Совершенство в единении

Отрывки фильмов и интервью, сборники грязного белья и бессчетное количество статей в желтых и не очень газетах, видео из инстаграма и бурная переписка в твиттере. Брок по старинке делал пометки в обычном блокноте, пытаясь составить список более-менее интересных современной аудитории вопросов. Но чувствовал себя престарелым динозавром, вынужденный то и дело гуглить термины и сокращения, и рычал сквозь стиснутые зубы, проклиная то, во что превратилась журналистика. Успокаивал себя только тем, что после этого он сможет работать как привык, и держаться подальше от звездной мишуры, которая засоряла его мозг, словно гора цветных конфетти. В наушниках играл какой-то подкаст с мистером Харсоном, где он рассуждал о сложностях отношений с любимой женой, и Брок был так занят всем этим шумом, что совершенно забыл про время и будильник, пока Веном не начал толкать его изнутри. «Эдди!» — рявкнул Веном в его голове. — М? — Брок достал наушники и выпрямился. «Во сколько тебе нужно было быть на работе?» — осторожно спросил симбиот. — В три, — сказал Брок и посмотрел на наручные часы, на которых было без четверти три. — Черт! — Сердце зашлось в панике, и он вскочил с места. — Черт, черт. Спотыкаясь на ходу, он кинулся к выходу и торопливо натянул кроссовки. «Мы не опоздаем!» — подбодрил его Веном, подхватывая ключи с тумбочки, и, толкнув Брока в коридор, помог ему запереть дверь. Но когда Эдди поспешил к лестнице, тело сковало чужим контролем, и его рвануло в сторону окна. — Нет-нет-нет! — обреченно крикнул он. «Так быстрее», — сурово сообщил Веном, выкидывая своего носителя в окно и контролируя его тело. Несмотря на обреченный, перепуганный писк Брока и переполнивший его тело адреналин, Веном наполнил его силой и гибкостью, да так, что Брок с легкостью заправского акробата, цепляясь за металлические перила пожарной лестницы, в два прыжка добрался до проулка, где был припаркован его мотоцикл, и только после этого Веном вернул ему контроль. Эдди схватился за сердце. — Не делай так! — выдохнул он, но Веном только, весело посмеиваясь, снова подтолкнул его к мотоциклу. «Опаздываем», — напомнил он своему пугливому человеку. — Д-да, — кивнул Брок, седлая мотоцикл. — Черт, шлем, — нервно фыркнул он и посмотрел вверх, на свое окно, но тут же его голову покрыла идеальная копия шлема и прозрачный визор закрыл лицо. — Ви? — удивился Брок. «Не за что. А теперь поехали!» — снова толкаясь изнутри, сказал Веном, и Брок, не возмущаясь, завел мотор и сорвался с места, забив на скоростные ограничения и ощущая, как Веном наслаждается адреналином и скоростью. «Тебе нравится скорость, но ты боишься высоты? — весело заметил Веном спустя пять минут пути. — Ты странно расставляешь приоритеты опасности». Эдди лишь усмехнулся и больше не отвлекался от дороги, пытаясь выбрать самый короткий путь до театра. По его подсчетам, он не должен был опоздать больше чем на десять минут. И ощущая его переживания, Веном помог ему слегка увеличить скорость. — Как бы вся моя зарплата за это интервью не ушла на штрафы, — пробормотал Брок, но понимал, что Веном прав и нужно всего лишь чуть-чуть быстрее. Они смогут. Город большой, но и театр не на другом его конце. В итоге он задержался минуты на три-четыре. И едва он припарковался, Веном растворился в его теле, больше не изображая шлем. Эдди бегом бросился ко входу, где его ждала молоденькая помощница режиссера-постановщика в огромных очках без диоптрий. Что ж, показуха и притворство этого места встретили его прямо с порога. — Вы журналист? — спросила она, оценивающе глядя на Брока. — Да, Эдвард Брок, — сказал он и протянул руку девушке. Та, немного растерявшись, пожала ее. «Эдвард?» — почему-то удивился Веном, но сейчас говорить с ним Брок не мог. — Мистер Харсон на репетиции, мы заканчиваем через полчаса, но вы можете поговорить с мистером Милтоном, он продюсер Харсона и этого шоу и готов ввести вас в курс дела перед интервью. — Прекрасно, — кивнул Эдди и пригладил волосы, понимая, что выглядит не слишком презентабельно в старых джинсах, домашней футболке и кроссовках на голые ноги. «Нужно выглядеть иначе?» — осторожно спросил Веном, улавливая смущение и дискомфорт своего носителя. — Да, но переодеваться некогда и не во что, — шепотом сказал Брок, пока девушка что-то писала в своем телефоне. «Мы поможем», — предложил Веном. — Серьезно? — удивился Эдди. «Да». — Вы не против, если я отойду в туалет? Руки сполоснуть, — спросил Брок, и девушка, даже не взглянув на него, указала направление. — Не задерживайтесь, мистер Брукс, — попросила она. — Полгода, чертовы полгода — и мое имя уже никто не помнит, — проворчал Эдди, заходя в туалет. По пути он заметил, что состояние театра оставляет желать лучшего. Нет, если пробежать по коридорам и не всматриваться, то можно и не увидеть трещины под потолком или старые плинтусы, но косметический ремонт тут явно давненько не делали. Эдди зашел в кабинку и встал, не зная, что будет дальше. «Сними футболку. Мешает», — распорядился Веном. Брок хоть и с легким сомнением, но выполнил просьбу, обнажая татуированную кожу, на которой тут же стала проступать глянцевая чернота, перетекая и изменяя плотность. Эдди ощутил, как вместо того, чтобы плотно прилегать к телу, шкура Венома начала свисать с него легко и свободно, словно настоящая иссиня-черная ткань футболки с треугольным вырезом, а затем легла на его руки, спину и плечи приталенным пиджаком, составляя несложный набор одежды, и даже окутала стопы и лодыжки, заменяя ему носки. «Подойдет?»— спросил Веном. Эдди провел по одежде рукой, чтобы ощутить ее мягкую текстуру, и тут же по их связи ему передалось удовольствие Венома от такого простого касания. — Прекрасно. Спасибо, — поблагодарил его Эдди и, выйдя из кабинки, оставил футболку на раковине, решив забрать ее позже. «В следующий раз можем сделать всю одежду», — предложил Веном с довольным урчанием. — Я подумаю, — уклончиво сказал Брок и вернулся к девушке, которая если и заметила, что он переоделся, то не придала этому значения. — Идемте, — поманила она его за собой и провела Эдди в зал, где проходила репетиция. Выставленные декорации и рабочий свет, разве что актеры в обычной одежде, а не в полном образе. А еще почему-то музыка фона играла из чьего-то телефона через переносную колонку, а не через динамики зала, и актеры пели без микрофонов, из-за чего на последних рядах пение едва слышалось. Но мотив был энергичный. Эдди ощутил интерес Венома, пока они шли к первым рядам, где его ждал Милтон, и смотрел на то, как слаженно кружатся, прыгают и танцуют актеры. Он не был поклонником театра и мюзиклов, но не мог отрицать, что есть что-то завораживающее в упорядоченном движении людей на сцене. «Что они делают?» — заинтересовался Веном. — Поют и танцуют. Это вроде человеческого развлечения, — шепотом ответил Брок, подходя к Милтону, сидящему в первом ряду. Типичный продюсер, с печатью усталости на лице, сединой в бороде и волосах и в явно дорогих брюках и рубашке. — Это репортер, о котором вы говорили вчера, — небрежно сказала ассистентка и отошла, не заинтересованная ни в чем из происходящего, кроме переписки в телефоне. — Эдвард Брок, — представился Брок и протянул руку продюсеру. Тот крепко ее пожал. — Да-да, мне про вас говорили, садитесь, — кивнул он Броку. «Почему Эдвард? Это звучит странно», — все никак не мог уняться Веном. — Хьюго даст интервью. Расскажет свою версию, но я бы хотел убедиться, что вы все напишете правильно. Сейчас общество готово накинуться на мужчину из-за любого неосторожного слова, в то время как женщина может необоснованно обвинять мужа хоть во всех смертных грехах, и ее поддержат в каждой помойке. Вы понимаете, о чем я? — многозначительно спросил Милтон. Брок, скрестив руки на груди, кивнул, хотя сам был слишком далек от подобных скандалов, чтобы понимать, как там что работает. Последние полгода ему было не до новостей даже в области политики и реальных расследований, а уж о том, что творится в этом мире мишуры, вранья и громких заявлений, он и вовсе понятия не имел. — Прекрасно. Просто не нужно извращать все, что он скажет. И утвердите финальный вариант перед изданием. Могу я взглянуть на список вопросов? Эдди кивнул и неохотно протянул блокнот, который все это время заботливо таскал Веном, открыв его на нужной странице. Раньше бы он возмутился, но сейчас был не тот случай, тем более что это почти стандартная практика для интервью. — Боже, вам так мало платят, что даже распечатать вопросы не могли? — простонал Милтон, глядя на далеко не идеальный почерк Брока. — Предпочитаю работать по старинке. Так удобнее, — пояснил Эдди. — А вы знаете, что в телефоне тоже есть приложение блокнота? И там даже можно прочесть текст. И органайзер. Да куча полезных приложений. — Я собирался спросить его о некоторых громких заявлениях его жены, — начал объяснять Брок, проигнорировав подколку. — На ее страничках в соцсетях достаточно много противоречивых высказываний, тем более если сверять геометки и фото, где она отмечена. Часто, когда она указывала, что была с ним, по факту находилась в совершенно другом месте. Также часто в ее «показаниях» меняются места и даты одних и тех же событий. А его комментарии всегда слишком общие и скупые. Если ему нравится строить образ мученика и хранить молчание — его дело. Но мы договорились об интервью, чтобы как раз прояснить все эти моменты. — Ох, да вы не поленились сверить факты, которые выдает эта истеричка! Прекрасно, значит, Као послала ко мне не ленивого писаку. А то сейчас многие вполуха слушают и сразу принимают сторону самой шумной позиции, а на факты… На факты смотреть скучнее. — Но в них суть, — хмуро сказал Эдди и, забрав свой блокнот, убрал его в карман и ощутил, как Веном ласково погладил его жгутиками по пальцам. — Именно. И поэтому мы обратились в газету с хорошей репутацией и статусом, а не в эти паблики с недожурналистами, — презрительно фыркнул Милтон. Свет на сцене замигал и погас на несколько секунд, а затем загорелся ярче. Музыка тоже утихла, и Брок непонимающе заозирался. — А, не обращайте внимания, это иногда происходит, — отмахнулся Милтон. — Народ, мы электричество починили! — раздалось с технического балкона. — Музыку дадут? — спросил кто-то из актеров. — Да, сейчас, — снова крикнули сверху. — Проблемы с оборудованием? — поинтересовался Брок. — Со старой аппаратурой вечно так. Закоротило что-то, вот и пляшут, под что могут. Да разве ж это важно? На открытии все будет как надо, а это просто репетиция, — беззаботно сказал Милтон. — Конечно, — хмыкнул Брок и, открыв блокнот, сделал себе парочку пометок о состоянии театра. С его-то славой и громкими премьерами, звездами, которые тут дерут горло на сцене, подобное состояние здания было странным. — Три, два, один! — скомандовал кто-то, и динамики издали пронзительный визг, отчего у Брока все внутри вспыхнуло острой болью, а уши заложило от рычания Венома. Брок обхватил себя руками, чувствуя, как пульсирует его черный костюм, и осторожно погладил футболку, успокаивая Венома. Резкие помехи в динамиках сменились полноценной оглушительной музыкой, к которой приплелись усиленные микрофонами голоса актеров. «Больно!» — взревел Веном. — Все хорошо, тише, тише, — сложившись пополам, прошептал Брок, успокаивая паникующего Венома и радуясь, что в полумраке зала никто не должен заметить, что одежда на нем немного сходит с ума и недовольно дрожит. — Мистер… Брок, вы… Что с вами? — перекрикивая громоподобный хор певцов, спросил Милтон. — Звукочувствительность. Патологическая, — прохрипел Брок. — Я, — он махнул рукой куда-то назад и, пригибаясь, поднялся с места, — подожду у гримерки Харсона, хорошо? — Да, конечно. Брок со всех ног бросился к служебным помещениям и выдохнул, когда звуки наконец-то стихли. «Шумно!» — возмущенно прохрипел Веном, медленно успокаиваясь и теснее прижимаясь к коже Брока. — Да, прости. Я так давно не был в таких местах, уже и забыл, что они используют динамики, — извинился Эдди. — Если бы я вспомнил об этом, то попросил бы перенести встречу. «Нам надо работать», — серьезно сказал Веном. — Спасибо за понимание, малыш, — выдохнул Брок и привалился к стене. «Я не маленький!», Эдди ощутил, как тот возмущенно толкнул его изнутри, но только улыбнулся. — Я и не говорил, что маленький. «Ты назвал меня малыш». Эдди почувствовал, что к лицу прилила кровь. Он даже не заметил, как это обращение сорвалось у него с языка, все вышло как-то само собой. И ведь он знал, что у него есть такая привычка, особенно в самом начале отношений. Слишком быстро переходить на милые прозвища, слишком неуклюже флиртовать и слишком рано признаваться в любви. Но… он ведь не встречается с Веномом. — Прости, это… я случайно, Ви. А вот и неуклюжие оправдания. Но это уже даже самому Эдди казалось странным. Хотя, может, ему давно стоит пересмотреть само понятие этого слова. Для него стало нормой делить тело с инопланетной сущностью, и делает он это не просто по доброте душевной или из желания помочь. Он делает это, потому что уже не может представить себе жизнь без Венома внутри. Без его голоса в голове тихо, а свои мысли нагоняют тоску. Без его присутствия он ощущает себя потерянным и неуверенным. Без его силы он беспомощный и хрупкий. Да, он всю жизнь жил без Венома, и, казалось бы, то состояние было для него естественным. Но тогда для него было нормой постоянное, гнетущее, удушающее одиночество, сомнения, неуверенность, нервозность и обреченность. А с Веномом он ощущал себя живым, как никогда. Никогда не один. Так ли странно, что он уже неосознанно начинает относиться к Веному не просто как к сожителю по телу и напарнику, а как к совершенно другого рода партнеру? — Мистер Брок! — К нему направлялся тот самый Хьюго Харсон, который до этого исполнял ведущую партию в мюзикле. При всем своем не самом избирательном музыкальном вкусе Брок мог сказать, что справлялся он достойно и голос у него был приятным. — Проходите, давайте сразу к делу, у нас перерыв полчаса, — сказал Харсон и пропустил Брока в на удивление небольшую гримерку, заваленную костюмами. На столе стояла пара бутылок воды, скотч и тарелка с печеньем. Но не только это заметил Брок: влажные пятна под потолком, торчащие старые трубы в углу и облупившуюся краску на стенах. Хьюго был весьма статным, выше Брока на полголовы, в отличной физической форме и с таким правильным лицом, словно был рожден для обложки, хотя Брок читал в интервью его жены, что это лицо — заслуга отличного пластического хирурга. Подхватив бутылку воды, Харсон развалился на мягком диванчике, широко расставив ноги, и улыбнулся Броку. — С чего бы вы хотели начать? — спросил он. Брок включил диктофон на телефоне и посмотрел на Харсона, тот кивнул, понимая необходимость этого. — С разлада в ваших отношениях, — не стал заниматься долгими вступлениями Эдди и открыл блокнот с пометками. — В заявлениях вашей жены это все время разные моменты. День, когда вы впервые не надели обручальное кольцо. Церемония, где она застала вас с другой. Иногда она даже говорит, что все началось тогда, когда вы швырнули ее чихуахуа в бассейн, чтобы доказать, что он умеет плавать. — Брок чувствовал, как часть журналиста в нем умирает с этими вопросами. На бумаге аргументация смотрелась немного лучше, чем озвученная вслух. Но что поделать. — Она не может сказать настоящую причину разлада, потому что тогда она бы выставила себя не в лучшем свете, — улыбнулся Харсон, — вот и путается. — И по какой причине вы не спешите рассказать правду? — Эдди старался хотя бы выглядеть заинтересованным, но ощущал, как Веном вместе с ним откровенно скучает и недовольно сопит в голове. — Не был готов. Даже в наше время некоторые личные факты могут навредить карьере и жизни, как бы ни утверждалось обратное, — вальяжно ответил Харсон, разглядывая Брока. — Милый пиджак. Где брали? — спросил он, прерывая едва начавшееся интервью. — Не помню, — резко отмахнулся от его вопроса Брок. — Но ее заявления уже лишили вас контракта на главную роль в новом боевике. Не говоря уже об ущербе вашей репутации. А вы все молчите. Даже теперь. — Потому что я обсуждал все с адвокатами и пиарщиками. И в итоге здесь вы. Берете у меня интервью, — улыбнулся Харсон. — На которое у нас не так много времени. Так какова же ваша версия? — Дело в том, что я вырос в католической семье с весьма жесткими и строгими взглядами на жизнь и общество. На то, как мальчикам положено себя вести. Кого любить, — добавил он и многозначительно посмотрел на Эдди, видимо ожидая от него какой-то бурной реакции, но Брок только кивнул и сделал пометку в блокноте. — Хорошо, скрытый гомосексуал. Католическая семья. Жена для поддержания образа. А статья для эффектного каминг-аута. Я все верно понял? — резюмировал он. — Что-то вы не очень рады для журналиста, которому выпала честь завершить этот скандал, — обиженно сказал Харсон и отпил немного воды. Брок только пожал плечами и уставился на оголенные провода, которые шли под столом гримерки. — А театр давно в таком состоянии? Я заметил, что некоторые помещения требуют серьезного ремонта. И проблемы с техникой, — переключился он. — Серьезно? — фыркнул Харсон. — Да тут уже лет сто ремонта не было. И аппаратуру порой вообще приходится брать в аренду. Зато театр с именем и славой. — Вот именно. И с государственным обеспечением. Так куда же уходят все эти деньги? — Вот этот вопрос казался Броку куда более интересным. Он видел тут потенциал для коррупционного скандала или раскрутки истории до дела о незаконном присвоении средств. Это уже был бы заголовок в его духе. — Вы только представьте, она столько орет по всем каналам о том, какая она правильная и какой я монстр, но стоит только увидеть статью, и все поймут, в чем дело. Вы же знаете: всего пара твитов, один намек на то, что причина всему — гомофобия, и ее просто уничтожат собственные же фанаты, — рассмеялся Харсон, и тут же ойкнул. — В смысле, это вы же не напишете? Просто укажите, что я не решался сказать этого раньше из-за неуверенности в нашем обществе, но сейчас вижу, что оно стало более открытым и безопасным для таких, как я, — попросил он. — Добавьте чего-нибудь драматичного. Чтобы было ясно, что все это время я жил под ужасным давлением, но сейчас могу быть собой. Вы же сможете это красиво написать? — Ну, дайте мне пару примеров, и я напишу что-нибудь проникновенное. А не про мстительного актера с затухающей карьерой, который решил, что переключившись на мальчиков и сделав из этого скандал, можно вернуть популярность, — улыбнулся Эдди, не сдержавшись. — Вы бы за языком следили, Брок. Если вы что-то подобное напишете, я вас уничтожу. Слышали о клевете? У меня есть парочка специалистов, которые в суде просто выжгут это слово на вас клеймом. — М-да, угрозы прессе, очень продуктивно, — спокойно усмехнулся Эдди и ощутил, как рычит внутри Веном. «Нам он не нравится». — Дайте мне повод поверить, что ваша история правда, и я напишу вам самую слезливую драму. Но, — Эдди пожал плечами, — пока похоже, что вы просто мудак. Гомосексуал, но мудак, — учтиво добавил он и увидел, как у Харсона задергался глаз. Остаток интервью прошел в крайне напряженной форме, но Эдди смог получить достаточно информации, чтобы выдавить из себя хоть какую-то приличную статью. Вот только в ней он не собирался подыгрывать никому из супругов, считая их обоих крайне неприятными людьми. А еще он совершенно не поверил в рассказы Харсона о его первых чувствах к мужчинам — уж очень они походили на заготовленные истории, написанные и рассказанные кем-то другим. Их надо было еще проверить, созвониться с теми самыми одноклассниками и однокурсниками, чтобы не опираться на слова человека, который зарабатывает притворством. И все это необходимо сделать до завтра. Только добравшись до дома, Эдди понял, что так и забыл футболку в туалете театра, но это была небольшая потеря. А вот недовольство Венома, которое под вечер стало уж очень ощутимым, его беспокоило. Он натянул другую футболку, заметив, что Веном как одежда был чертовски удобным. — Что такое, приятель? — спросил он, отвлекаясь от статьи. «Мы не идем на охоту?» — спросил Веном, обжигая Эдди жгучим разочарованием. — Ох, черт, — Эдди потер лицо и виновато вздохнул. — Прости, мне эту мыльную оперу надо сдать завтра. Но потом… Обещаю, Ви. Веном недовольно зарычал. — Прости, я найду время для нас. Мы сможем развлечься, — заверил его Эдди. Веном выскользнул из него, и зубастая морда оказалась совсем рядом, внимательно глядя на Эдди. — Как те на сцене? — уточнил он. — Нет, на сцене… — Эдди подумал, как бы лучше все объяснить, и откинулся на спинку стула. — Это история. Не по-настоящему. Фильмы и спектакли — это когда люди просто показывают веселые истории. Или грустные. Разные. Чтобы развлечь друг друга. — Это то, что показывают по телевизору? — уточнил Веном. — Да. Хотя там разное показывают. Новости по большей части. Если их правильно делают. Фильмы и сериалы, да много чего — просто для развлечения. Они не настоящие. — Но людям весело, когда они прыгают, как те на сцене? — Танцуют. Да, полагаю, да, — Брок почесал затылок. — Я куплю тебе торт. Или больше шоколада, чем обычно, как только получу оплату за статью. А потом мы попробуем патрулировать улицы. И провести расследование, — предложил он. — Какое? — заинтересовался Веном. — Я думаю, кто-то из руководства театра присваивает себе деньги, выделяемые на его содержание. Может, и на актерах экономят. Надо будет поговорить с кем-то из труппы, — Брок задумчиво постучал по губам ручкой. — Но нас не просили об этом, — непонимающе сказал Веном. — Да, но в итоге такую статью охотно возьмут. Да и пользы от нее будет больше, — сказал Брок и устало улыбнулся симбиоту. Тот какое-то время о чем-то думал, а потом оскалился в широкой клыкастой улыбке и высунул влажный язык. — Ты как герой. Помогаешь людям, даже если не просят, — сделал он свой вывод и, источая тепло и обожание, лег на плечи Эдди, словно переносная подушка для самолетов. — Да ладно, какой там герой, — смущенно пробормотал Брок и погладил Венома по морде, чувствуя, как ему нравятся любые прикосновения. — Вместе, — ответил симбиот, — мы можем быть героем. — Ладно, Ви, — согласился Эдди, — мы попробуем. Но сейчас работа, — виновато сказал он и вернулся к ноутбуку, чувствуя, как Веном слегка вибрирует на его шее, приятно расслабляя мышцы. Ему действительно стало казаться, что жизнь пошла в гору.