3
10 апреля 2019 г., 17:06
И вот, заучив, как стихи, одну фразу, Я знаю: какой ни была б моя драма, Готов я ответ на вопрос твой дать сразу: «Да, всё хорошо. Я в порядке, мама».
Последняя упаковка шоколадных конфет с птичьим молоком иногда бывает на вес золота. Особенно, когда есть ты их не собираешься, но собираешься порадовать близкого человека. Это странно, но я с детства терпеть не могу птичье молоко. Попробовал лишь однажды, но и того раза мне хватило на всю оставшуюся жизнь. Не знаю, что люди находят такого невероятно вкусного в этой сладости, но моей бабуле нравится. Поэтому коробка идёт в корзину к остальным продуктам. Ярко-красные яблоки, пара бананов, несколько йогуртов разных вкусов, кефир и конфеты — стандартный набор для похода к любимому человеку. По крайней мере моя бабуля будет довольна. Ещё раз пробежавшись по своеобразному списку продуктов в своей голове и отметив, что ничего не забыл, я с лёгкой улыбкой направляюсь к кассе. Сегодня суббота, а это значит, что на практику мне идти не нужно. Двумя свободными днями я могу распорядиться, как душе угодно. Именно поэтому, заплатив за покупку и выйдя из магазина, сразу быстрым шагом иду по давно изученному маршруту к родному дому. Мой приход будет явной неожиданностью, потому что, во-первых, я должен сейчас усердно готовиться к практике и зубрить весь новый материал к понедельнику; во-вторых, сейчас только одиннадцать утра, а я уже на ногах. Так как долго спать я априори не могу, на ногах я обычно примерно с девяти утра. Но всегда появляются какие-то насущные дела, не требующие отлагательств, и свободное время у меня появляется только после четырёх часов. Поэтому бабуля в такое время никогда не видела меня у порога своей квартиры. Но всё ведь когда-то бывает впервые, верно? — Чимини? Ты не предупреждал, что придёшь. Проходи, дорогой, — женщина встречает меня с тёплой улыбкой, несмотря на то, что слегка озадачена внезапным визитом. Не могу назвать себя плохим внуком, потому что я искренне люблю бабулю и прихожу всякий раз, когда появляется свободное время. К огромному сожалению, этого времени не так много, поэтому мы видимся крайне редко. Но тем ценнее эти моменты, проведённые с семьёй, верно? Я разулся и сразу пошёл на кухню, чтобы выложить содержимое пакета на стол. Бабушка тем временем ставит чайник и присаживается напротив меня, наблюдая за моей суетой и озабоченностью. Она молчит, когда я рассказываю о своих первых днях на практике, когда я случайно лью кипятком мимо кружки себе на ладонь левой руки и сдавленно матерюсь; ничего не говорит даже тогда, когда вместо одной ложки сахара я по ошибке кладу в её кружку три. Женщина просто смотрит на меня, будто чего-то ждёт, и только тогда я замолкаю и сажусь рядом с ней. В комнате стоит идеальная тишина ещё несколько минут, с каждой из которых моё настроение стремительно идёт ко дну. — Твоя мама звонила вчера. Она не сможет приехать на этой неделе, — тихо произносит она, глядя в мои поникшие глаза. В голове мысли роятся одна за одной, а на языке лишь один вопрос, который я не могу произнести вслух, прекрасно зная, что ответ будет совсем не такой, какого бы мне хотелось. Но она понимает меня без слов. — И в этом месяце тоже. — А на день рождения? — спрашиваю понизившимся на несколько тональностей голосом. Но в ответ лишь всё та же гнетущая тишина. Тяжело вздохнув, я пытаюсь быстро взять себя в руки и делаю несколько больших глотков крепкого чёрного чая из стеклянной кружки с фиолетовыми цветами на ней. Я не видел маму уже полтора года, и надежда встретиться угасает с каждым днём. Мы разговариваем несколько раз в неделю, когда у неё находится время мне позвонить, она дарит мне улыбку и рассказывает о своих буднях, интересуется моей жизнью тоже; мы по-настоящему любим друг друга и стараемся ценить каждый момент, подаренный друг другу. Но этого мало. Да, я уже большой мальчик и вполне могу справляться самостоятельно, но очень часто мне не хватает обычной семьи. Такой, какая у меня была до окончания средней школы. До поступления в университет я жил в бабушкой и виделся с мамой на каникулах. Но сейчас всё изменилось. Я вырос, а мама стала работать больше, пытаясь содержать и меня, и бабушку в одиночку. Это сложно, я знаю, особенно в Сеуле, где хорошую работу без всяких вытекающих неприятностей найти практически невозможно. Пусан — наш родной город — единственный выход. Моя мать работает обычным юристом, но её труд ценится высоко, хотя и дел, пожалуй, даже слишком много на одного человека. За всеми этими мыслями я даже не заметил, сколько времени прошло. А ведь чай уже давно закончился. Я ставлю кружку в раковину, с натянутой улыбкой спрашивая бабушку о её здоровье и делах. Та в свою очередь жалуется на неприлично громких соседей сверху и вновь поднятые цены на коммунальные услуги. Потом она рассказывает глупую историю, произошедшую с ней на прошлой неделе, когда она пошла в магазин за новым журналом, но забыла дома очки и в итоге пыталась прочитать название нужной вещи вверх ногами. Это так похоже на неё. Моя бабушка всегда такая: неловкая, с двусмысленными шутками, постоянно попадает в нелепые и до смешного дурацкие ситуации. Но она очень милая и заботливая, когда дело касается её родных. Поэтому провожает домой она меня с грустной улыбкой на лице и тихим шёпотом на ухо о том, что всё наладится. Верится в это слабо, но надежда всегда умирает последней. В общежитие возвращаюсь только около трёх часов дня. Не сильно поздно, но у меня было такое состояние, будто я пахал трое суток в шахте без перерывов на сон и обед. Я рассчитывал на простой визит к бабуле и прилив сил перед следующей рабочей неделей. Но в итоге падаю лицом на подушку и едва сдерживаюсь, чтоб не завыть в голос. Это всё усталость, приправленная разочарованием. Я не драматизирую ни в коем случае, но это тяжело морально. Я прекрасно понимаю, что ни от меня, ни от моей мамы, ни от бабули ничего не зависит. И от этого бессилия становится тошно. Быть в разлуке с близкими сердцу людьми сложно, но приходится терпеть. По крайней мере мне очень повезло с соседом по комнате. Он не был занудным ботаником, бегающим к администрации при каждом неверном вздохе; не могу охарактеризовать его и как заядлого тусовщика. Ильхун — обычный парень, как я или сотни других студентов. Мы не ссоримся каждое утро и вполне можем ужиться вместе, но друзьями тоже не являемся. Скорее приятели, которые делят между собой обязанности вроде стирки и готовки и иногда беседуют за чашечкой крепкого кофе на нейтральные темы. К слову, сейчас его в комнате не было и не будет до самого вечера. А это означает абсолютный покой и тишину. Идеальные условия для того, чтобы вновь окунуться с головой в учёбу. — И кто тут ещё ботаник, Пак? — усмехаюсь самому себе, садясь за стол и открывая первую папку в тёмно-синей обложке. Не люблю этот цвет, и, как ни странно, здесь собрана вся самая занудная информация: история компании, в которой я стажируюсь, и самые лучшие статьи, выпущенные ею за всё время своего существования. Если со второй частью я ещё могу согласиться, то совершенно не понимаю, для какой цели мне знать имя первого главного редактора. Эта информация только засоряет мозг, и даже не факт, что я останусь здесь работать после окончания практики. Но моё мнение интересно только мне, а начальство говорит, что я должен делать это. Что ж. После сорокаминутного изучения папки я тянусь к другой, в красной обложке. Этот цвет меня привлекает куда больше, даже сил немного прибавляется вместе с энтузиазмом, но всё это летит к чертям, когда в ту же секунду раздаётся сигнал входящего вызова на телефоне. Неожиданная мелодия напугала до жути, однако ответить на звонок лучшего друга всё равно нужно. — Дай угадаю, ты снова тухнешь над учёбой? — раздаётся глубокий голос парня, искрящийся весельем. — И тебе привет, Тэхён, — я уверен, что он мог представить, как я закатываю глаза, снова услышав его голос. — Я угадал. Парень, сегодня суббота! Я работаю в полиции, но ты всё равно умудряешься отдыхать меньше меня. — Я не хочу добиться плохих отзывов о себе как о работнике, которые умеет только плевать в потолок. Мне нужно хорошо учиться, если я хочу побыстрее окончить практику и найти достойную работу, — я прижал телефон плечом к уху, в это время глазами пробегаясь по первым двум страницам папки и перелистывая следующие. Мой ответ был явно не тем, что желал услышать от меня Тэ, хотя он давно уже привык. Но его это не остановило и даже не расстроило, и в следующую секунду он заявил, что вечером мы идём в клуб. Моего согласия даже не спрашивали, а скорее просто поставили в известность. Я отложил телефон в сторону после того, как друг отключился, и сделал пару глубоких вздохов. Не люблю я все эти пьянки со всеми из них вытекающими. Ни к чему хорошему они не приводят обычно, но спорить с Тэхёном — себе дороже. Зная его, это будет не просто какой-то обшарпанный клуб. Я слышал о парочке, куда изредка заглядывает Ким, и цена пропуска в подобные места выше моей стипендии. Задницей чувствую, что этот парень скоро сведёт меня в могилу.***
Долго крутиться у зеркала, ломать голову над выбором аксессуаров или несколько часов укладывать волосы? Нет, ничего из этого. Простые чёрные джинсы и тёмно-зелёная борцовка, поверх которой рубашка в крупную клетку; волосы расчёсаны, зубы почищены, а на ногах кеды. Просто и без лишнего выпендрёжа. К клубу я пришёл за десять минут до назначенного времени, а Тэхёна рассмотреть в толпе мне пока что не удалось. К слову, это место оправдало мои ожидания. Очередь была настолько длинной, что её было видно с соседнего переулка. Но я не могу причислить это место к тем, что внушают хотя бы каплю доверия. Люди на улице толкаются и готовы разве что не по головам лезть, только бы поскорее попасть внутрь, откуда музыка бьёт настолько громко, что уши закладывает. У входа стоят три охранника, и я готов поспорить на пять тысяч вон, что они способны проломить мне череп одним мизинцем — настолько они огромные. — Что ты здесь делаешь, и где Ким? — раздаётся позади внезапно, отчего я вздрагиваю и моментально оборачиваюсь. Человек передо мной явно солидарен со мной в нежелании находиться здесь, хотя его лицо и не выражает каких-либо эмоции. Впрочем, как и всегда. — Добрый вечер. Мне бы тоже очень хотелось знать ответ хотя бы на один из этих вопросов, доктор Чон, — вежливо кланяюсь знакомому и лезу в карман за телефоном. Если чёртов Ким Тэхён сейчас не появится, завтра его труп найдут в мусорном баке на окраине города. «Прости, пожалуйста, Чим. Отец позвонил и сказал вернуться на работу, чтобы закончить отчёты за тех идиотов, которые сделать этого не смогли. Но пропуски я уже купил, не пропадать же им! Я знаю, что ты его не любишь, но очень надеюсь, что вы не убьёте друг друга за пару часов. Удачно отдохнуть!» Что ж, вот и решилась судьба моего лучшего друга. Очень жаль его, я навсегда запомню Ким Тэхёна как доброго, но не очень красивого парня. С нервной улыбкой убираю телефон обратно в карман, сообщая своему спутнику на этот вечер о том, что мы с ним были так безжалостно преданы. Я ожидал многого от этого человека, но не того, что он просто развернётся и уйдёт. Что он, собственно, и сделал, едва я успел договорить. — Подождите, пожалуйста, доктор Чон! Он оплатил нам вход, мы не можем просто так взять и уйти, — я сам далеко не в восторге от всего этого, но очень ценю и люблю своего друга. А ещё мне до жути неловко, что он убил столько денег на то, чтобы этот обмудок просто ушёл. По этой причине я догоняю его и встаю прямо перед его лицом, преграждая путь. Мужчина остановился и осмотрел меня с ног до головы, слегка наклонив голову влево. По коже побежали мурашки от этого сканирующего взгляда. Доктор ещё ничего не произнёс, но я уже знал всё, что он думал обо мне. — Вы всегда делаете то, что Вам говорят другие, господин Пак? — он довольно усмехнулся и снова попытался уйти, но, несмотря на всю неприязнь к нему, я не позволил. Всё же Тэхёна я люблю больше, чем ненавижу этого чёртового учёного. Нравится ему это или нет, но мы пойдём сегодня в этот клуб вместе. И пусть он в меня хоть стреляет, но своей цели я добьюсь.***
— Расскажи, какого это находиться среди живых людей? Как ощущения? — смеялся я, глядя на немного растерянного сонбэ. Я хоть и не очень люблю такие места, но сейчас искренне наслаждаюсь всем происходящим. Уже не волновало даже то, что я пью алкоголь в компании занудного антрополога, который разговаривать умеет только со скелетами. Он лучший в своём деле, я не спорю, и я понимаю, за что его так ценит Тэхён, но в общении этот человек полный профан. И в эту минуту, находясь в окружении нескольких сотен пьяных людей разного возраста, пола и национальности, он теряется и старается не отходить от меня далеко. А несколько выпитых ранее бутылок соджу делают его немного неуклюжим и смешным. Чонгук вообще сам по себе довольно мил и даже обаятелен, когда держит рот закрытым. — Это стимулирует, — кивает он мне, пытаясь перекричать басы музыки. Глаза мужчины блестят, а движения и речь становятся медленнее и развязнее. — Здесь очень тепло! — продолжает он, всё ещё зачем-то кивая. Я не знаю, воспринимать ли эту фразу как-то, что ему нравится данное заведение, поэтому просто киваю в ответ и улыбаюсь, хватая за руку и ведя за собой в центр толпы, чтобы потанцевать. Чон вертится из стороны в сторону, пытаясь рассмотреть людей вокруг, как вдруг останавливается и закрывает глаза, слегка покачиваясь в такт музыке. Людей вокруг даже слишком много для одного клуба. Невозможно хотя бы просто стоять, потому что как минимум десять человек отдавят тебе ноги за ближайшие тридцать секунд. Но музыка была по-настоящему крутой. На маленькой сцене находился пульт ди-джея, а перед ним ходил парень в потёртых джинсах, который и зажигал толпу своим рэпом. Даже Чонгук не удержался, поднимая руки вверх и качая ими, как все. — Это Хон. Он очень горяч, — вновь хихикнул я, указывая в сторону рэпера с ярко-красными косичками, агрессивно читающего свой текст. Этот парень был звездой в своих кругах, как я успел понять из восторженных воплей своего лучшего друга. Он по-настоящему крут и знает все свои достоинства, умело их подчёркивая. Люди любят его и восторгаются его музыкой, и Чонгук тоже не устоял. — Он как животное! Чимин, правда! — восторженно лепетал Чон, двигаясь под музыку и часто облизывая свои губы. У меня довольно быстро сложилось ощущение, что этот тип не умеет не только разговаривать с людьми, но ещё и пить. Я только нервно улыбнулся на его фразу и попросил успокоиться. Всё же лучше не выражаться вот так при толпе пьяного народу, среди которых много не корейцев. Здесь даже можно увидеть несколько иностранцев из европы. Потрясающе. Но Чонгук наотрез отказывался слушать меня, снова повторяя свои слова и раз за разом пытаясь объяснить их смысл. Он искренне не понимал, почему я просил его замолчать. Вид у него при этом был такой, словно он пятнадцатилетний наивный мальчик под большим градусом, а не всемирно известный двадцати девятилетний учёный с несколькими докторскими степенями. — Сонбэ, расслабься и хоть один день просто побудь среди живых людей. Я прошу тебя, — медленно произнёс я, положив руки мужчине на плечи и глядя в глаза для большей убедительности. — Я хочу сказать, что не только рэперы выглядят как животные. — Мне показалось, или ты назвал всех рэперов животными? — к нам подошёл какой-то парень примерно двадцати пяти лет, со злостью глядя на Чонгука. Я не хотел оставлять старшего одного и попытался как-то влезть, чтобы мирно уладить начинающийся конфликт, но эта учёная задница никогда не умела держать язык за зубами и всегда слишком прямолинейна! Господи, пожалуйста, спаси меня от этого пиздеца. Чон развернулся к парню, смело глядя ему в глаза и наклоняясь чуть ближе, чтобы его собеседник смог услышать его слова сквозь громкую музыку. — Говоря научным языком, мы все животные! Я видел, как люди вокруг нас перестали танцевать и немного расступились, а некоторые уже достали телефоны, предвкушая зрелище. В это время к Чонгуку подошли ещё два мужчины, не самым культурным образом советуя ему заткнуться. И я был полностью с ними солидарен, да кто бы меня слушал! Я просто был плавно отодвинут назад и смешался с толпой, уже не в силах помочь знакомому. Я просто стоял неподалёку и молился всему живому, чтобы эти люди поскорее забыли слова Чонгука и ушли. — Нет, вы неправильно поняли. Я пытаюсь сказать, что хип-хоп отражает отношения, которые можно увидеть в стаде. После создания ордена Картезианцев в семнадцатом веке произошло отделение духовного от телесного, чувственного от животного, — я с трудом понимал, о чём он вообще говорит, а парни вокруг него, суди по их лицам, вообще ничего не понимали. Но им и этого хватало, чтобы со злобой сжать кулаки и подойти к Чону ещё ближе. Со стороны он был похож на дорого одетого пьяного сумасшедшего. Это не сильно отличается от его обыденного состояния, но всё же обычно он вёл себя более сдержано. — Ты назвал меня животным, придурок? — взбесился парень, что подошёл самым первым и сейчас стоял прямо перед носом доктора. Тот вновь облизал сухие губы и, поправив выбившиеся пряди волос чёрного цвета, вновь открыл рот, чтобы что-то сказать, но наблюдавший за всем этим в стороне блондин вышел вперёд, вставая рядом с доктором. — Тупица, он использует философию Декарта, чтобы сказать, что ему нравится музыка, — закатив глаза, произносит он, едва ли не тыкаясь своим лицом в лицо уже красного от ярости мужчины. — Ты кого тупицей назвал, ублюдок?! — крикнул тот и набросился на парня, сразу уваливая на пол и заезжая кулаком по скуле. Блондин растерялся от неожиданности и не нанёс ответный удар, хватаясь за больное место. Нападающий же быстро встаёт, толкая Чонгука, который мешал ему пройти. Зря это он. Я с Чоном не могу назваться друзьями, но всё же я знаю о нём парочку вещей. Одна из таких — он не любит, когда к нему прикасаются. Даже друзей или знакомых может не стерпеть. В голове Гука будто щёлкает что-то, когда он в ту же секунду хватает руку парня, заламывая её, и быстро заваливает его на пол одним ударом. Я подхожу к брюнету, хватая под локоть и пытаясь вывести из помещения раньше, чем ситуация ухудшится ещё сильнее. Хватит с нас тусовок на сегодня. Чонгуку так уж точно. Однако у самого выхода перед нами встаёт один из тех огромных охранников, и тут я понимаю, что все мои молитвы были успешно проигнорированы высшими силами. Охранник скалится и опасно хрустит пальцами рук, надвигаясь на нас явно не для того, чтобы мило побеседовать о погоде. Он хватает доктора за локоть, притягивая к себе и занося другую руку для удара. Слова для молитв у меня уже закончились, а люди вокруг хотели прибить сонбэ с каждой секундой всё сильнее. Каким-то образом я автоматически приписывался к нему в качестве ещё одной груши для битья. Раз вместе, значит друзья. Раз друзья — получают оба. Хотя ничего из этого не являлось правдой, но не в моей ситуации кому-то что-то доказывать. Всё происходит слишком быстро и громко, я даже не успеваю среагировать. Из меня вырывается только испуганный и в тот же момент удивлённый вскрик, когда Чон с разворота пинает бугая ногой в живот. Удар получился слишком неожиданным и сильным, и мужчина отлетает на несколько метров назад, проламывая стену из гипсокартона. Музыка тут же останавливается, несколько девушек в толпе кричат от испуга, а в воздухе образовывается белый туман, который несильно лишает видимости. Так мне показалось по началу, но потом глаза округлились от осознания полноты картины. Я посмотрел на озадаченного Чонгука рядом с собой, и, судя по его лицу, он понял всё ещё в первые секунды появления «дыма». Это был совершенно не дым. — У нас большие проблемы, — озвучил я свои мысли, стараясь вдыхать через раз, что было крайне затруднительно. Парни вокруг толкались, девушки снова кричали и пытались протиснуться сквозь толпу к выходу. Однако большая часть людей собралась вокруг проломленной стены и пыталась не поддаться панике. Должен признать, даже наркотик, распространившийся по всему клубу через воздух, не поверг меня в такой шок, как явившийся через дырку в стене труп человека.
