Совершенство в единении

Статья была сдана в срок. И хотя сам Брок считал, что вышло весьма посредственно, сделать это событие более значимым, чем оно было на самом деле, он попросту не смог. Зато смог сдержать себя от дополнительной оценки происходящего. Он постарался изложить как можно больше фактов, дополнил интервью Харсона короткими рассказами его друзей и знакомых, которые с радостью ответили на вопросы в переписке и по телефону, охотно ввязываясь в эту заварушку и радуясь возможности, что их упомянут в именитом печатном издании. На следующий день Брок первым делом отправился обратно в театр, чтобы поговорить с труппой на более важные темы, чем чья-то личная жизнь. Едва он пробрался в закулисье, как снова начал чувствовать прежнюю уверенность и азарт, которые всегда наполняли его во время работы. Ту власть, которая скрывалась за информацией, и то, как лично он может ею распорядиться. Наверное, Веном был прав, и он таким образом может быть героем. Репортеры способны на это. Поднять шум, привлечь внимание, направить общественное внимание на что-то важное. И хотя сам Веном ощутимо скучал в процессе и больше наблюдал, иногда обращая внимание на странные костюмы и макияж актеров, от него все равно исходило что-то легкое и приятное. Словно он безмолвно поддерживал такую работу. И даже проявлял к ней интерес, когда люди начинали вести себя подозрительно. Эдди уже минут пять разговаривал с парнем в белом трико, который представился Морганом, и, лучезарно улыбаясь, охотно рассказывал о своей работе в театре и том, как он рад выступать именно на этой сцене. — Мне невероятно повезло — чтобы попасть в основной состав, пришлось пройти жесткий отбор. Пусть я пока на подтанцовке, но дайте мне пару лет, и я буду настоящей звездой, — заверил он Брока и подмигнул ему. — Могу дать вам интервью вне очереди, если хотите, будет настоящий эксклюзив. — Отличная идея, — оживился Брок. Морган повел его в небольшую подсобку, которую актеры второго плана называли кухней, хотя она больше походила на кладовку без окон, куда затолкали стол и кучу полок, заставив все это банками с кофе и крекерами. — Будете кофе? — с улыбкой предложил Морган, но Брок только покачал головой и приготовил свой блокнот. — То, что это место имеет свою историю, все мы знаем, но ты же понимаешь, что мне интересны подробности совсем другого рода? — спросил он и, почти игриво улыбнувшись, ощутил, как встрепенулся внутри Веном. — Хотите узнать, кто спит с режиссером? — понизив голос, спросил Морган, наливая себе кофе из древней, как мир, кофемашины, которая еще и утробно булькала в процессе приготовления напитка. — Нет, — поморщился Эдди. — Да? — разочаровался Морган. — Жаль, я бы многое мог рассказать. Как думаете, сколько людей получают главные роли своим актерским талантом? — Надеюсь, большинство, — предположил Брок. — Но мне больше интересны условия работы здесь. Я заметил, что зданию не помешал бы ремонт, — он осмотрел каморку для перекусов и многозначительно уставился на Моргана, который нахмурился и вцепился в свою чашку. — О чем вы? — насторожился актер. — Да ладно, — протянул Эдди и подошел ближе. Куда ближе, чем можно было бы, но он чувствовал, что это может помочь. Словно он сейчас ограждал этого щуплого парня от всего мира за дверью пропахшей дерьмовым кофе каморки и готов был принять от него любой секрет и распорядиться им правильно. — Знаешь, я немного порылся в архиве заявлений театральных профсоюзов и нашел более трех десятков жалоб, поступивших из этого самого театра за последние пару месяцев. И знаешь, что общего было у всех жалоб? — с улыбкой спросил он. — Вам не стоит этого делать, — тихо сказал Морган и покачал головой. — Правда, давайте лучше репертуар обсудим. — А я, пожалуй, выпью кофе, — вместо ответа сказал Брок и запустил урчащую кофемашину. «Он нервничает. Мы чуем», — подал голос Веном, и Брок вздрогнул — его сосед так долго безмолвно за ним наблюдал, что Брок не ожидал участия со стороны Венома или что тот захочет поделиться своим мнением. — О да, еще как чуем, — совсем тихо сказал ему Брок, забирая свой кофе. — Все жалобы были либо отклонены комиссией, либо отозваны заявителями. Это как-то подозрительно, не находишь? — Я в этом не разбираюсь. Давайте если что и обсуждать, то тему, где мне будет что сказать, — предложил Морган, начиная понимать, что в перекусочной они не просто скрыты от посторонних глаз, а что он буквально зажат в угол Эдди Броком. — А у тебя какие-то проблемы с этой темой? Ты же актер, я просто хотел узнать из первых рук, что у вас происходит с условиями труда. С зарплатами, — спокойно пояснил Эдди. — Все хорошо, никаких проблем. Точно, — сказал Морган и нервно посмотрел на часы. — Ох, мистер Брок, знаете, мне пора уже… Сами понимаете, репетиции и прочее, — улыбнулся он натянуто. Эдди скрестил руки на груди. — Я думал, у нас есть время поговорить, — заметил он, и симбиот внутри довольно зашипел. «Он боится». — Поговорите об этом с кем-нибудь еще, мне нечего сказать, — Морган нервно дернул плечом и протиснулся мимо Эдди к выходу. Брок не сводил с него тяжелого взгляда до тех пор, пока актер не скрылся в коридоре. «Это уже пятый», — задумчиво проговорил Веном. Эдди направился к стойке с печеньем, чтобы стащить пару штук. — Да. И все они слишком нервничают и избегают говорить на эту тему. — Он взял печенье с шоколадной крошкой и хотел было откусить кусочек, но почувствовал Венома, который словно слюной истекал от запаха печенья, но без разрешения не показывался. Эдди огляделся, но поблизости никого не было, да и камеры тут не устанавливали. — Держи, только как-нибудь осторожно, хорошо? — пробормотал он и положил печенье на стойку, а сам отпил кофе, ощутив, как из запястья вытекла дымчатая чернота с зубастой пастью и торопливо съела угощение. — Это за то, что весь день вел себя хорошо, — пояснил Брок, направляясь в коридор. «И что теперь?» — полюбопытствовал Веном. Эдди задумался и задержался, проходя мимо небольшого танцевального зала, где разминались в основном девушки. С парочкой из них он уже говорил. С озорной Джинни, которая едва язык не проглотила, когда он спросил ее про начальство и управление театром, и темноволосой Лорел, которая вела себя более сдержанно и лишь слегка кокетничала. По крайней мере, Эдди так показалось, но, кто знает, может, она со всеми так общается. С ней шансов было немного больше, да и ему показалось, что девушка не так категорически не готова обсуждать проблемы театра, просто сами стены ей явно мешают. Брок пригладил волосы и поправил рубашку, что явно встревожило Венома. «Что ты делаешь?» — с подозрением зашипел он внутри. — Обрабатываю потенциального информатора, — тихо ответил Эдди и ощутил волну негодования от своего симбиота. Он прошел в танцевальный зал и, привалившись к стене, принялся наблюдать за Лорел, пока она его не заметила, а затем приветливо улыбнулся и махнул ей рукой. Сердце забилось чуть быстрее, но волнением это можно было назвать с натяжкой, скорее переживанием. Он слишком давно этого не делал и был совершенно в себе не уверен, но Лорел все же к нему подошла. — Мистер Брок, у вас есть еще вопросы? — с усмешкой спросила она. — Так точно, — отрапортовал Эдди и снова улыбнулся. В свое время эта улыбка помогла ему с Энни — видимо, в ней что-то есть. Помимо неправильного прикуса, который он уже и не думал исправлять. — Мы не могли бы продолжить наш разговор в более спокойной обстановке? К примеру, сегодня в баре? «Что ты делаешь?» — снова недовольно спросил Веном, но Эдди не мог ему ответить. — Зовете на свидание? — удивилась девушка. — Просто хочу продолжить нашу беседу там, где тебе будет спокойнее, — небрежно ответил Эдди. «Ты зовешь эту женщину провести с нами вечер?» — Веном начал сильнее источать недовольство. — Думаешь, я могу сказать что-то полезное? — Думаю, тебе есть о чем рассказать. Но не здесь, — кивнул Брок и, записав свой телефон и адрес бара на чистой странице блокнота, вырвал его, сложил пополам и протянул Лорел. — Я лишь хочу разобраться. И помочь, если есть необходимость. Такая у меня работа, — пояснил он. Забирая записку, Лорел коснулась его руки, задержав пальцы чуть дольше необходимого, отчего Веном зарычал, но, кроме Брока, этого угрожающего космического рокота никто не услышал. — Значит, ты тайный герой Сан-Франциско? — прошептала она с довольной улыбкой. — Хочу попробовать стать героем. Если ты поможешь, — так же вкрадчиво сказал Брок, и Лорел одарила его очередной улыбкой. — В семь? — предложила она. — Договорились.

***

Веном злился, но ничего не мог поделать. Хотя нет, мог. Была у него парочка идей. К примеру, вызвать несварение желудка у Эдди и вынудить его остаться дома или истощить его до такого состояния, чтобы он проспал встречу с этой женщиной. Можно было взять под контроль его тело и ничего не объяснять — Веном вообще не считал, что должен хоть что-то говорить на этот счет. Достаточно того, что она им не нравится. Хотя правдой было бы сказать, что она не нравится ему. Эдди же… Веном совершенно не ожидал подобного от своего носителя. Рядом с девушкой Эдди нервничал, смущался и улыбался как идиот, а гормоны меняли свой вкус. Опасно. Эта женщина опасна, она тоже ведет себя странно. Трогает себя за волосы, часто улыбается и прикасается к его Эдди. А еще от нее воняет. Эдди не чувствует, но он чувствует! Эта самка им заинтересована, а это недопустимо. Веном совершенно не рассматривал вариант, чтобы в их отношения вмешивался кто-то посторонний, и это рождало в нем незнакомые ему самому чувства. Он нервно рычал внутри Брока, но не мог объяснить почему. Не мог точно сказать, из-за чего он не хочет его пускать к женщине, почему не хочет, чтобы Брока кто-то касался, чтобы на него кто-то так смотрел. И это новое чувство набухало у него внутри, раздражало, бесило. С каждой минутой, приближающей встречу его Эдди с этой танцовщицей, Веному все сильнее хотелось полностью окутать Эдди собой и просто остаться дома, на их кровати, пока Эдди был бы внутри него. Только его Эдди. Только его. Эдди, который нервничает так лишь из-за их разговоров и смущается исключительно от его прикосновений. Почему какая-то незнакомка заставляет Эдди чувствовать подобное? Так не должно быть. Эдди вообще не должен испытывать ничего к другим людям. Ничего подобного, как минимум. — Да что с тобой, черт возьми? — зашипел Брок, отвернувшись к стене и делая вид, что изучает меню бара, выбирая напиток. Они пришли за десять минут до назначенной встречи, и едва Брок занял свободный столик и приготовил блокнот, собственническое чувство Венома резко начало стремиться к своему апогею. «Ты мой», — напомнил ему Веном с хищным рычанием, звуча слишком кровожадно и дико, словно говорил не со своим драгоценным носителем, а пытался запугать одну из жертв. Брок озадаченно нахмурился и постучал пальцами по столу. — Ты мне это еще в нашу первую встречу сказал. Я помню, — тихо ответил он. «Она тебя желает. Она хочет тебя», — недовольно рыкнул Веном и, не в силах справиться с распирающим его чувством, начал проступать под одеждой Брока неровными пятнами на боках и бедрах. — Воу! Господи, да успокойся, — прошептал Эдди и прижал руку к футболке, чувствуя, как под тканью перетекает проступившая часть шкуры Венома. — Убери, убери это сейчас же, — приказал он, но в ответ ощутил лишь злобное рычание. «Ты наш», — пронзило его, да так громко, что эти слова завибрировали во всем теле. Брок даже прижал руку к уху, где слегка зазвенело от хищного рычания. — Ты что, ревнуешь? — непонимающе спросил Брок. — Так, слушай, то, что я ей нравлюсь, это хорошо. Это значит, что она охотнее скажет то, что мне нужно знать для статьи. Это часть работы. Я не пытаюсь ее соблазнить, ясно? — попытался он успокоить Венома, который нервно сдавил его своими щупальцами. Брок страдальчески застонал, потому что тело очень некстати начало отзываться на эти прикосновения, а в сознании так и проступали воспоминания об их близости. Эдди совершенно не был уверен, что вспоминает он это сам, а не Веном каким-то инопланетным способом подпихивает ему воспоминания, утробно и хищно рыча в его голове и приглушая внешние звуки. — Прекрати немедленно, Ви! — уже громче потребовал Эдди и ударил себя по ноге, где под джинсами растекалась черная плоть, скользящая по нему так, словно кто-то очень настойчиво провел сильной рукой от колена почти до самого паха. — Давай все это обсудим дома, — приказал он и увидел, что в дверях бара показалась его темноволосая танцовщица. — Так, все, соберись и не мешай мне работать, ясно? «Ты работаешь дома», — не согласился Веном. Сейчас эта девушка казалась ему угрозой пострашнее, чем Райот. — Успокойся. — Эдди натянуто улыбнулся, когда Лорел подошла к его столику: — Привет. — Привет, давно ждешь? — спросила она приветливо и села, придвинув стул поближе к Броку. — Да только что пришел, даже заказать ничего не успел, — ответил он и придвинул ей меню. — Я тут часто бывал прежде, так что могу порекомендовать что-нибудь. Девушка улыбнулась. — Давай, я не против положиться на твой вкус, — кокетливо сказала она. Ревность. Так Эдди назвал это чувство. Ужасное чувство. Оно, словно яд, отравляло разум, вызывало такой гнев, какой Веном прежде чувствовал лишь от своих первых носителей, а они были кровожадными полководцами, садистами и убийцами, способными держать в страхе целые планеты. Но нет, он не желал захватить весь мир — он мечтал уничтожить одну женщину, что так заигрывает с его Эдди, так небрежно касается его руки, помогая ему делать записи, и садится все ближе. А хуже всего было то, что Броку это нравилось. Он не смог бы этого скрыть, не с их связью, в которую Веном вцепился, словно это было последнее, что его держало в этом мире. И в ней он чувствовал эти искорки. Эдди нравилось, что он привлекает ее внимание. Ему нравилось, что она его хвалит и делает комплименты. Ему нравилось, что она смеется над его шутками. Ему нравилось, нравилось, нравилось слишком много в общении с ней! Она отнимает его. Пытается отнять, утянуть его за собой, заставить закрыться. Она хочет оторвать его, кусок за куском. И этого нельзя допустить. Невозможно допустить. Не после того, как Веном наконец-то смог наладить связь с Эдди, как обосновался в нем, погрузился в его сознание и нашел там свое место. Не после того, как их связь стала такой крепкой. Веном не мог выразить это конкретными словами, не привык и не знал, как о таком говорить, и просто источал эту ревность, обжигая Эдди изнутри и напоминая ему о том, что вовсе не ей он должен так радоваться. Их мысли сплетены в клубок, а чувства связаны. Веном хочет, чтобы общаясь с ней, Эдди точно помнил, с кем он желает быть на самом деле, и не сбивался с этого пути. В Эдди и без того слишком много сомнений и неуверенности, еще не хватало женщины, которая бы утянула его обратно в мир людей. Веном знал, что будет дальше. Он ощущал это со всеми прежде. Существам, не рожденным для столь плотной и крепкой связи, свойственно закрываться и отгораживается. Для них важен лишь их вид и привычные нормы жизни. Близость с себе подобными — естественная, существа иного порядка — враждебны. Они иные, их нужно сторониться. И эта убежденность была во всем человеческом виде. Они люди, они умудряются принижать и ненавидеть даже себе подобных. Как люди в халатах считали мусором тех, кого скармливали симбиотам. Они бы не стали строить даже свою примитивную внешнюю вербальную связь с ними. Люди делили себя по цвету и форме, по благоустройству жилья и престижности работы, по тому, как их воспринимают в обществе. Сложное и такое беспощадное социальное устройство у этих людей. Кровожадное и жестокое, построенное на отчуждении себе же подобных. И Венома люди отторгали сильнее, чем многие другие носители. Закрывались плотно, как в панцирь, не желая даже допускать мысль о близости с чем-то столь чуждым, с чем-то не из их мира. Они даже не хотели слушать о том, что он мог предложить, отторгали его, боясь подпускать к себе так глубоко. Они никого не допускают в свои чувства, в свою душу. Не способны строить симбиоз. Но не Эдди. Хотя он все еще был человеком и был подвержен тем же страхам и предрассудкам. Веном чувствовал их. Но вместе с тем Эдди открывался для него добровольно, пусть и робко. В нем было это желание единения. Именно такого, какого желал Веном. Всеобъемлющего. Полного. Совершенного единения. Они уже стали ближе. Сломали один из человеческих барьеров физической близостью. Которая, со слов Эдди, сложна даже между людьми. Но при этом близость с людьми все еще оставалась понятной, родной и знакомой, какой бы посредственной и поверхностной она ни была. И эта женщина… Эта женщина манила Эдди в его мир людей. Где все одиноки, но рядом. Где у каждого своя голова, своя боль и свое одиночество, но зато знакомые, такие же, как у всех вокруг. Это больно и тяжело, но привычно. Это пугает меньше инопланетных щупалец на теле и голоса в голове, чужих эмоций и голода, всего столь чуждого и далекого. Впервые Веном так отчетливо понял, что любая иная связь может быть угрозой для того, что они строили. Могут уничтожить их! — …это лишь слухи. Но все знают, что лучше не возражать. Да, условия ужасны, но запись в резюме отличная и есть шанс засветиться. Ради этого многие терпят и урезанные зарплаты, и то, что их вечно задерживают. Готовы работать сверхурочно до сбитых в кровь ног. Но если ты об этом напишешь, то можешь разрушить и славу театра. Тогда мы лишимся и этого. Лорел положила ладонь поверх руки Эдди, и тот напряженно улыбнулся, стараясь не подавать виду, что от ее прикосновений ломит тело. Веном внутри сходил с ума, казалось, он намерен переломать ему все кости. Постоянно рычал и источал такую черноту, что Броку было впервые так страшно от сущности внутри себя. И если бы только это… Лорел было сложно слушать. Едва она начинала с ним говорить, в голове загорались воспоминания о том, как Веном прижимал его к дивану, опутывая его тело, доставляя невероятное удовольствие, заставляя стонать от наслаждения. И это отвлекало! Это безумно мешало, возбуждало и было меньше всего нужно Броку прямо сейчас. — У меня есть пара идей на этот счет, — сказал он. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросила девушка. Эдди вытер салфеткой пот со лба. — Да-да, — кивнул он. — Закажи десерт, а я отойду на минуту, — дружелюбно сказал он, стягивая с себя клетчатую рубашку и оставаясь в серой футболке с коротким рукавом. — М-м, а ты в хорошей форме, — заметила она. Эдди смущенно кивнул — всегда не знал, как реагировать на комплименты, но с детства они вызывали в нем слишком бурную реакцию. Скорее всего, потому, что заслужить их ему стоило слишком больших трудов. Вот только теперь в ответ на его скромное радостное смущение изнутри поднялась целая волна черной, как сам космос, ревности, которая сжигала его изнутри. — Прекрати-прекрати-прекрати это, черт, немедленно! — процедил он сквозь стиснутые зубы, торопливо направляясь в туалет. Едва зашел, сразу закрыл дверь, осмотрел кабинки и выдохнул — никого. Он подошел к раковине и, уставившись в зеркало, охнул. Он был бледным, словно больным. Должно быть, Лорел не очень рассмотрела это из-за приглушенного освещения в баре, но в туалете свет был ярким, и Эдди видел, что похож на чертового зомби. — Что ты, блядь, творишь?! — накинулся Эдди на собственное отражение, вцепившись в раковину, и та пошла трещинами от силы Венома, которая текла в его жилах. «Наш! Ты наш!» — в гневе и панике закричал Веном и начал проступать на коже, но Эдди что есть силы отвесил себе пощечину, на которую Веном непонимающе яростно зарычал в его сознании до звона в ушах. — И поэтому ты мешаешь мне работать? Из-за твоего постоянного рычания я едва разбираю, что она говорит. А то, что ты делаешь в моей голове? Какого хера? — разгневанно взъелся Брок, у него даже вены на шее и руках вздулись от напряжения. «Ты реагируешь на нее. Ты касаешься ее. Она хочет с тобой связи. Ты наш!» — взвыл Веном и в панике выпустил несколько жгутов, снова напоминая, как хорошо им было вдвоем, когда Эдди был полностью ему открыт, когда тянулся к нему и желал единения. Это нужно было сейчас, необходимо, пока желание близости не забрала та проклятая женщина, пока его Эдди не возжелал делить с ней свое тело, забыв, как хорошо им вдвоем. Упругие жгуты растеклись по телу Брока и принялись ласкать его, плотно свернулись вокруг сосков, окутали член, натягивая одежду. Этих прикосновений в прошлый раз хватило, чтобы Эдди подался навстречу, чтобы загорелся возбуждением, и сейчас Веном тоже его чувствовал. Его, и гнев, который горел в их связи. Эдди злился… на него. — Ты с ума сошел? — Брок приподняв футболку, ухватился за плоть Венома и потянул ее, пытаясь отделить от своей кожи. «Ты хочешь этого. Твое тело реагирует. Ты хочешь близости с нами!» — возмущенно прорычал Веном, начиная вибрировать на теле Брока, точно зная, что ему это нравится, но стало только хуже. Так противоречиво, что это пугало. Тело Эдди охотно отзывалось на прикосновения и действия, но эмоции… Эмоции начали отстранять Венома, отталкивали гневом, и даже намека на открытость и тягу к единению не было. Нет, нет, нет! Паника затопила Венома. Он попытался окутать Эдди, принять их форму, но ощутил яростное сопротивление. — Веном! — крикнул на него Брок, тяжело дыша и дрожа от перенапряжения. — Прекрати сейчас же, если все еще хочешь, чтобы я разрешал тебе оставаться в моем теле! Веном замер. Застыл и если бы дышал, то перестал бы. Потому что Эдди не шутил. Эта обжигающая решительность и злость. Словно все их единение было фантазией или сном, и Эдди был одним из остальных людей, которые изо всех сил его отталкивали и сопротивлялись. Даже чувства Эдди стали приглушенными, а чувствовать Венома он не желал вовсе. «Эдди…», — уже тише прорычал Веном, не зная, что делать, не понимая, что он сделал не так, почему… Как это произошло? Как все так мгновенно могло сломаться? — Убери нахер свои щупальца от моего тела, — очень четко проговаривая слова, сказал Брок. У него даже глаза налились кровью и кожа покрылась блестящим слоем пота, который Веном так и хотел слизать языком. Ощутить Эдди не только изнутри, но и снаружи. Но между ними словно выросла прочная стена. Веном медленно начал впитываться под кожу Эдди, пока полностью не отпустил его, скрываясь внутри. Теперь паники в нем было больше, чем гнева и той самой новой ядовитой ревности. Он перестал давить на воспоминания, перестал оглушать Эдди рычанием — просто затаился внутри, понимая, что хотя он и мог бы оставаться в теле Брока вечно и не позволил бы себя извлечь, но не смог бы находиться в нем, ощущая, что Эдди не желает его и так сильно противится его присутствию. — Вот так, — выдохнул Брок и, включив воду, ополоснул лицо, пригладил волосы и снова уставился на собственное отражение. Он немного успокоился, все еще был возбужденным, но вместе с тем и злым, и Веном не мог этого понять. Не знал, что делать с таким сочетанием чувств в его Эдди. Не понимал, насколько это обратимо. — Я закончу интервью. А ты будешь сидеть тихо, если хочешь, чтобы я продолжал сотрудничать. Это работа. Ты уяснил? — строго спросил Брок, пригрозив своему отражению. В ответ услышал только тихое утробное рычание, но и этого хватило. — Славно. Дома поговорим. Что, блядь, на тебя нашло? — раздраженно спросил он и, не дожидаясь ответа, вытер руки о джинсы и торопливо направился обратно в зал, где Лорел уже заканчивала с десертом. — Прости, что задержался, — улыбнулся он ей. Девушка указала вилкой на оставшуюся часть ванильного десерта с ягодами. — Я оставила тебе половину на пробу, — улыбнулась она в ответ. Брока снова опалило волной яростной ненависти и ревности, но Веном молчал и ничего не делал. — Спасибо, но я вроде как на диете, — осторожно отказал он и, сев рядом, придвинул свой блокнот. — Так вот, о театре. Мне нужно понять, кто за этим стоит. И так как это будет мое расследование, то я прослежу, чтобы все подать в верном ключе. Понимаешь? Не пострадает имя вашего театра, я выложу все так, словно в нем завелся недостойный человек, который использовал славу и талантливых людей. Но каждый талант должен быть хорошо и по закону оплачен. Весь негатив пойдет на виновных. Театр в этой истории будет благородной жертвой. — Звучит красиво, — улыбнулась она и скользнула взглядом по его рукам. — У тебя так много татуировок, смотрится потрясающе. — Она протянула руку и кончиками пальцев прошлась по крыльям птиц у запястья Брока, но он осторожно отстранился и с неловкой улыбкой снова натянул на себя клетчатую рубашку, по привычке закатав рукава. — Недотрога? — Мне сейчас, скорее, не до этого, — покачал головой Брок. — Да ладно, мы просто развлечемся, — тихо рассмеялась Лорел. — Тем более, я смотрю, ты уже привел себя в порядок, — она указала на мокрые волосы. — Я… — Брок даже откашлялся, снова ощущая Венома внутри, но теперь за комком злости и ревности он ощущал нотки страха, и это его удивило. — Ты прекрасна. Правда. Настоящая мечта. И так танцуешь, просто гимнастка, я видел на репетиции… — А я видела, что ты смотришь, — кивнула она многозначительно. — Да. Но я… правда, прости, не могу, — зажмурившись, сказал Брок и, накинув куртку, достал из кармана несколько купюр, положил на стол. — Я оплачу. Спасибо за информацию. Это будет очень полезно для статьи. — Серьезно? — сказала она и фыркнула. — Только статья? Ты что за мужик такой? Или ты из тех, кто предпочитает сосать члены? — совершенно иным тоном сказала она и злобно посмотрела на Брока. — У меня… другие предпочтения, — уклончиво сказал Эдди и поднялся с места, убирая блокнот в карман. — Хорошего вечера. И если вдруг будет что сказать по работе в театре, набери меня. — Да пошел ты на хер! — рявкнула она и схватила бокал, чтобы выплеснуть его на Брока, но Веном перехватил контроль и помог Эдди ловко увернуться и не попасть под остатки мартини с соком, а затем едва дотолкал его до середины бара и только там вернул контроль. Эдди неловко улыбнулся и, махнув гневной девушке рукой, стыдливо выбежал из бара, взобрался на мотоцикл и поспешил домой, все еще чувствуя, что его симбиот сходит с ума и горит от чувств внутри. — Да что с тобой сегодня? — пробормотал Эдди, но в ответ услышал только рычание, словно Веном намеренно решил больше не общаться по-человечески.