Циркач

      Звон будильника свинцовой пулей выстреливает в уши снова и снова. От этого клича смерти берёт дрожь даже под зимним верблюжьим одеялом в не по-весеннему летнюю погоду. Схватка лени и раздражительности занимает всего несколько секунд: с яростным воплем «Какого чёрта?» я сажусь в кровати. Знобит. Глаза отказываются фокусироваться. А будильник продолжает свою убийственную трель, ведь, чтобы его выключить, нужно встать с кровати. Мамин трюк. Хитро, однако. Превозмогая ломоту в суставах, встаю и выключаю блядский будильник. Мне семнадцать или семьдесят один? По ощущениям, разницы никакой. Судя по всему, я спал с обеда вчерашнего дня. Неплохо. После совершения великого штурма сортира обнаруживаю, что мама дома не появилась. Да и хуй с ней. На кой она завела будильник, вот что интересно. Осматривая место убийства моей единственной отрады — сна, нахожу брошюру. А, точно. Ёбанный в рот. Хочется стоять и материться, но времени на это нет. Приведя свою тушку в какой-никакой порядок, выхожу из дома. От вчерашней духоты не осталось и следа. Небо заволокла непонятная молочно-белая дымка, хотя внизу не было и намёка на туман. Непонятно откуда дул слабый холодный ветерок, время от времени заставляющий поёжиться. На улицах никого. Совсем. Что в принципе неудивительно: какому мудаку захочется выйти на улицу в такую уёбищную погоду в субботу в 8 блядских, мать его, утра? Пиздец. Других слов нет. Пытаясь поскорее вылезти из громадного скопления до тошноты знакомых многоэтажек, ускоряю шаг. Колючий ветер обдувает лицо, заставляя щуриться, как китаец в шаурмечной. Иногда хочется простой человеческой телепортации. Не быстрее дойти, не чтобы ветер перестал дуть, а чтобы просто всё это ебучее дерьмо закончилось. С головой ныряю в чувство глубокой безысходности, благо обстановка нестоличных городов России позволяет. Не то, что позволяет, а активно содействует. Но вот вдали белеет крытое крыльцо Дома культуры, подпираемое четырьмя массивными колоннами. Само же здание выполнено в прекрасном и столь любимом реставраторами оттенке al-ssanina, подчёркивающем культурную ценность этого места. Переходя через дорогу, лелею мысль о том, что меня собьют. Но нет. Именно в этот знаменательный день на дорогах не было ни одной блядской тачки. Сдохли, что ли? Вся окружающая обстановка походит на ебучий Сайлент-Хилл. Благополучно добравшись до здания (к моему великому сожалению), вхожу на ступени крыльца. Передо мной три двери. В которую мне надо? Ну вот какому идиоту понадобилось три ёбаных двери? Нахуя? Мой праведный архитектурный гнев прерывает темноволосая голова, высунувшаяся из крайней левой. — Чо встал? Заходи.       Я пошёл. Ну а хули мне. Как только огромная дверь захлопнулась, меня со всех сторон обступила густая непроглядная тьма. — Тут проблемы с электричеством, мастер приедет только в обед, — мягкий гортанный голос раздался прямо у самого уха, заставив меня содрогнуться и прогнав пару табунов мурашек по коже. Я не ссыкло, но ситуация ссыкотная. Тем более, я не успел как следует разглядеть лицо этого типа. Примерно оттуда же доносятся непонятные шорохи. Походу в карманах роется. Эта мысль заставляет меня изрядно поднапрячься. Господи, мама, за что? Опять хуйни какой-то натворила. Внезапно раздаётся щелчок, и тьма озаряется лучом света. Фонарик. Чо сразу не достал? В темноте шёл? Впрочем, похуй. Главное чтоб этот тип не оказался каким-нибудь маньяком. Я слишком молод и красив, чтобы умирать, особенно от рук какого-то непонятного пацана, шарахающегося по тёмным Домам культуры. Кивком мой спутник меня приглашает следовать за ним. Я пошёл. Ну а хули мне. Минуя коридор за коридором, мы наконец находим тот, что освещён. — Мы пришли, — выдаёт поц и берётся за ручку с облезшей местами позолотой. Хлипкая деревянная дверь с трудом открывается, царапая лакированный пол. За ней оказывается довольно просторное помещение со стенами всё того же оттенка ssanina. Стена на противоположном конце комнаты уходит куда-то в небытие, а точнее в непонятную издалека черноту. Справа — куча таких же побеленных, как входная, дверей с позолоченными ручками. Скорее всего, гримёрки. А вот слева у противоположных концов стены имеются выросты в виде пятиступенчатых лестниц, заканчивающиеся тёмными занавесями. Выходы на сцену. Интересно. Никогда не был раньше за кулисами, даже в таких бичовских местах, как это. Но, как всегда вовремя, предательское чувство безысходности рвотной массой поднимается по горлу, застревая в нём противным комком и предпринимая попытки выйти наружу в виде агрессии, потока ругательств и неконтролируемых рыданий. Господи, я так не хочу ничего делать. Я устал и хочу домой. Когда всё это закончится? Когда моя блядская жизнь закончится? Как обычно я всё же сдерживаюсь. Я ж не тряпка. Мне не привыкать. Заебало всё. Ну и похуй. Кого на этой планете не заебало? Вот именно. Хватит ныть. — Ну штож, — протягивает паренёк, о существовании которого я вовсе забыл, — я Влад. Приятно познакомиться. Влад протягивает свою костлявую, мертвенно бледную руку с аккуратно стриженными ухоженными ногтями. Я пожимаю. Холодно. — Слава, — чуть помедлив, выдаю я, — взаимно. Влад ухмыляется, обнажив необычно длинные клыки. Операция чтоль? Нашёл чем маяться. И вообще пацан выглядел малость по-пидорски: длинная чёлка, зачёсанная на одну сторону, сбритый висок с другой, огромное коричневое худи и узкие чёрные джинсы, облепляющие безумно худые ноги. Кому-то надо больше кушать. Однако больше, чем на пидора, пацан походил на труп. Огромные синяки под глазами, острые скулы и впалые щёки внушали нечто среднее между страхом и отвращением. Хотя, возможно, я преувеличиваю. А может, всё выглядит гораздо страшнее чем есть из-за ужасного жёлтого света старых запыленных ламп. — И что мне надо будет делать? — нарушаю я внезапно образовавшуюся тишину. — Всё, — многозначительно отвечает мой спутник, — не парься, будем действовать по ситуации. Главное приди пораньше, чтоб я успел примерно объяснить что, как и где делать. А сейчас я покажу тебе склады с инвентарём и окрестности, чтоб ты не заблудился. Потом можешь быть свободен. Что ж, неплохо. Скоро всё закончится. Однако обход занял гораздо больше времени, чем я ожидал. Хер знает, сколько мы скитались по тёмным коридорам, но по ощущениям часов семь. После Влад вручил мне огромную связку ключей, пространно объяснив их назначение. Полагаю, все эти пиздецки одинаковые ключики от тех пиздецки одинаковых дверей, расположенных в пиздецки одинаковых коридорах. Превосходно. Великолепно. Я не удивлюсь, если заблужусь здесь завтра же и умру в одном из этих бесконечных коридоров от голода. А потом мой труп найдут лет через пятьдесят, если не позже. — Проводить? — Влад вопросительно склоняет голову, что делает его похожим на щенка. Как миленько. — Не, я сам, — хотя я вовсе не уверен, что смогу найти выход хотя бы из этого коридора. — Лан, пошли, — возможно заметив тень беспокойства за свою жизнь на моём лице, бросил Влад и вошёл в черноту обесточенного ДК. В страхе заплутать в этих дебрях, я сиганул за ним и нехило влепился в его спину. — Прости. — Ничего. — А ты здесь что делаешь? Тоже помощник? — Фокусник…и жонглёр…и немного акробат, — с каждым словом всё больше смущаясь отвечал он. — Ого, нехило. Давно? — Нет, на самом деле. С детства хотел этим заниматься, вот представилась возможность. Довольно странные увлечения, особенно для такого, как он. Ему бы на кладбище где-нибудь тусить, и всё в ажуре. А вот в весёлую цирковую обстановку парень никак не вписывается. Хотя, кому-то цирк внушает страх. Может это какой-то авангардный крипи-цирк? Интересно. Мы дошли до входных дверей. — Ну, бывай. — Давай. Завтра в семь, ок? — Ладно, — ответил я нехотя, ведь это настоящее издевательство — батрачить ранним воскресным утром. Дверь захлопнулась, и я огляделся по сторонам. Погода заметно улучшилась, стало ясно. На улице появились люди. Я быстро двинулся домой, дабы поскорее залезть обратно в кровать, хотя теперь спать не так уж и хотелось. Всё не так плохо, как я думал и ожидал. Настроение стало ощутимо позвонче. Может, и дальше так будет? Интересно.