Совершенство в единении

Прошло два дня, как Эдди съездил в тюрьму и взял интервью у Кэссиди, но он все еще испытывал непреодолимое желание как следует отмыться. Словно взгляд этого маньяка оставил на его коже липкий вонючий след и до сих пор чувствовался. На душе было паршиво. Эдди добрых три часа провел в клетке, выслушивая детальные подробности убийств, которые Кэссиди явно смаковал, просто проговаривая вслух, но не добился главного. Того, из-за чего его вообще допустили к этому психу. Он не узнал, где спрятаны трупы последних двух жертв. И все же он не зря получал свой хлеб и смог вытянуть из серийного убийцы несколько полезных для полиции сведений. Но это было утомительно и мерзко. Одно наличие таких людей вызывало в Эдди злость. Кэссиди ловили несколько лет. А сколько таких еще прячется в тени? На кого полиция еще и не думает объявлять охоту? «Эдди, долго еще ждать?» — страдальчески простонал Веном в его голове. — Сколько нужно, — тихо ответил Брок, откинувшись на спинку стула и поглядывая на дверь редактора с золотой табличкой «Дженнифер Као». — Джек сказал, я могу получить у нее халтурку, а нам нужны деньги, — сказал он и тяжело вздохнул. «Но ты же написал статью о том больном ублюдке. Денег, которые заплатили за нее, не хватит?» — удивился Веном. — Хватит на какое-то время, но мне нужно еще расплатиться с долгами, чтобы начать полноценную жизнь. По-твоему, как я без постоянной работы выживал все это время? На мне три кредита висит, и я хочу наконец от них избавиться. «Нам придется постоянно сидеть в коридорах?» — ужаснулся Веном. — Нет, что ты, не переживай, нам же выдали пропуск, — Эдди покрутил в руках удостоверение внештатного корреспондента, — нам не нужно будет постоянно быть в офисе. Но если брать статьи на заказ, то иногда нужно будет ждать. Тем более с ней я еще не работал, у меня нет ее контактов. Если сработаемся, можно будет просто свести общение к переписке. И никаких коридоров, — попытался успокоить его Эдди, но Веному все равно это не понравилось. Наконец дверь кабинета редактора открылась, и статная темноволосая женщина в лиловом пиджаке пригласила его войти. Эдди торопливо поднялся, радуясь, что больше не надо просиживать штаны, но все же чувствовал себя напряженно, когда переступил порог редакторского кабинета. — Садитесь, — сказала Дженнифер, указав на стул. Эдди нехотя сел и сразу скрестил руки на груди, даже не понимая, каким хмурым типом сейчас выглядит. — Джек сказал, что взял вас внештатником, и просил подкинуть вам материал. Мистер Брок, не думала, что вы вернетесь к работе в СМИ. С вашей-то историей, — с легкой насмешкой сказала она. «Черт, она знает про Нью-Йорк», — промелькнуло в голове у Эдди. — Я все еще журналист. И вы, наверное, слышали о моей последней статье, — сказал он и, тяжело вздохнув, посмотрел на нее враждебно. — Я просто хочу делать свою работу хорошо. И справляюсь с этим. Если вы знаете о моих неудачах, то должны знать и о моих наградах, премиях и рейтингах шоу. Так что просто скажите, что вы можете мне предложить, чтобы я начал работать. «Тише, Эдди! — осадил его Веном, начиная растекаться под кожей. — Что с нами происходит? Почему ты нервничаешь, словно мы посреди сражения? Сердце так и стучит», — озадаченно проурчал Веном в его сознании, но Эдди, конечно, не мог ему сейчас ответить. — Джек вас высоко ценит. У шоу были хорошие рейтинги, но скорее из-за формата. И вашей мордашки. Люди любят бунтарей с горящими глазами. Но у нас печатное издание. Тут внешности недостаточно, — словно ядовитая змея, проговорила Дженнифер. — А бунтарство вредит работе. — Это значит, что я просто так полчаса просидел в коридоре? — напрямую спросил Брок. — Отнюдь, — покачала она головой и улыбнулась, — я лишь хотела дать вам понять местные правила. Я даю работу, вы выполняете ее так, как я заказываю. Не нужно вольностей, я не позволю, чтобы мой подчиненный посмел выкинуть что-то вроде вашей выходки с Дрейком. — Он ставил опыты на бездомных, черт вас дери! — не выдержал Брок и встал бы с места, но Веном, на удивление, удержал его. «Нам нужна работа. Ты сам говорил. Отработаем. Получим деньги. И откусим ей голову», — ласково пообещал он, начиная мягко, тонким слоем двигаться по его плечам и бокам под одеждой, поддерживая и успокаивая. И это помогло. — Вы не понимаете, верно, мистер Брок? — усмехнулась Дженнифер и, сцепив руки в замок, откинулась на широкую спинку кресла. — Дело не в том, что Дрейк был виноват, а в том, что вас послали сделать репортаж о космической программе, а вы перевели все на фармацевтику и неподтвержденные слухи. Фактически вы не выполнили работу. Отнеслись к ней халатно. Вот почему я настроена к вам скептически. Подобное часто можно заметить в вашей работе, тем более если не только смотреть на конечный результат, но и знать, о чем репортажи должны были быть изначально, — строго сказала она. — Мне нужно именно то, что я от вас прошу. Как думаете, справитесь? «Мы подкараулим ее в аллее и разорвем на части. Она этим поганым ртом больше ничего тебе не скажет, Эдди», — хищно проурчал Веном, и на мгновение Эдди даже готов был согласиться, но эта мстительная искра потухла, не успев даже вспыхнуть. — Так у вас есть для меня работа или нет? — спросил он. — Хьюго и Эмилия Харсоны. Брок даже забыл про свою злость. Его едва не перекосило. — Селебрити? Вы хотите, чтобы я… Я не занимаюсь желтыми сплетнями об отношениях второсортных звезд! — возмутился он. На этот раз Веном не мешал ему встать с места, но уже сам Брок заставил себя не уйти, а просто заходил по кабинету. — Я специализируюсь на убийствах, мошенничестве, разбоях, коррупции. На подобной тематике. На чем-то, что реально важно. — Я думала, вам сейчас важно оплатить счета, — пожала плечами Дженнифер. Брок нехотя промолчал и замер, переминаясь с ноги на ногу. — Мы с вами еще не работали, мистер Брок. Мне нужно найти к вам подход. Посмотреть на вас в деле. Увидеть, насколько вас можно удержать на поводке. «Никаких поводков!» — возмутился Веном. — И это не второсортные звезды, а голливудские. И они разводятся. Эмилия уже подняла скандал, но ее муж пока не давал никаких интервью. И мы заняли место в очереди. Если согласны, то вот… — она взяла из стопки бумажек для памяток розовый квадратный листочек и принялась делать на нем пометки, — адрес и телефон. Завтра в три на репетиции какого-то нового мюзикла. Светская хроника сама себя не напишет, — Дженнифер протянула ему записку, и Брок, стиснув зубы, взял ее и запихнул в карман. — Срок сдачи статьи? — спросил он, чтобы быстрее со всем покончить. — Послезавтра утром у меня уже должен быть готовый материал, чтобы отправить его на верстку нового номера еженедельника. — Хорошо, — коротко сказал Брок и направился на выход, едва ли не скрипя зубами. Даже странно: еще недавно он готов был писать любую чушь, хоть про рептилоидов в канализации, или подрабатывать посудомойкой, лишь бы получить деньги, а сейчас вдруг вспомнил, из-за чего пришел в профессию и как к ней относится. Но есть все равно надо. Порой можно и заняться чьим-то разводом. «Мы будем охотиться на плохих людей?» — с сомнением спросил Веном. — Нет, Ви, — мотнул головой Эдди, не обращая внимания на сотрудников газеты, которые смотрели на него с интересом. — Мы идем домой. Мне нужно подготовиться к интервью. Я, черт возьми, понятия не имею, кто такие эти Харсоны, кроме того, что они какие-то актеры, — признался он.

***

Остаток дня Эдди провел за ноутбуком, с парой банок пива и холодной китайской лапшой. Вставив в уши наушники, он слушал заявления Эмилии, от которых уже хотелось блевать, чтобы разобраться в сути «скандала века» и знать, какие вопросы задавать. Попутно он просматривал информацию о Харсонах в сети. Что оказалось гиблым делом. Ее было просто море. Вот если бы так же просто было искать информацию про офшорные счета, жить стало бы проще. Но нет — там велось настоящее расследование, здесь же даже чертового инстаграма было достаточно, чтобы с ходу узнать множество подробностей грядущего развода. Голова болела все сильнее, тело стало тяжелым, словно отторгая подобную работу. Эдди тяжело вздохнул и, уронив голову на руки, стал давить ладонями на глаза, пока перед ними не засияли разноцветные пятна. Пятна, почему-то напомнившие ему глаза Венома, которые только с виду были молочно-белыми, но любые отблески света переливались в них не хуже северного сияния. Наушники натянулись и выскользнули из ушей, а вместе с ними пропал и истеричный голос миссис Харсон. Стало значительно лучше. — Спасибо, Ви, — искренне поблагодарил Эдди, чувствуя, что Веном давно уже выполз из него, чтобы как-то себя развлечь и не мешать своему носителю работать. — Почему бы тебе снова не стать репортером? — спросил Веном и, пользуясь моментом, когда Брок сделал передышку, заполз на него, уложив свою зубастую морду ему на плечо. — Из-за Дрейка я полгода был запрещенным журналистом. То есть не работал. А для моей специальности это большой срок. Шоу закрыли, заменили на что-то новое, и нельзя просто прийти, улыбнуться и попросить дать обратно эфирное время, — начал пояснять Брок тонкости человеческой жизни. — Повезло, что нас хотя бы в печать взяли. — Жаль, — вздохнул Веном и слегка наклонил голову, прижимаясь к колючей щеке Брока своей шкурой. — Ты хорошо смотрелся в кадре. Аппетитно, — проурчал он, и Эдди почувствовал от него теплое удовольствие. — В смысле? — насторожился он и посмотрел на своего симбиота. — Когда ты видел-то? Мое шоу давно закрыли. — Но его все еще можно найти, — гордо сообщил Веном и поднялся выше, чтобы поравняться с Броком. Оглядевшись по сторонам, Эдди увидел свой телефон на полу и инстинктивно проверил карманы, где он должен был быть. Брок поднял смартфон и разблокировал экран, где сразу высветилась страница его бывшего канала и архивные записи программы. — Ты… ты сколько уже… Давно ты это смотришь?! — взволнованно спросил Брок, сам не зная, почему хочет, чтобы Веном ничего не знал о его прошлом. Не знал так конкретно. Словно тогда симбиот мог бы сравнить, каким был Эдди, и понять, как мало в нем осталось от той, старой, версии себя. — Я смотрю иногда, пока ты работаешь, — беззаботно ответил Веном с веселым шипящим смехом, глядя, как Эдди прячет телефон в кармане и старается скрыть волнение и смущение. — Какого черта, зачем? И как ты вообще смог это сделать? — Я высшая форма жизни, Эдди, я могу управлять космическими кораблями. Почему, по-твоему, у меня должны быть какие-то проблемы с вашей техникой? — проворчал Веном. — Ладно, я просто… Это все было давно, ясно? И уже не удастся вернуть все, как было, — попытался объяснить Эдди, и Веном внимательно на него посмотрел, прищурив глаза. — Тебе грустно? — непонимающе спросил он. — Все хорошо, — покачал головой Эдди, потому что так было проще. Он бы не смог верно объяснить все, что испытывает. Словно он соревновался с прошлой версией себя и безнадежно проигрывал по всем фронтам. Тогда он был при работе, известный журналист, имеющий определенную власть, помолвлен с Энни, без долгов и серьезных проблем. Теперь… Теперь он выстраивал жизнь заново из обломков того, что от нее осталось, и единственный, кто помогал ему, был Веном. И за это он был ему бесконечно благодарен. От одного вида экрана ноутбука, на котором все еще красовалось фото Эмилии Харсон, стучало в висках. Брок захлопнул крышку, решив дать себе передохнуть и, может, вздремнуть пару часиков. Было бы неплохо… Может, душ? На самом деле он лукавил, и уже давно — а именно последние пару недель — прекрасно знал, что точно смогло бы помочь ему прочистить голову и избавиться от напряжения. Но после прошлого раза в душе, после того, что увидел в медитации, он все не решался, постоянно думая о том, что Веном внутри него. Даже если он тих, он же все чувствует. Все видит. Эдди бездумно смотрел на ноутбук, лениво перебирая в голове основные вопросы для завтрашнего интервью и пытаясь убедить себя, что даже в самой скучной работе и теме хороший журналист найдет что-то более глубокое и интересное. Но с этим разводом ничего глубокомысленного в голову не лезло. Эдди вздохнул и, потерев затекшую шею, ощутил, как вслед за прикосновениями на коже расцветают черные пятна Венома, который с любознательным интересом повторял его движения, помогая разминать усталые мышцы. В какой-то момент, поняв принцип движений, Веном перестал копировать их и перенял инициативу на себя, полностью впитываясь в тело Эдди, чтобы быть к нему ближе, разминая его шею, стекая ниже на плечи и спину, вибрируя и сжимая его лучше любого массажера на свете. Это было так неожиданно и настолько необходимо именно сейчас, что Брок запрокинул голову и, с блаженством прикрыв глаза, откинулся на спинку дивана. Тихо застонал, ощутив, как Веном скользит вдоль позвоночника. — Боже, это потрясающе, — выдохнул Брок. Веном все увереннее перекатывался по его коже, передавая уже свое собственное удовольствие. — А ты это чувствуешь? — с интересом спросил Эдди. «Не так, как ты. Но чувствую. Через тебя. Через нашу связь. Мне хорошо, когда тебе хорошо. Тогда становится хорошо нам», — довольно прорычал Веном в его сознании, и несколько жгутов поползли под футболкой Брока со спины на грудь, сжимая мышцы и задевая мягкие соски, полностью накрывая их и пощипывая вместе с остальной кожей, словно Веном не понимал разницы. Может, и не понимал до этого момента, потому что, едва Брок охнул от колкого удовольствия, Веном удивленно замер на его теле. Эдди поджал губы и залился краской. «Не трогать тут?» — неуверенно уточнил Веном. Эдди чувствовал его смятение. Он знал, что стоит попросить его прекратить. Просто поблагодарить за массаж, за попытки помочь. Вернуться к работе или попытаться уснуть. Но симбиот все еще частично покрывал его тело под одеждой, и Эдди начал ловить себя на мысли, что эти прикосновения невероятно приятны. Веном все еще накрывал его грудь и касался нежной кожи сосков, и Эдди слишком отчетливо ощущал, что они уже затвердели. И не только они. «Эдди?» — Веном забеспокоился и сам начал осторожно отступать. — Нет, — выдохнул Брок. Сердце зашлось в груди, как бешеное, просто от мысли о том, что он собирается сделать, а член стал еще тверже, реагируя на неясные фантазии. — Мне… мне нравится. «Мы знаем, — утробно проурчал Веном. Казалось, он звучит не просто в его голове, а у самого уха. — Мы помним похожее чувство в твоем теле. Эту реакцию. Но в тот раз ты просил нас отступить», — с легким оттенком обиды напомнил Веном. — Потому что для людей это очень… личные прикосновения. Интимные, — попытался объяснить Эдди. Веном возобновил движения, но теперь они были не столько массирующими, сколько ласкающими. Словно десяток сильных рук разом гладили тело Эдди, обхаживая спину, плечи, бока, поглаживая шею и затылок, оглаживая бедра и ноги, сжимая грудь и дразня чувствительные соски. Именно в этом месте Веном чувствовался слегка влажным, словно груди он касался языком, а не телом, и Эдди стиснул зубы, чтобы снова не застонать. Он и понятия не имел, насколько чувствительным стало его тело от долгого воздержания и бесконечной усталости, а теперь сам хотел подаваться навстречу прикосновениям и заставить себя просто не думать. «Мы личные, мы интимные. Мы вместе, Эдди». — Веном сильнее сдавил Эдди в своих скользящих объятиях. Эдди не выдержал и, тихо застонав, вцепился в подушку дивана. — Да, — согласился он, не понимая, как можно возражать. В тот раз это показалось постыдным, и жгучее чувство мешало ему даже попробовать к себе прикоснуться. Словно с ним был не один только Веном, разделявший его желания, а наблюдало все человечество и нашептывало: «Это неправильно, это отвратительно, так нельзя, вы не можете, он даже не твоего вида». Все это по кирпичику складывалось в слишком знакомую Эдди стену из запретов, с которыми он не умел толком сражаться и из-за которых начал отстраняться от того, кто не просто был ему близок, а был частью его самого. Но стоило забыть об этом, открыться, и он уже испытал не стыд перед всем человечеством за свои желания и мысли, а вину перед Веномом. Потому что их связь была обоюдной. И тот раскрыл ее для него, впуская в свою душу. Показывая свои отчаянные желания. Есть только они. Сейчас и, быть может, всегда. Зачем сопротивляться этой близости? Эдди стянул с себя футболку. Он вздохнул, опустив взгляд и увидев, как десяток щупов оплетают его тело, перетекают, двигаются, ласкают, и ощутил предвкушение и нетерпение Венома. Один из щупов заскользил по бедру, и Эдди видел, как он двигается под тканью штанов, словно в самом эротичном фильме ужасов, что ему приходилось видеть. Теплый жгут скользнул под боксеры и замедлился, от Венома все ярче горело его собственное желание, но он почему-то медлил. Хотя не мог не чувствовать в их связи как это возбуждает Эдди, как стучит сердце и кровь пульсирует в твердом члене. Брок нервно сглотнул и шире расставил ноги. — Я скажу, если нужно будет остановиться, — подбодрил он Венома, вдруг ощущая, насколько схожие, почти одинаковые чувства испытывает он вместе с симбиотом. Подобная близость для них обоих была первой. Но это лишь вынуждало Венома двигаться осторожнее, но не заставляло его робеть. Едва Эдди дал разрешение, как все щупальца разом начали двигаться смелее, а от Венома его опалило волной восторга и… Другому чувству Эдди боялся давать название. Оно было слишком ярким, огромным, желанным, и лишь назвав его, Брок боялся перестать его чувствовать. Словно в прекрасном сне, когда внезапно получаешь все, к чему стремился всю жизнь. А затем будильник и пустота в душе. Но в его душе больше нет пустот. Нет черных дыр одиночества и скованности непонимания, нет боли, которая всегда была лишь его личной. Все заполнил Веном, коснулся всего, взял на себя, разделяя с Эдди, даже не спрашивая, нужна ему помощь в этой ноше или нет. Брок трясущимися руками начал справляться со своими штанами, чувствуя, как Веном играет с его телом, войдя во вкус. Щупы давили сильнее, едва Веном заметил, что Эдди это нравится. Один жгут растекся по шее, ритмично сжимаясь, другие крепко фиксировали Брока на диване, а третьи помогали справиться с одеждой. Брок едва не рассмеялся от возбуждения и волнения, слыша, как нетерпеливо рычит внутри него Веном, и начиная сгорать в выбросе его чувств. Он хочет его. Хочет новой близости, хочет прикосновений, хочет, хочет, хочет. И источает это, словно жар от лесного пожара. Это чувство накрыло Брока с головой. Если и оставалась еще хоть тень сомнения, то она была полностью уничтожена, когда штаны вместе с бельем заскользили по его ногам и черная сильная плоть резко окутала член и мошонку, стягивая их и начиная пульсировать и двигаться в невероятном ритме и сплетении ощущений. Тело пробило сладкой дрожью. Брок закинул ноги на диван, тяжело дыша, теряясь в ощущениях, которых оказалось так много, что он готов был вот-вот взорваться. Словно он оказался посреди целой оргии, где все без исключения хотели его и дрались за возможность прикоснуться, поцеловать, облизать, приласкать, отсосать и покусать его разом. — Веном, Веном, полегче! — взмолился Брок, которого начало трясти. От ощущений плотного кокона пульсирующей плоти на члене начало вести голову. Его словно вылизывали, он чувствовал горячую, как от языка, влагу на своем члене, это чувство кружило по твердому стволу и окутывало головку, хаотично двигаясь по ней, пока сама плоть плавно двигалась по члену и сжимала яйца, слегка оттягивая их. Часть щупалец отстранились от тела Брока, но только чтобы перекатить его на живот и впечатать в диван. Несколько совсем тонких струек черного тела начали скользить по подбородку и губам. Эдди внезапно остро осознал, как сильно он желает коснуться Венома. Все равно как, не важно. Даже чувствуя, как тот рычит внутри, как всхрипывает вместе с его стонами, и понимая, что разделяет с ним удовольствие, он хотел что-то делать и для него. Эдди пошарил рукой по телу и, перехватив один из жгутов, стиснул его в руке. Тот тут же просочился сквозь пальцы, путаясь потоками в неком подобии сцепки рук. Эдди прижался к черной шкуре губами. И как по команде, блестящая чернота перебралась с ладони на лицо, заскользила по губам Брока, проскальзывая ему в рот и разбухая там. Эдди сомкнул губы вокруг толстого щупа и, даже не думая, начал его посасывать. И уже не в голове, а наяву ощутил возбужденный хрип Венома, который появился позади него и тут же вжался своей зубастой пастью в плечо, потираясь о извилистые татуировки. «Эдди. Эдди. Эдди», — вибрировало в сознании Брока. Он, как мог, старался раскрыться для Венома, чувствовал его восторг, его счастье, стремление к полному единению. И не собирался быть очередным носителем, который будет от него ограждаться. Нет. Вот сейчас никаких запретов. Пусть Веном поглотит его. Заполнит своей тьмой. Наполнит так, как им этого хочется. И едва Эдди это подумал, как ощутил движение внутри своего тела и даже успел издать сдавленный испуганный вздох. Он выпустил изо рта щуп, который, сузившись, тут же влажно заскользил по уху Эдди, разом проходясь сразу по нескольким чувствительным точкам. Но движение внутри было пугающим. Новым. Неизвестным. Эдди и прежде чувствовал Венома внутри, но легким, спокойным чувством. Скорее улавливая в своих мыслях и чувствах, чем напрямую ощущая его физические движения. Но теперь Веном определенно был плотным и твердым внутри него и двигался, обволакивая простату и начиная вибрировать прямо у чувствительной точки, заставляя Эдди выгибаться и едва ли не кричать от ощущений. — Нет-нет-нет! — взмолился Эдди, но не оттого, что хотел все это прекратить, а потому что не мог выдержать так много чувств. Даже просто жгута на члене хватило бы ему для лучшей ночи за последние лет десять. Но эти прикосновения, эти эмоции, чувства, которые вспыхивали еще до того, как он успел бы их возжелать, бесконечное единение и обожание со стороны Венома, столь желанное для Эдди, что он не мог даже поверить в их реальность, а теперь и это. «Нравится!» — возразил Веном. Эдди захрипел и уткнулся лбом в диван, ощущая, как Веном заставляет себя сдерживаться, когда мечтает поглотить Брока целиком прямо сейчас. И, словно в отместку, шкура на члене начала двигаться быстрее, вылизывая и засасывая его с такой отдачей, что Брок жалобно заскулил от наслаждения, а его бедра сами начали покачиваться навстречу чужим прикосновениям. — Не изнутри. Нет… — попытался Брок сформировать мысль, но все срывалось на стоны, потому что по его спине прошелся влажный язык, а жгуты, став меньше, скользнули вокруг его сосков. — Снаружи. Сделай это… пожалуйста, — взмолился он, остро понимая свои желания. Он делал это прежде. Давно, еще в колледже, и воспоминания были смутными и редко приятными. Часто болезненными. Но то были люди. Жалкие людишки. Как их партнеры могут понять чужие желания? Как могут касаться в нужных местах? Они не способны ощутить, они эгоистичны и ищут только своего удовольствия, лишь изредка думая о партнере. Но Веном… Он не причинит боли. Он не оставит его потным и с болящим задом, так ни разу и не попав по простате. Он не будет равнодушно фыркать или смотреть на него, как на кусок мяса. Они хотят близости. Хотят испытать эту ее форму тоже. — Снаружи? — сипло проурчал Веном и начал ласкать Эдди медленнее, разбираясь с просьбой, отчего Брок, который уже почти видел звезды перед глазами, обреченно застонал и, опершись руками о подлокотник дивана, постарался встать на четвереньки. — Да, — выдохнул он и тут же ощутил, как сразу несколько щупов схлынули с его живота и бедер и заскользили ниже спины, начиная сжимать и мягкие ягодицы, раздвигая их для влажного языка. А когда он, такой горячий и мокрый, медленно заскользил по пульсирующим мышцам, Брок едва не испустил дух от наслаждения. — Да, да, вот так, малыш, — запричитал он, подаваясь навстречу симбиоту. — Здесь, — с благоговением выдохнул, ощущая, как твердый кончик языка дразнит сжатое отверстие. — Уверен, Эдди? — с сомнением спросил Веном. Эдди ощутил небывалый прилив нежности к своему космическому паразиту, который оказался куда заботливее… да всех, с кем он был раньше. Даже Энни, когда он осторожно попросил сделать с ним что-то похожее, хоть и старалась быть нежной, задевала его ногтями, а он слишком боялся сказать об этом, понимая, что тогда они уже не повторят ничего подобного без смущения и стыда. — Очень узкий, — пояснил Веном. — Все хорошо, только… не останавливайся, — едва слышно попросил Брок, начиная сходить с ума оттого, что Веном почти перестал его ласкать, отвлекшись на сомнения. И Веном не стал переспрашивать, толкнулся вперед так аккуратно и осторожно, так бережно, как это только возможно, и Эдди ощутил, что к его ягодицам прижались длинные клыки, истекая на него слюной. Большая часть жгутов теперь оплетала его ноги, зад и бедра, вновь приходя в движение на члене. Язык скользил внутри, доводя до исступления, разбух и наполнил Эдди до предела и тихого воя сквозь стоны. Брок цеплялся за подлокотник и начал его кусать, чтобы хоть немного заглушить неконтролируемые стоны. Хорошо растянув его языком, Веном начал вылизывать нужное место, безостановочно дразня Эдди и притягивая его зад к своей огромной морде. Он начал разрастаться по его телу сильнее, а движения становились более дерганными и хаотичными. Брок запоздало понял, что его симбиота трясет от переполняющих его чувств. Он тоже на грани. Он в этом марафоне ощущений вместе с Эдди. Всегда вместе. Эдди даже не понял, в какой момент начал выстанывать его имя, выгибаясь и дрожа, теряя связь с реальностью с каждым движением языка и щупалец, с каждым прикосновением клыков к коже и растекающейся поверх нее чужой плоти, такой горячей и сильной. Его собственное второе тело. Его второе «я». Его настоящая суть. Чернота плотно заполнила все тело, покрывая собой, растворяясь в его наслаждении и последнем стоне. Веном высасывал из него семя, продолжая пульсировать, даже когда сперма перестала течь, заставляя дрожать, как от ударов током. Перед глазами цветные пятна, а в голове пустота. Только сердце стучит и дыхание громкое, оглушающее. Внутри Венома прекрасно. Безопасно и тепло. Эдди окутан своей дружелюбной, разнеженной от общего оргазма тьмой, чувствуя, как она вздрагивает от восторга, как источает восхищение и обжигает своим ликованием. Они могли бы лежать так вечно. Эдди бы точно хотел. Просто, без сил растянувшись на диване в их полной единой форме, чувствуя, что Веном прикреплен к самой его сути и к каждой мышце, как плотно он покрывает его кожу собой. Искрит. Новое чувство было странным среди их общего, перекатывающегося от одного к другому наслаждения и обожания. Тяжесть. Сытость. Словно он только что накормил своего симбиота сразу десятком человек. — Ты, Эдди, — прорычал Веном и довольно прищурился, положив морду с высунутым языком на исцарапанный и искусанный подлокотник, — так много даешь нам. Наш Эдди. Эдди. Брок едва заметно улыбнулся, понимая, что его симбиот и пары слов толком связать не может, да и не хочет говорить вслух. Хочет делиться чувствами и проверять ощущения Брока. Это он точно знал, физически ощущал, как Веном в них впивается, боясь увидеть подвох. Не до конца веря в то, что произошло. — Нам понравилось, — ответил Эдди Веному изнутри его тела. — И нам надо в душ, — неохотно добавил, чувствуя, что зад и бедра у него перепачканы слюной, липкие и скользкие от влаги. Но Веном явно не собирался давать Броку контроль над его телом, а сам и не планировал вставать с дивана. Сосредоточившись, Брок распознал от симбиота что-то игривое. — Не думал, что ты из тех, кто любит долго обниматься после секса, — хихикнул он, вдруг понимая, почему Веном окутал его полностью, но ничего не делает. Эдди еще не задумывался об этом, но где-то в глубине души за всем этим эйфорийным счастьем и чувством настоящего и полного единения он уже понимал, что теперь дороги назад нет. Он не сможет желать человека, не сможет верить в людские отношения, не сможет хотеть чего-то иного. Эта тьма, что поглотила его — ее он ждал всю жизнь, даже не понимая. И впервые в жизни он ощущал себя цельным. По-настоящему живым в этом единении. Свободным ото всех своих страхов.