Магнитные поля

      В самые трудные времена Рей неизменно носила одну и ту же футболку и вспоминала о любимом фильме Маз — «Форест Гамп». Надпись гласила: «Дерьмо случается», — и это была хоть и маленькая, но меткая правда жизни. То, что случилось с ней после Бена, было крахом всех надежд. Потерей доверия к людям, которые вели свои хитроумные игры с другими людьми, плетя, как паук, паутину изо лжи и лицемерия. Поэтому Рей справедливо рассудила, что эта надпись лишь насмешка над еë чувствами и выбросила футболку в мусорное ведро.       В остальные дни девушка безвылазно сидела дома, жуя безвкусную еду быстрого приготовления и работая удаленно. Не хватало ещë, чтобы клиенты в студии видели потрëпанное и разбитое состояние, которое Рей не смогла бы скрыть и за сотней улыбок. В тот момент боль разрывала еë пополам, выворачивала наизнанку так, что нельзя было никуда деться. Поэтому под предлогом больничного ей приходилось отсиживаться в четырёх стенах.       Пару дней телефон Рей предательски молчал, разбивая и без того шаткие надежды на то, что Бен перезвонит. И стоило привыкнуть к этой тишине, как на третий день под ладонью завибрировал гаджет. Писала Роуз. Она первая поняла, что к чему, ведь не получила восторженных звонков или сообщений от своей подруги в течение дня после свидания, что стало первым звоночком для еë пытливого воображения: дела плохи. Плохи настолько, что любимая подруга забилась в четырёх стенах, потеряв вкус ко всему, что её окружало. И она, как бы Рей ни хотелось этого признавать, была права.       Роуз набрала подругу после обеда, но ей тогда не особо хотелось делиться своими переживаниями. И, видимо, чтобы разрушить это глупое молчание, азиатка начала рассказывать о выздоровлении сестры. В последние дни та не смыкая глаз провела у еë палаты, также отпросившись с работы. Эти разговоры слегка отвлекли Рей и она ни разу не вспомнила о Бене. Почти ни разу не вспомнила, если быть точным.

***

      Было без пяти девять, а телефон по-прежнему разрывался от звонков, которые начинали действовать на нервы. Бен Соло не сомневался: за это утро Сноук не иначе как проклял всю его семью до пятого колена, ведь — подумать только! — в самый ответственный момент его потенциальный деловой партнёр соблазнился предложением конкурентов, сорвав сделку всей его жизни. А всё почему? Потому что Бен намеренно не закончил в срок финансовый отчёт. В его голове словно сработал невидимый переключатель, гласивший «к чёрту, хватит это терпеть!». И не раздумывая, за какое-то паршивое ноябрьское утро, он успел послать босса, помпезный Нью-Йорк, квартиру в центре Манхеттена и хорошую зарплату, которая стабильно капала на его банковский счёт каждый месяц. Сейчас Бен едва ли понимал, почему мысли о подобной ерунде его когда-то так волновали.       Этот шаг ему дался непросто: потребовалось несчитанное количество роксов с виски и пару одиноких вечеров, чтобы решиться — пора увольняться. К чёрту работу, от которой хотелось выть и лезть на стену от безысходности, потому как каждое утро на его столе возникали горы бумаг, которые материализовалась как будто из воздуха. И, скрипя зубами, наступая себе на горло, Бен Соло брался за их заполнение, позабыв о сне и чувстве собственного достоинства на ближайших сорок восемь часов.       И вот, буквально этим утром, Бен совершил то, что не смог себе вообразить даже в самых смелых фантазиях: он театрально хлопнул дверцей «Форда» прямо перед самым носом Сноука, и вызвал такси, чтобы поскорее добраться в аэропорт. Периферическим зрением он уловил, как покраснело в те секунды лицо начальника, как широко раздувались его ноздри, а тонкие губы задрожали в приступе гнева. Правда, увиденная картина не вызывала в Бене ни грамма сочувствия. Ему было откровенно, глубоко и абсолютно плевать, что тот думает. Плевать настолько, что после четвёртого уведомления о пропущенном вызове тот заблокировал номер бывшего начальника раз и навсегда. Больше он не принесет этому старому говнюку ни цента!       Пару часов перелета, полного томительного ожидания, и Бен оказался там, где всё началось. Там, где воспоминания ударяли с немыслимой силой, отрезая пути отступления. Бен Соло наконец-то вернулся домой.       Глупо было отрицать, но всё это время его тянуло сюда словно магнитом. Со временем эта связь ослабевала и притуплялась, но не угасала никогда.       Бен долго переминался с ноги на ногу у порога, прежде чем постучал в дверь. Сперва его оглушил громкий лай Чуи, который, судя по шуму, устроил в квартире настоящий погром. Затем по ту сторону раздались чьи-то проворные шаги, и дверь распахнулась: из-за неё на мужчину внимательно смотрела постаревшая мать. За последние десять лет её лицо успели испещрить множество мелких морщинок, в каштановых волосах, убранных в хитроумную причёску, блестела седина, лишь выражение глаз не тронуло время. Даже спустя столько лет в них сверкало озорство и безграничная доброта.       — Я… — начал Бен, но тут же понял, что встреча с Леей выбила из него все возможные варианты того, что он собирался сказать. Казалось, чувство вины готово было сжечь его изнутри. Как он мог поставить свои интересы выше и оставить мать одну, когда на деле был её главной опорой и поддержкой?       Бен замер, просто наблюдая за ней, желая запомнить каждый отблеск солнца на её лице. У него не было уверенности в том, что Лея его узнала. А уж тем более верилось с трудом, что та желала видеть кого-либо в свой выходной. Поэтому единственное, что он мог сделать — это насладиться моментом. Пускай это всё, что у них сейчас было. Пускай она обматерит его с ног до головы и захлопнет дверь — ему нужно было увидеть её в последний раз.       Лея нахмурилась, пристально глядя на незнакомца, а затем хотела было что-то сказать, но мужчина опередил её на какие-то доли секунды:       — Вот дерьмо! Прошу прощение, я лучше…       — Бен?! — Лея пораженно замерла, еë глаза заблестели от влаги. — Бен, неужели… Неужели это ты?       Женщина решительно шагнула вперёд и обняла его так крепко, что едва не повалила на пол. Бен почувствовал, как неприятно защипало глаза, а грудь сдавило от тоски по дому и близким.

***

      В пятницу, ради любимой подруги, Финн перенес фотосессию клиентки на следующую неделю, заскочил в пекарню за эклерами с заварным кремом, которые обожала Кеноби и уплетала, невзирая на степень паршивости настроения. И вечером того же дня стоял в дверях еë квартиры, настойчиво упрашивая хозяйку впустить его хотя бы за порог.       Одного взгляда на девушку было достаточно, чтобы оценить масштаб всей трагедии: растрëпанные волосы, опухшее от слëз лицо, вкупе с опустошëнным, безжизненным взглядом. Еë глаза говорили в этот момент больше, чем любые слова. «И куда же тебя угораздило, Рей?» — витал нескромный вопрос в воздухе, который Финн решил не озвучивать, дабы не ворошить неприятные воспоминания. Придет время, и он обязательно всё узнает. Но подозрения были. Сложив в уме дважды два, можно было легко догадаться, кто виновник всех переживаний девушки, — Кайло Рен. Бунтарство бунтарством, но свидание практически вслепую изначально показалось ему плохой затеей.       — Растянутая футболка Маз? Ого! — с порога протянул Финн, от удивления даже присвистнув. — По телефону мне показалось, что всё не настолько плохо.       — Как видишь, — дёрнув плечами, ответила Рей.       — Оказывается, этот Кайло тот ещё мудак. Как он только… — хотел было высказать недовольство парень, но поймав на себе холодный взгляд Рей, тут же понял свою ошибку. — Извини, не будем о нем сейчас.       — Всё в порядке, — скорее себе, чем ему, ответила Рей, кисло улыбнулась и безразличным, почти мёртвым голосом произнесла: — Его не существует для меня.       От этой фразы Финна слегка передëрнуло — так непривычно было слышать её от Рей.       Память, к слову, на мелочи у Финна была отменная. Первый и последний раз растянутая футболка Маз появлялась на девушке только в первую годовщину их знакомства. Тогда она как раз с трудом смогла адаптироваться к студенческой жизни вдали от дома. Ей было действительно тяжело, как и сейчас. Она не сразу влилась в коллектив, корпела над учебой и избегала лишних расспросов о своей жизни вне университета. Но эта замкнутость и скромность быстро сошла на нет, стоило ему только ляпнуть о ней пошлую шутку. С первого и далеко не последнего подзатыльника началась их история дружбы. Тогда никто и подумать не мог, что Рей способна дать такого джазу в спорте и студенческой жизни. Она блистала под софитами славы и любви окружающих. А что Финн? Он всегда был рядом, чтобы сказать заветное: никто не задвинет Рей в угол. Но сейчас этого явно было недостаточно, чтобы склеить разбитое сердце, и парень ощущал полную свою беспомощность.       — Дорогая, ты знаешь, что с разбитым сердцем лучше Роуз справляется. А я… от меня и помощи особой нет.       — Роуз сейчас с Пейдж. Ну, сам понимаешь.       — Кстати, о Пейдж. С тех пор как я, влюбленный идиот, бегал за ней попятам, знаешь, много воды утекло. Типа я даже не помню, почему в нее влюбился. Кроме смазливой внешности пока на ум ничего не приходит.       — Думаю, она не расстроится. Банально из-за того, что не помнит тебя.       — Да, в этом-то проблемы нет, но тут такое дело. Я тебе разве не говорил, что всегда западал на сестрёнок Тико?       — Так-так-так, поняла, к чему ты ведешь. Роуз? Что? Боже, как я рада за вас.       — За нас? То есть она меня тоже… ну, типа любит?       — И не представляешь, что ей снится. А когда она в подробностях начинает мне пересказывать, как вы начинаете…       — Так, Рей, без подробностей! Я не тупой.       — Знаешь, я тут подумала, в качестве группы поддержки для меня сгодится Патрик Суэйзи или Джулия Робертс. Иди к Роуз, ты ей сейчас гораздо нужнее, чем мне, — ответила Рей, сильно кривя душой.       — Ты уверена?        — Абсолютно.

***

      Тишину пронзил звонок телефона. Девушка ещё сильнее прежнего побледнела, неподвижным взглядом следя за тем, как мигают незнакомые цифры.       — Прием! Алабама вызывает Флориду. — Финн пощëлкал пальцами перед лицом Рей. — Может, ответишь уже, а?       — Я даже не знаю… Неизвестный номер. Может… То есть, чисто в теории, вдруг это он?       — То ты передашь сразу трубку, и я скажу этому козлу пару ласковых слов. Не кипишуй, Рей.       — Ты думаешь, стоит?       — Я думаю вот что: пока не попробуешь — не узнаешь. Давай. Да ответить ты на звонок, не умрешь ведь.       Рей потерла указательным пальцем переносицу и прислонила телефон к уху, ожидая услышать его голос или хотя бы намёк на него. Но тут же поймала себя на мысли, что это всего лишь пустые надежды.       — Лучик, это ты?       Лучик. При этом хриплом женском голосе и упоминании милого детского прозвища Рей удивлённо распахнула глаза, всматриваясь с прищуром в цифры неизвестного номера.       — Кто это? Что вам нужно от меня?       На противоположной линии раздался шумный вздох, а затем невероятно добрый голос озвучил за девушку её внезапную догадку:       — Миссис Органа-Соло, но по старой памяти скажу, что тебе я разрешала звать меня просто Лея, детка.       — Лея?! Как я рада слышать вас! Но как вы узнали мой номер, если только не… Бен? Как он… — Рей внезапно осеклась, едва сдерживаясь, чтобы не сболнуть ничего лишнего.       — Дорогая, я знаю, как тебе сейчас несладко из-за моего засранца, но я позвонила не для того, чтобы освежить прошлые раны. Просто хотела сказать спасибо.       — Что? — не сдержала удивлëнного возгласа Рей, с трудом улавливая смысл происходящего.       — Уверена, Хан бы меня в этом поддержал. Ты не представляешь, как долго мы бились за его будущее, опьяненные собственной славой и успехами. И я отпустила его, когда держать нужно было крепче, изо всех сил. Тогда я не знала, за мою слабость пришлось платить. Но какой ценой? Отпустила раз и потеряла обоих. О чём жалела все эти годы, пока на моем пороге не появился Бен. Он так много говорил о тебе. О том, как ты изменилась, превратилась из девятилетней веснушчатой девчонки в прекрасную девушку. И знаешь, сперва я не поняла, к чему он ведёт и при чем здесь ты, но материнское сердце подсказало: он влюблен. Влюблен, как мальчишка. Рей, зная самокритичность сына и излишнюю требовательность к себе, ему непросто дался этот шаг. Как видишь, встреча с тобой изменила его отношение к себе и к своей семье. Поэтому, детка, приезжай-ка к нам, слышишь? Конечно, не лучшие апартаменты, но только тебе под силу сделать моего сына по-настоящему счастливым человеком. Договорились?       С этими словами Лея отключилась.       Рей беспомощно сжала телефон в руках, ожидая услышать слова, которые заставили бы ее без раздумий выйти из этого тупика, но их не последовало. Она осталась с её последней фразой наедине.       Возможно, для другой это прозвучало бы малоубедительно: мать оправдывает поступки провинившегося сына, но в случае с Беном Соло так нельзя сказать. Более того, Рей уверена, что последний даже не догадывался о том, что собиралась сделать Лея. Все же эта женщина была слишком мудра, чтобы посвящать других людей во все подробности своих поступков — и эта несравненная способность была присуща ей всегда. Неужели это нелепое свидание и проведенная вместе ночь не были иллюзией, фальшью, а значили что-то для этого невозможного упрямца?       Вздохнув с облегчением и толикой грусти, Рей поймала на себе встревоженный взгляд Финна.       — И кто это был? — с явным недоумением спросил парень, а затем хитро улыбнулся, подмечая разительные перемены в настроении подруги. — Хотя не говори. По тому как заблестели твои глазки, чую, связанно это с твоим Кайло Реном. Позвони ему.       — С чего ты решил, что я хочу с ним разговаривать?       — Ты сияешь сейчас ярче ёлки на Рождество, а я просто имя его произнес. Если это не великая сила любви, то тогда я не знаю что.       — Иди в задницу! — Рей возмущенно пихнула друга в плечо и фыркнула. — Кажется, ты к Роуз собирался.       — Напиши мне потом, злюка, — крикнул Финн из коридора и, послав воздушный поцелуй, несильно хлопнул входной дверью.       Рей задумчиво свела брови, завела руки за голову, не отнимая взгляда от телефона. В мыслях она решала сложную головоломку, которая заключалась в том, стоило ли принимать на веру слова Леи и звонить Бену, когда она практически всю неделю пыталась выкинуть любое напоминание о нём из своей головы. Пыталась выкинуть и, как это обычно бывало, не могла.       Собравшись с силами, но всё-таки жалея, что под рукой не было напитка покрепче кофе, Рей стала решительно вбивать до боли знакомые цифры. Странно, но она даже не успела уловить момент, когда его номер так прочно засел у неё в памяти? На конце красовалось «15», и, наверное, ровно столько раз Рей порывалась ему позвонить, но набралась смелости только сейчас. Девушка затаила дыхание, прислушиваясь к гудкам и биению собственного сердца в груди, и, кажется, всё внутри сжалось от волнения, когда последний гудок резко оборвался…       На противоположной стороне послышалась громкая возня, звук падающего предмета, злое ворчание, а затем голос Бена, нервный и раздраженный, прорычал:       — Если снова заикнëшься о контракте и о том, что я тебе должен, то засунь себе это в зад, Сноук, слышишь?! И желательно поглубже!       Секундное молчание, и небольшое пространство в гостиной заполнилось звонким, по-девичьему нежным смехом Рей.       — Рей?! — от удивления и смятения голос мужчины прозвучал даже чуть выше обычного.       — Бен, я хотела сказать, что… — «…скучаю по тебе и в следующий раз прикую тебя наручниками к кровати!»       Испугавшись внезапной мысли, которая буквально кричала в голове, Рей запнулась, а затем нервно и скомкано произнесла:  — Хотя знаешь, я тебя отвлекла. Извини, не вовремя. Перезвоню чуть позже.       — Нет… Нет! Подожди! — Опомнившись, воскликнул Бен, а затем, словно вернув себе самообладание, продолжил: — Выслушай для начала. Я кретин, идиот, мудак, и моим поступкам иногда нет оправданий. Но это не значит, что мне всё равно… — Он на пару секунд замолчал, придавая своей последующей фразе больше значимости. — Рей, я скучал по тебе.       После этих слов сердце Рей сделало кульбит. И она даже собиралась ответить Бену, что не меньше его скучала, но не смогла. Обида и гордость не позволяли даже заикнуться об этом.       — Бен, я… Чего ты хочешь от меня? — сдерживая улыбку, произнесла Рей, чувствуя как на душе стало немного спокойнее, а сердцебиение вернуло свой привычный ритм.       — Чего я хочу? — слегка задумчиво протянул он в ответ и хрипло рассмеялся, — Я хочу быть рядом с тобой… и не пасовать перед трудностями. А ты?       — Я хочу начать доверять тебе, но пока это получается с трудом.       — Послушай, я не вправе требовать от тебя прощения. Но если вдруг ты заглянешь в Уэст-Мельбурн, то я…       — Ты устроишь мне очередное свидание или расскажешь красивую байку о своей жизни? — вырвалось у нее. Рей была сыта по горло ложью, которой были полны его слова.       —… я буду счастлив. Просто помни об этом.       И Бен сам сбросил вызов, не оставив Рей даже пары секунд, чтобы дать ответ. Девушка тяжело вздохнула, прокручивая в голове его слова, и долго смотрела в окно на то, как медленно падали снежные искры. Такие же, как в их последнюю встречу, когда они стояли посреди улицы, выясняя отношения… Какие же они дураки.

***

      В конце декабря улицы Филадельфии сковал холод, а в привычную городскую жизнь медленно врывалась атмосфера приближающегося праздника. Хоть это время и сильно романтизировал кинематограф, но каждому хотелось в этот короткий период уходящего года начать всё с чистого листа, отбросив груз ошибок и неудач куда подальше. И плевать, что этих «листов» перед этим могло быть сотни и тысячи, в преддверии Рождества всё казалось реальным и возможным. По крайней мере, Рей Кеноби верила в это.       Огромных трудов стоило договориться с Финном, чтобы он одолжил на праздники свой новенький фольксваген, не говоря уже о том, чтобы уговорить его отправиться с ней в Уэст-Мельбурн. И на удивление, с этой задачей девушка справилась за пару дней. К тому же, узнав главную мотивацию Рей, их общая и любимая подруга решила составить компанию.       И так, вместо рождественских ярмарок и улиц, заваленных снегом, они оказались там, где круглый год без конца палило солнце, морские волны разбивались о песчаные берега, а люди не вылезали из своих бикини. На контрасте с Филадельфией Уэст-Мельбурн и вправду казался райским уголком, оторванным от рождественской реальности.       Вопреки всем опасениям Рей, Лея приняла их радушно, как подобало настоящей хозяйке: разрешила расположиться в гостиной, угостила фруктовым чаем со льдом, окружила вниманием и заботой. И в целом время за беседами с женщиной текло легко и непринужденно. Финн и Роуз сразу нашли с ней контакт, а через первых тридцать минут знакомства она уже читала им отрывки из своей свежей рукописи, что само по себе было отличным знаком.       Глядя на миссис Соло, Рей лишний раз убеждалась в том, что Бену повезло с родителями, как бы сильно он ни отрицал этого. Пускай они и гнули свою линию в его воспитании, была всё же одна вещь, которая перекрывала этот минус — они умели любить. А ей этого всегда не хватало.       Где-то на границе слуха раздался едва различимый смех Роуз, словно она, сдерживая себя, чтобы не рассмеяться в голос, прижимала ладонью свой рот. Рей слегка наклонила голову и обхватила стакан с чаем крепче, рассеянно прислушиваясь к разговору.       —…еще минута и Чуи бы цапнул его за зад, но Хан вовремя вмешался.       — Это точно пес, а не машина для убийств? — задался вопросом Финн, не сводя недоверчивого взгляда с Чуи.       — Да брось! Ты посмотри, какой очаровательный здоровяк! Чубакка, верно? — восхищëнно вставила Роуз и потянулась, чтобы погладить пса, но аляскинский маламут демонстративно отвернулся, заставив его хозяйку рассмеяться.       — Я бы так не сказала. Он с характером, как и все в этом доме, — добавила Лея, потрепав по косматой шерсти Чуи, который от восторга и повышенного внимания к своей скромной собачьей персоне вывалил алый язык из зубастой пасти и завилял лохматым хвостом.       — Сейчас он довольно дружелюбен. Когда приезжает мой редактор, мне кажется, он готов его порвать в клочья. — Женщина вновь рассмеялась, а Чуи внезапно навострил уши, услышав какие-то звуки на крыльце, и молнией пронёсся через всю гостиную, громко лая и опрокидывая низенький журнальный столик.       Ключ медленно прокрутили пару раз в замочной скважине и входная дверь стремительно распахнулась. Рей вдруг стало не по себе от волнения. Её бедное сердце колотилось набатом в груди и, казалось, готово было вырваться.       — Где уборная? — обратилась к хозяйке дома Рей, резко поднимаясь с дивана.       — Вперёд по коридору до упора, а затем по лестнице на второй этаж. Неужели забыла?       Рей молча кивнула и тут же исчезла из гостиной. Достигнув ванной, она обеими руками упëрлась об умывальник, отстранëнно слушая, как бежит холодная вода из крана. Нужна ли ей эта встреча? Подсознательно Рей убеждала себя, что поступает правильно — бросив всё, она приехала к человеку, которого любит. Но другой вопрос, нужно ли это ему, Бену? И как ей это понять?       С алых губ сорвался очередной вздох. Девушка наклонилась и умыла лицо холодной водой, набираясь решимости раз и навсегда изменить свою жизнь.

***

      Какое-то время Финн с недоумением смотрел вслед Рей и подумал про себя, что надо было поинтересоваться вдогонку, что с ней случилось, но миссис Органа, кажется, одна понимала это без слов.       — Вернулся Бен, — со скромной и по-матерински тёплой улыбкой сообщила она, и радостные возгласы Чуи, доносившиеся из коридора, были тому подтверждением. — Знали бы вы, как он его обожает. Аж ревность берёт — собака-то моя, а сына всё равно любит больше.       — Сложно не полюбить вашего сына, миссис Соло. Мы это по опыту Рей говорим, — подметил Финн, после чего Роуз со всей силы зарядила ему логтём в бок.       — Ну и зачем свела меня вселенская сила с этой безумной женщиной?! — зашипел парень, потирая ноющее от боли место.       — Не обращайте внимания. Этот парень давно подзатыльников не получал. Ведь я права, милый?       Лея громко рассмеялась и в ту же секунду в гостиной появился Бен Соло. Изнуренный длительной пробежкой, весь мокрый, в серых спортивных штанах и чëрной майке, которая так некстати была ему в облипку, он недовольно глянул на гостей, но всё же вяло улыбнулся матери. Чуи крутился возле, радостно лая, приседая и прыгая передними лапами на его грудь. Бен присел на корточки и запустил пальцы в лохматую шерсть, потрепал пса за ухом, отчего тот заскулил и развалился в проходе, не прекращая вилять хвостом.       — Читал сегодня утром рецензии, — будничным тоном произнес Бен и потянулся за бутылкой воды, намереваясь утолить жажду. — Говорят, ты вдохнула что-то новенькое в тенденции современных романов. Но концовку по-прежнему считают слащавой.       — Зато хорошие финалы отлично продаются, — Лея подмигнула сыну, подарив ему самую нежную улыбку. — И стала бы я убивать своих любимых героев?! Драматизм ради драматизма? Чёрта с два!       — Иногда это полезно, — задумчиво возразил он, покрутив бутылку с минеральной водой в руках. — А это кто?       От неожиданной смены темы разговора, Финн и Роуз передëрнуло. Мужчина с прищуром наблюдал за ними, подкинув левой рукой бутылку в воздух и тут же поймав её правой. Его взгляд, не доходя до Финна, сразу замер на Роуз:       — Надеюсь, не с ней ты хотела меня познакомить?       Роуз слегка опешила от такой прямоты, но вскоре взяла себя в руки. Она нежно и успокаивающе взглянула на Финна, который от возмущения и гнева на пару секунд даже лишился дара речи, и произнесла:       — Красавчик, хоть ты весь из себя прямо греческая скульптура, что глаз не отвести, я тут с парнем сижу.       Эти слова вызвали у Бена лишь загадочную усмешку.       — Извини, надо было представить вас друг другу сразу, — тактично вмешалась в разговор Лея. — Бен — это Роуз и Финн, мои знакомые. Роуз и Финн — это мой сын, Бен.       — Очень приятно, конечно. Но какого чёрта они здесь забыли? — раздражëнно проворчал мужчина и лишь потом понял, что сказал это вслух.       — Да ты само очарование, — усмехнулся Финн и, поймав на себе внимательный взгляд Роуз, пояснил: — Теперь понимаю, что в нем наша Рей нашла.       — Постой, ты сказал «Рей»? — Голос Бена заметно дрогнул. — Она здесь?       И будто бы подтверждая его слова, три пары глаз замерли, уставившись на что-то позади него. Бен вздрогнул и прикрыл глаза, когда его талию в полной тишине обвили нежные женские руки, а к спине прижалась голова. Все молчали и с лёгкими улыбками наблюдали эту картину, боясь испортить трогательный момент.       Бену не нужно было слов, чтобы всё понять: он ощущал её запах, дыхание и теплоту рук, все сильнее обнимающих его. Этого было достаточно, чтобы потерять голову, ощутить внеземное счастье, ведь впервые он был так ярко, искренне и взаимно влюблен. И теперь Бен, наконец-то, понял, что нашёл себя — он там, где и должен быть. Дома.