2
20 марта 2019 г., 02:28
«Мы остаемся как бы незавершенными, пока некто более мудрый и достойный, чем мы сами, — а именно таким должен быть друг, — не поможет нам бороться с нашими слабостями и пороками» М. Шелли «Франкенштейн»
Сегодня двадцать шестое августа. Солнце на улице светит даже слишком ярко, ослепляя на мгновения и лишая возможности ориентироваться в пространстве. Хотя в целом я бы не назвал погоду жаркой или изнуряющей, потому что помимо солнца дует несильный прохладный ветерок, благодаря чему жара отступала и становилась вполне терпимой. Я стою в чёрных, чуть зауженных, классических брюках и шёлковой белой рубашке, и душно мне отнюдь не из-за погоды. Смотрю на дешёвые наручные часы, подаренные мамой на прошлое день рождения, на левой руке. Ровно девять утра. И я искренне ненавижу этот день. Делаю последний глубокий глоток свежего воздуха и иду вперёд. Стеклянные двери плавно разъезжаются в стороны, пропуская внутрь здания. Моё внимание тут же цепляет огромное количество народу. Все оборачиваются и с интересом разглядывают меня, будто я — это какой-то музейный экспонат или президент Южной Кореи как минимум. И чего они так улыбаются? В общем, мою нервную систему это расшатывает ещё сильнее, а чувство самосохранения уже во всю вопит, приказывая плюнуть на всё и вернуться домой. В общежитии не многим лучше, но по крайней мере там я чувствую себя увереннее. Здесь всё не так. — Здравствуйте. Пак Чимин? — доброжелательной улыбкой встречает меня женщина на первом этаже, когда видит, что я понятия не имею, куда мне дальше идти. После моего короткого и немного неуверенного кивка она просит меня расслабиться и пройти за ней. Я могу лишь нервно посмеяться. Легко ей говорить «Не нервничай»! Она уже своё место заняла в этой жизни и полностью уверена в завтрашнем дне. А я практику прохожу впервые, и за эти полгода, можно сказать, решится моя судьба. Конечно, я писал всевозможные статьи ранее и был консультантом во многих издательствах, даже готовил репортаж для одного телевизионного новостного канала. Но всё это было частью обучения в университете, от меня ничего не ждали и не требовали. А теперь я — студент четвёртого курса факультета журналистики одного из лучших учебных заведений Сеула. Через полгода я закончу учёбу, и там мне уже никто не поможет. А от этой практики зависит моё будущее, моё возможное место в этой компании. Теперь права на ошибку у меня нет. И этот груз ответственности был слишком тяжёлым для моих не слишком широких плеч. Лучший друг, как назло, бросил в такой важный для меня момент и предпочёл сон посиделкам в офисе главного редактора со мной. Ким Тэхён во всей его красе, что ещё сказать. Мы поднимаемся на последний этаж этой небольшой высотки, и после недолгого петляния по коридорам женщина оставляет меня у двери, с улыбкой желая удачи. Уверенности мне это не прибавляет от слова совсем, ладони потеют ещё сильнее, а в голове сплошная пустота. Не имею ни малейшего понятия о том, что делать дальше, но и тупо стоять на месте я не могу. И чего я, собственно, волнуюсь? Это всего лишь главный редактор малоизвестной компании. Я вообще про них ранее ничего не знал и не слышал ни одного репортажа или крупной статьи. Я всегда был лучшим в средней и старшей школе, сам поступил в университет и не пропустил ни одной пары за три с половиной года; все всегда были довольны моей работой и пророчили мне успешную карьеру журналиста, говорили, что я стану звездой в своих кругах. Однако отправили меня в компанию, о которой я ничего не знаю и никто ничего не слышал. Это всё очень странно, но не в моей ситуации жаловаться на несправедливость. Ну всё, пора! — Здравствуйте! Меня зовут Пак Чимин, я пришёл стажироваться у вас до окончания учебного года. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне, — говорю всё на одном дыхании и низко кланяюсь, сразу зажмуривая глаза от накрывшего с ног до головы страха. Тишина вместо ответа пугает только больше, и я не смею даже пошевелиться. Клянусь, ещё пару минут, и я свалюсь прямо на этот не очень чистый паркет. По просторному кабинету раздаётся скрип офисного кресла и негромкий смешок. Чувствую себя провинившимся перед мамой юнцом, который стоит в ожидании наказания. Но наказания не следует. Вместо этого ко мне подходит мужчина и с лёгкой улыбкой просит выпрямиться и присесть в кресло перед его столом. Следую его совету и немного расслабляюсь, когда чувствую исходящий от редактора позитив. Мужчина, к слову, довольно приятный на первый взгляд: чуть выше меня, но явно ниже ста восьмидесяти; крашеные в тёмно-коричневый волосы ему очень подходили, выделяли светлые карие глаза, что излучали доброту и едва ли не искрились от истинного счастья. На лбу его и в уголках глаз можно было увидеть небольшие морщинки — свидетельство больших переживаний или громкого смеха, но, в любом случае, это говорит о богатом опыте и уже прожитых годах. А прожил он явно больше сорока пяти, хотя для своего возраста мужчина выглядит более чем хорошо. Наверняка много времени проводит в спортивном зале или бегает по утрам. Мужчина обходит стол и занимает своё место в кресле передо мной. — «KDaily News» очень рады новым сотрудникам и молодым специалистам, которых так не хватает в последнее время. Моё имя, думаю, тебе уже известно. Ли Тэкван — главный редактор этой малоизвестной компании. Пусть у нас нет доступа к каким-то архивам публичных личностей или возможности взять интервью у зарубежных звёзд, но я надеюсь, что тебе понравится у нас и в будущем ты решишь остаться. Желаю тебе упорства и удачи. Я искренне верю, что мы сработаемся. — Я буду стараться! Файтин! — я вновь кланяюсь, но в этот раз не так низко и с улыбкой на лице. Всё оказалось куда лучше, чем могло бы быть. Главный редактор не монстр, каким я себе его представлял, а вполне даже приятный человек. Я правда надеюсь, что смогу найти себя и получить здесь помощь и все необходимые профессиональные навыки. Практика уже не внушает былого ужаса, хотя мне всё ещё немного неловко и боязно. По крайней мере, сейчас я могу спокойно вздохнуть и не чувствую себя Ниагарским водопадом, с которого льёт только так. Возможно, всё не так уж плохо? Я даже улыбаюсь, когда вижу входящий вызов от Тэхёна, и не посылаю его после первого же «Как поживает мой милый Чимини?». Поговорив недолго с другом и кратко изложив ему суть диалога с будущим начальством и вообще происходящего вокруг, я решил не терять время зря и приступить сразу к обучению, хотя мне и положены сутки на привыкание к новой обстановке. Я не люблю сидеть без дела и прожигать время впустую, предпочитая сделать что-то полезное как для себя, так и для окружающих меня людей. В данный момент знакомство с другими работниками и обход всех помещений в здании — самое подходящее дело. Распыляться в приветствиях и кланяться всем подряд я устал уже через сорок минут, но всё равно должен был продолжать делать всё это, несмотря на то, что скулы уже болели от приторной улыбочки. Ничего не поделаешь, потому что первое впечатление всегда имеет огромный вес. По крайней мере, я предпочитаю так думать. — Это твоё рабочее место, Чимин. Ты будешь находиться под присмотром других работников и работать с ними в одном кабинете, но должность будешь занимать другую — практикант-корреспондент. Не волнуйся сильно и не бойся обратиться за помощью к старшим. Слишком трудной работы у тебя по началу не будет. Будешь писать маленькие статьи для интернет-порталов и газет. Если будет хорошо получаться и главный редактор оценит твой труд, то, возможно, сходишь на парочку открытых мероприятий и будешь писать уже с полученной там информации. В общем, удачи, — та же пухленькая брюнетка, что встретила меня в самом начале, закончила показывать и рассказывать мне всё необходимое, после чего поспешила вернуться к своим обязанностям, оставив меня около моего стола. Этот бежевого цвета стол и даже на вид не очень удобное кресло — теперь это всё, что принадлежало мне. В кабинете было очень просторно, я бы даже назвал его огромным. Он занимал едва ли не половину этажа, и здесь находилось около сорока корреспондентов, что ни на минуту не отвлекались от своих дел, сидя за столами. Даже клацание по кнопкам клавиатур было синхронным. Всё было выполнено в светлых тонах, что особенно нравилось мне, а света было невероятно много, несмотря на огромную площадь комнаты. По правой стороне во всю стену располагались панорамные окна, открывая не очень живописный, но не менее интересный вид на город и делая ярче всё пространство без помощи искусственного освещения. Ещё я не могу не отметить то, что на каждом столе сотрудника стоит как минимум один компьютер и принтер. Это приводит к вполне логичному выводу, что начальство не жалеет средств на своё дело и всячески старается повысить производительность работников. Похвально, учитывая, что компания настолько тухлая и не сравнится с такими как «Dispatch». Устало вздохнув, я сел за стол, взглядом окидывая стопку папок на нём. «Актуальные темы», «Самые популярные статьи», «Уже написанное и изжившее себя», «Лучшее от главного редактора» и далее по списку. Видимо, со всем этим мне предстоит ознакомиться в ближайшее сегодня. А я-то думал, что это мне скучно так стало. Уже предвкушаю эти весёлые сутки, потому что прочитать всё это невозможно до конца рабочего дня даже при великом упорстве и энтузиазме. Решив не затягивать с этим, я сразу взялся за дело и, кажется, просидел в одной позе до конца дня, даже не моргая; и узнал я об этом, только когда все работники стали собираться домой в шесть часов вечера. Голова гудела, глаза болели, а всё тело неприятно ломило. Информации было слишком много, от бесконечных текстов уже рябило в глазах. Я понимаю, для чего это нужно: я ведь совсем зелёный, так сказать, и мне хотят подать пример, подавая различного рода тексты, на которые я должен равняться и делать не хуже. Однако тематика была слишком уж разной, начиная от выпуска нового крема от прыщей и заканчивая очередной любовницей известного японского актёра. Я очень сомневаюсь в достоверности всей этой информации, но спорить не стану. Не я же здесь главный всё-таки. Попрощавшись со всеми и взяв пару папок с собой, я едва смог дойти до главного входа и не свалиться от усталости прямо в ту же секунду. Хочется лишь поскорее оказаться дома, принять душ и уснуть с моим милым мягким одеялком. И чтоб никто не трогал. Тишина и спокойствие хотя бы на пару часов. Предел мечтаний молодого парня, который уже успел в миллионный раз пожалеть, что когда-то в старшей школе его дёрнуло пойти учиться на журналиста. Глупым мальчиком я тогда был. Но дойти до дома я не успеваю и разворачиваюсь на середине, теперь волоча ноги точно в противоположном направлении, потому что телефон в кармане вибрирует, а у одного парня с каштановыми волосами на меня, кажется, совсем другие планы. ТэТэ: «Друг, приходи ко мне. Устроим ночной марафон ужасов. А ещё я купил те самые зефирки, на которые тебе всё время жалко денег. Всё, как ты любишь! Жду тебя, любимый мой»***
— Я больше никогда не буду смотреть с тобой ужасы! Это был последний раз, честное слово! — кричал я на друга, активно размахивая руками и кидая в парня всё, что попадалось под руку. А Тэхён только смеялся сильнее, уворачиваясь от летящих в него предметов. Идиот. Я правда не понимаю, почему всё ещё общаюсь с ним. Возможно, это называется безысходность. Может, ещё что-то, не знаю. Факт в том, что знакомы мы довольно давно и, несмотря на все его выходки, я очень ценю и люблю его. Никогда не забуду, как он чуть ли не со слезами на глазах умолял добавить ему несколько вон на рисовый пирожок. А ведь это был мой первый день в университете! Я был так напуган, когда меня завёл за угол какой-то третьекурсник с ярко-красной шевелюрой и передо мной опустился на колени. Это было очень странно, а потом я узнал, что это просто Ким Тэхён с юридического факультета. Собственно, с тех пор мы и дружим. Уж четыре года скоро будет. Сейчас Тэ уже выпустился и работает в полиции. При том не где-нибудь, а в главном следственном отделе всей Южной Кореи! Должность у него не шибко высокая, впрочем, как и зарплата, но сам он, вроде как, доволен. Я вообще удивляюсь, как он может работать в таком месте с его-то характером. — Но он ведь не страшный совсем! Подумаешь, расчленили они парочку человек. Это просто ты такой трусливый, а «Демон-парикмахер» прекрасен! Как и все фильмы с Джонни Деппом, между прочим, — с улыбкой и непонятно откуда вдруг взявшейся гордостью заявил он, уходя на кухню. Я отложил в сторону подушку, которой ещё секунду назад хотел запустить в друга, и пошёл за ним. Парень поставил кипятиться чайник и принялся открывать каждый имеющийся шкафчик. Возможно, он искал что-нибудь для перекуса, но это вряд ли, потому что всё возможное мы уже съели час назад. Хотя, кто знает, какие запасы на чёрный день хранит Тэхён у себя. Я сел за стол и сложил руки в замок, вытянув их на ярко-зелёной скатерти. Тэ продолжал копаться в ящиках ещё минуты две, после чего вдруг замер, а потом, хлопнув в ладоши, побежал в свою спальню. Вернулся оттуда почти сразу, в руках держа две пачки шоколадного печенья и одну неполную того самого зефира. Я даже знать ничего не хочу на счёт этого. Когда чай был готов и всё стояло на столе перед нами, мы совсем потеряли счёт времени. Темы сменяли друг друга с такой скоростью, что я даже не успевал уловить их суть. Но всё всегда сводится к одному, как бы усердно ты не старался избежать неприятных моментов. — А у тебя как? Вам удалось узнать хотя бы его имя? — аккуратно спросил я, внимательно наблюдая за реакцией друга. Он не любит говорить о работе, но это получилось как-то само. Для него работа — своего рода табу. О ней лучше не пытаться узнать, ни в коем случае не обсуждать и лучше не говорить вообще. Ким полностью преображается, становится будто сам не свой. Улыбка сразу сходит с лица, уступая место напряжению и толике грусти. Я сказал всего лишь пару слов, ничего не уточнял, и хотя со стороны мои внезапные вопросы, возможно, звучали бы странно или глупо, Тэ понял всё прекрасно. Оттого и чай пить перестал, отставив наполовину пустую кружку в сторону. Аппетит пропал у обоих. — Это, пожалуй, единственное, что мы узнали, — серьёзно проговорил он, и руки его в тот момент мелко задрожали. От чего именно — злости или отчаяния — я не знаю. Перебивать я не стал, заранее зная, что друг сам продолжит говорить, когда соберётся с мыслями. Он тяжело вздохнул и зарылся пальцами в густые волосы на голове, слегка оттягивая их в стороны. Будто бы физическая боль способна затушить огонь внутри. — Я готов на стену лезть уже, Чим. Сколько я работаю здесь? Полтора года? Всё это время мы буквально топчемся на месте и не можем сделать абсолютно ничего. Это я уже молчу о том, что связать исчезновение стольких людей удалось только через год после их начала, а тел нет по сей день. Этот псих терроризирует Сеул уже четвёртый год, а всё, что за это время сделали мы — узнали его имя. Я уверен, что даже оно фальшивое и ничем нам не поможет. — Может, всё не так плохо? — неуверенно тяну я, сразу закусывая нижнюю губу и отводя взгляд. Смотреть на такого Тэхёна просто невыносимо. — Чим, всё это время гибнут невинные люди. Их не пять и не десять. Это, блять, двести тридцать два человека! Мы просто тратим время, пытаясь найти хоть какие-то зацепки, связи. Он будто призрак. Я совершенно разбит, понимаешь? — Это не твоя вина. Не твоя и вообще ничья! Вы делаете всё, что зависит от вас, ты не должен брать на себя ответственность за жизни этих людей, Тэхён. Вы тоже не боги. В конце концов, твой отец посвятил всего себя этому делу. Рано или поздно, но ваш труд даст свои результаты, — я подвинулся ближе к парню и обнял его за плечи, надеясь хоть немного облегчить его боль. Но это ведь невозможно, да и все мои слова абсолютно ничего не значат. Потому что я и сам плохо верю в то, что это когда-нибудь закончится. Тэхён хотел сказать что-то ещё, но вместо слов наружу вырвались только несвязные и тихие звуки, переходящие во всхлипы. Иногда меня очень раздражает, что мой друг весь из себя принципиальный и правильный. Не пьёт он, не курит, собачек подкармливает. Хотя алкоголь тут был бы весьма кстати. — Чимини, — уже через несколько секунд бомба замедленного действия взорвалась. Терпение лопнуло, а контроль над собой утерян. Парня накрыло, и он с трудом глубоко вздыхал каждый раз, потому что удушающая истерика лишала возможности делать хоть что-то. Я крепко обнимал содрогающиеся плечи парня, чувствуя, как по собственным щекам тоже текут слёзы. Так выглядит бессилие.
