те агенты, потом Дэн. Прошу, не нужно так поступать с собой. Веном хотел слушать дальше. Хотел вытянуться, растечься шире, дать Эдди ощутить хоть что-то, но он совсем ослаб из-за такого маленького «подключения» и был вынужден снова скрыться в темноте, чтобы не потратить те силы, что он так осторожно черпал из тела Эдди. «Подожди, Эдди. Не переживай так, Эдди. Мы будем вместе», — нашептывал ему Веном, пусть даже знал, что его не услышат. Эдди особенный. Он словно создан для него. Он услышит. Не ушами, так как-то иначе. Он уже это понимает, раз отчаянно отказывается сейчас верить врачу, хотя в прошлый раз верил его злым словам. Больше не будет такого, они больше не будут разорваны ни звуком, ни огнем. Все это позади. Теперь нужно лишь время. И еда.