Ты ведь пожалеешь об этом

Дазай отлично помнил, как у него екнуло сердце при первой встрече. Низкорослый омега, с сигаретой между зубов и огромным чемоданом. Странного вида шляпа с цепочкой. А потом Чуя обернулся. Дазай тогда находился в состоянии прострации. Его сильно радовал тот факт, что они с омегой будут жить в одной квартире, но все счастье испарилось, едва рыжий заговорил:  — Хули ты тут свои носки разбрасываешь? — Ну это же моя половина квартиры… — растеряно выдал Дазай, не понимая, в чем причина. Ну, лежат себе носочки в углу и лежат. Зачем их трогать просто так? — Если не будешь следить за порядком, я съеду, и плата за квартиру ляжет на тебя. Ненавижу, когда дома срач. Иди, убирай. Так и познакомились. Сначала такие резкие выпады со стороны Чуи сильно задевали. Дазай не любил критику, и только язвил в ответ. Но весь этот ехидный настрой улетучился, когда начался учебный год. Чуя грубил всем. Наверное, в силу характера. И тем самым привлекал к себе недюжинное внимание. Наверное, единственный омега, которому пофиг на то, что он омега. Когда Чую попытались изнасиловать, он просто набил морду главарю и сломал ему руку. Больше подобных ситуаций не было. Чуя отлично знал, что он привлекательный мужчина, но не любил этим пользоваться. Не в его стиле милым и тонким голосочком обращаться к какому-нибудь альфе, нет. Куда более ожидаемо слышалось хриплое: «Слышь ты, башня, сюда подойди!». И Дазай, наверное, на всю жизнь запомнил, как они пили вместе. Первая удачно сданная сессия, Чуя раскошелился на дорогое для них обоих вино. Необычайно вкусное, это признал даже Осаму. Но только если бета пьянел с шестого-седьмого стакана, Чуя вылетал уже с первого. Как итог — Дазаю пришлось тащить рыпающегося однокурсника в его же постель и насильно укладывать. Накахара дергал ножками, кричал и чуть ли не со слезами упрашивал лечь рядом с ним, потому что ему скучно одному. Дазай согласился. И смылся из чужой комнаты сразу, как только Чуя уснул, потому что пришлось срочно самоудовлетворяться. Дазай отлично маскировал всякий интерес к своему соседу. Потому что пары омега и бета были слишком странными и не особо одобрялись обществом. А потому Осаму просто был рядом. Не более. Он помогал Чуе с математикой, хотя не знал ее совершенно. Он успокаивал омегу, когда тот расставался с кем-нибудь, напивался в хлам и орал на всю квартиру, что встречался с ублюдком. Он покупал ему блокаторы. Он регулярно смотрел на чуин календарь и проверял, сколько дней оставалось до «аварийного состояния». И он был счастлив даже так. В тот день, когда к ним в квартиру вломился Ник, Дазай задержался в университете. К нему снова прилипли несколько девушек-бет. Осаму чувствовал себя настоящей сукой, когда их отшивал. Но смысл дарить им надежду, когда у тебя в голове только рыжие волосы, голубые очи и худые бедра? Осаму сжал свой телефон так, что треснуло стекло. Ревность. Он смотрел на Чую, придавленного альфой, и всеми фибрами души мечтал оказаться на месте Ника. Но нет, надо уйти… Или нет. Он сильно испугался, когда увидел плачущего Чую. Если уж этот сильный агрессивный комочек так реагирует… А потому заснул Дазай очень поздно. И был шокирован, когда увидел Чую на своих коленях. Нет, взаимности он не ждал. Совершенно никакой. Если только совсем чуть-чуть. И это чуть-чуть заставило его согласиться на столь абсурдное предложение переспать. Это было невероятно. Дазай никогда не испытывал ничего подобного, ни одна девушка не сравнится с Чуей. Но… Но как и ожидалось, Накахара, едва проснулся, убежал. Им теперь стыдно и неловко. Дазай снова берет на себя заботу о решении всех проблем Чуи на себя.

***

Чуя сидит у себя в комнате на полу и грызет ногти. Он слышал, как Осаму ушел из квартиры, и теперь Накахара просто не знал, что делать. Не пускать бету в квартиру? Убежать самому? Послать его нахуй? Избить? Обвинить в изнасиловании? Нет, последнее уже слишком. Это скорее применимо к Нику. Чуя вздыхает и подтягивает тонкие ножки к себе. Он уже давно не девственник, первый раз у него был в пятнадцать лет. И пусть тогда еще не началась течка, это все равно было прикольно. Именно прикольно, и никак иначе. Чуя просто почувствовал себя взрослым и крутым омегой, и все на этом. Особого удовольствия он не получил, только поясница болела всю неделю… После этого Накахара уже не был так опрометчив. В большинстве случаев до секса просто не доходило. Да и встречался с альфами Чуя вовсе не по любви: это был своеобразный отвлекающий маневр, чтобы на бедного Чуйку не вешались все подряд. Но теперь… Но теперь в голове был только один человек — его сосед по комнате. Чуя никогда не жалел ни о чем так, как о своем решении прийти к Дазаю в спальню этой ночью. — Чуя! — омега подскочил и бросился искать, куда спрятаться. — Чуя, я тут тебе вкуснятину купил! Твой любимый торт «Тирамису». Идем, с чаем поедим. Накахара ошарашенно выглянул из-за угла кухни. Что?! Он просто… Он… — Ты чего? — Дазай поворачивается и комкает пакет из магазина в руках. — Торт не хочешь? — Х-хочу, но… — нет. Дазай молодец. Он сделал вид, что ничего не было и тем самым облегчил жизнь омеге. — Мне… Мне черного чая без сахара налей… — Хорошо! — Осаму улыбается. А потом отворачивается, и Чуе кажется на мгновение, что он плачет. Между ними ничего не было, потому что так надо.

***

— …и тем самым мы получаем в корне… — преподаватель хмурится. — Накахара-кун! — А? — группа хихикает, глядя на сонного омегу, подскочившего с сиденья. — Что я только что сказал? Чуя повторяет. Преподаватель перестает хмуриться и советует Накахаре поменьше витать в облаках, возвращаясь к чтению лекции. Чуя сглатывает и грустно усмехается, на автомате записывая слова преподавателя. Перестань витать в облаках, как же. После пары Чуя плетется в кафетерий. Народу там не очень много, и это радует. Но уже спустя пару секунд Накахаре хочется развернуться, уйти отсюда и не возвращаться. Дазай что-то весело говорит своим однокурсницам. Те хохочут и строят ему глазки, невзначай расстегивая верхние пуговички блузок и задирая повыше полы юбочек. А Чуя сейчас мечтает их всех убить. Чертова ревность. Как Накахара не старался расслабиться и забыть события трехмесячной давности, у него ничего не получалось. По ночам ему снился Осаму, сексуально шепчущий всякие пошлости на ушко и гладящий ему бедра. И Чуя нервно сжимал одеяло хрупкими пальцами, с ненавистью глядя на утренний стояк. Он все еще продолжал думать, кто они теперь друг другу. Осаму вел себя легко и непринужденно, никаких поползновений не делал. Ну… Почти. Иногда мог, конечно, подойти и погладить по коленке и приобнять во время совместного просмотра фильма, но не более. Это и радовало, и огорчало одновременно. Хотелось большего прекратить этот беспредел. И теперь он уже несколько недель мучается не пойми отчего. То ли от чувства стыда, то ли от чувства… Любви? Нет! Вот последнее — да ни в жизни! Но тогда почему так больно смотреть, как одна из девушек целует Дазая на прощанье? А спустя две недели Чуя просыпается со стояком, с плохим настроением и в девять тринадцать. Опоздал?! Почему не прозвенел будильник?! Где этот чертов Осаму?

«Чуя, привет. Будильник выключил я. Смотрел в твой календарь, течка у тебя должна была начаться вчера. Посиди сегодня дома, хорошо? Я переживаю. Тем более, что я сегодня задержусь, у меня важные дела. Если захочешь попросить кого-то «о помощи», управься с этим до девяти, хорошо? Вкусняшка в холодильнике, блокаторы на столе. С пар я тебя отпросил;) Скумбрия».

Чуя перевернул листок. Серьезно? Он… Накахара выругался. Он и сам понимал, что, возможно, Дазай прав, но не очень хотелось пропускать пары. Он сидит дома до половины одиннадцатого. Ничего. Осаму ошибся. Вот. Надо собираться и идти. Но уже на выходе из подъезда внутри разливается призрачное тепло от течки. Хотя… Дазай редко ошибается, да и отдых ему не помешает… Накахара всерьез задумывается над тем, чтобы кого-то из знакомых альф пригласить домой, но нет. Не хочется. Точнее, тело хочет, а фантазия упорно подкидывает мокрые сны с участием Осаму. Да и, если совсем быть честным, Чуя уже пытался найти себе партнера, с которым будет так же хорошо, как и с Осаму. Парень не понимал, зачем он это делает, но, сидя после перепихона с самым крутым альфой университета у себя дома, омега внутренне сравнивал ощущения. И понимал, что Дазай выигрывает. Черт… Омега выпивает блокаторы и плетется в спальню. Но нет, не в свою, а к Дазаю. Просто ему… Захотелось. Да и Осаму ничего не узнает. Кровать у беты такая мягкая и приятно пахнет одеколоном и бинтами. Чуя немного улыбается, заползая под одеялко и заворачиваясь в кокон. Рука по привычке кладется под подушку, тут же выуживая оттуда фото. Чуино фото. Дазай явно постарался: на изображении омега стоит в пол-оборота и переодевается. Качество хорошее, отлично видно каждый изгиб спины, каждый миллиметр тела. Чуя приоткрывает рот, понимая, что щеки зарумянились. Он сейчас ощущал себя влюбленным школьником, который нашел в шкафчике объекта своего обожания свою фотку. М-да. Чуя засыпает прямо в постели Дазая и думает о том, что, видимо псих, потому что вечером Осаму ожидает невероятный сюрприз.

***

Дазай плетется на знакомый четвертый этаж так медленно, что улитка заползет туда быстрее. Он очень устал. Ему пришлось тащиться к своим сокурсницам и объяснять им важную тему, потому что они ее пропустили. Радовало одно — девушки оказались нормальными, и в постель парня затащить не пытались. Но потом была еще уйма проблем: он оставил телефон в университете и ходил его искать. Забыл дома кошелек, поэтому шел до своего дома пешком. И пообедать не смог. И замерз, потому что сегодня похолодало, а он оделся легко. Отвратительно. Зато радовало одно: Чуи не было в университете, значит, он дома, и с ним все хорошо. А о том, что сегодня омега стонал под каким-нибудь альфой, бета предпочитал не думать. Ключи нашлись в заднем кармане джинс. Дрожащими от холода руками парень выудил оттуда нужный ему предмет и пять минут пытался попасть в замочную скважину. Наконец, дверь поддалась с тихим щелчком. — Чуя, я дома… — тихо сказал Дазай. На большее он был пока не способен. – Чуя?.. — Если ты кому-то расскажешь, я тебя пущу на колбасу. Уяснил? —А? — и все слова застряли в горле, так и не вырвавшись наружу. Омега распустил свои волосы и нацепил на себя короткие шорты, просвечивающую футболку… Охуеть… Дазай замер. Сумка с грохотом выпала из озябших пальцев, рот раскрылся, штаны в районе паха резко натянулись. Чуя с удовольствием наблюдал за тем, какую реакцию он вызывает у Осаму. Бета нахмурился, покраснел. Даже он, обычный человек, чувствовал запах Чуи, значит, не прогадал с течкой. Но к чему такой маскарад? — Ты кого-то ждешь? — пролепетал Осаму, смущенно наблюдая за тем, как омега приближается. — Уже дождался… — прошептал Накахара, закидывая руки на сильную шею Дазая. Тот вспыхнул сильнее. — Ни-ко-му. Усек? — А-а-ага… Дазай сглотнул, ощущая, как согрелся за несколько мгновений. Он осторожно провел по подтянутому животу Чуи, с удовольствием сжал бедро и скользнул рукой дальше, к заветному местечку. Как и ожидалось, омега был мокрый. — Ты уверен? Может… — Уверен. У меня есть к тебе чувства, и ты обязан их признать! — зашипел Чуя, притягивая за волосы бету к своему лицу. — Я видел свою фотку у тебя под подушкой, так что не отрицай. Дазай даже не успел ничего сказать, как его поцеловали. Сперва несмело, будто пробуя на вкус, а потом начиная напирать, с языком и размазавшейся слюной. Мм… Омега прижался сильнее, потираясь своим пахом о бедро Дазая — ну, куда уж дотянулся со своим ростом. Бета же подхватил хрупкую ношу на руки, отстраняясь, и спросил: — В чью спальню? — шаловливый язычок лизнул ушную раковину. — В твою, мне там больше нравится, — прошептал Чуя, сильнее сжимая чужие плечи. Осаму бережно положил омегу на простыни и слегка приподнялся, удерживая весь вес на ногах. Немного грязная рубашка и потертая майка полетели на пол. Чуя привередливо окинул взглядом фигуру беты, отмечая, что тот далеко не дохляк, коим хочет казаться. Омега немного покраснел, когда Дазай склонился над ним, и отвел взгляд. Он все еще колебался в правильности своего выбора, но стоило только Осаму рукой залезть под его шорты, как все сомнения улетучились. — Мха… — Чуя с удовольствием прикрыл глаза. Некогда холодные руки Осаму теперь были невероятно горячими и приятными. Омега заелозил, стараясь ускорить движения на члене. — Черт… — Осаму выдохнул, целуя такие притягательные взгляду губы. –Ты потрясающе красив… — Завались… Ах! — шорты сдернули одним движением, тут же начиная кружить вокруг колечка мышц. Смазка непрерывно текла по краям, пачкая постель и бедра. — Мнх… По-побыстрее… Длинные пальцы с легкостью проникли внутрь, и Чуя застонал, расслабляясь. Почему-то сейчас, когда он признался самому себе, что Дазай ему симпатичен, стало в разы приятнее. Хотелось насадиться до звонкого шлепка, хотелось закричать, хотелось пошло сверкнуть глазами и развести ноги в стороны, призывая к дальнейшим действиям. Последнее Чуя и сделал. Дазай торопливо начал расстегивать брюки, путаясь в таком ненужном сейчас ремешке. Затем стащил с себя и трусы, тут же замирая от прикосновения к белым лентам на своем теле. — Бинты… Снимешь их? — было видно, что Дазай колебался, но он только вздохнул и вынул несколько булавок из плотной белой материи. Ленты тут же начали спадать. — Я потом расскажу, откуда это, — тихо заметил Дазай, когда увидел ошарашенный взгляд Чуи. Так много шрамов… Жуть… — Ага… — такое знаменательное признание ничуть не пошатнуло их желания, и уже через секунду Дазай оказался сзади омеги. Сильные руки развели бедра в стороны, зубы аккуратно сомкнулись на ушке. Чуя затаил дыхание от щепетильности момента. Бета входил аккуратно, с чувством. Омега стонал, запрокидывая голову на чужое плечо, и насаживался сильнее, сжимаясь. Было просто охуительно ощущать эти горячие мокрые стенки на себе, чувствовать каждое движение члена внутри. Начались толчки. Такие тихие и неловкие поначалу, а потом все это сложилось в один единый темп. Бешеный, сильный, с громкими шлепками и криками, томными вздохами и скулежом. Дазай вышел на пару секунд, поцеловал уже своего омегу и опрокинул его на бок. Тонкую ножку подняли вверх, аккуратно проникая в уже растянутые стенки. Ох… Как же это круто… — Быстрее! — громко сипел Чуя, подпрыгивая так, что жалобно скрипела кровать. Он с трудом сумел успеть засосать бету, иначе бы весь дом услышал торжествующий вскрик удовольствия. — Мм… Ах… Из пульсирующего ануса текла белесая сперма; она же капельками осела на животе парней. Дазай ласково целовал Чую, меняя каждые несколько секунд угол наклона. — Осаму… — ох, как же сексуально это звучит. Дазай облизнулся. — Я разрешаю… Омега наклонил голову, открывая доступ к шее, тем самым позволяя пометить себя. Бета легонько улыбнулся, приникая к нежной коже и вонзая в нее острые зубы. Чуя зашипел. Больно. Но приятно. Когда Дазай отстранился, омега изогнулся, чтобы посмотреть на метку. И Осаму, не сдержавшись, укусил его снова. — Похотливое животное, — выдохнул Чуя, позволяя снова развести свои ноги и вставить. О да, их ждет очень увлекательная ночь…

***

Солнце веселыми лучами озаряло комнату. Дазай гладил волосы Чуи, который очень удобно пристроил свою голову на чужой руке. Омега смешно хмурился и сопел, иногда вздрагивая. Наверное, это было самое крутое утро в жизни Дазая. Он словно впервые видел свою комнату. Такая светлая, большая, насквозь пропитавшаяся запахом течного омеги. Он немного ощущался даже сейчас. Накахара завозился, заелозил, тем самым привлекая к себе внимание. Осаму наконец-то убрал уже затекшую руку из-под рыжей копны, с удовольствием наблюдая за просыпающимся солнышком. Чуя сонно открыл глаза. Он пару раз моргнул, сфокусировал свой взгляд на Осаму. А затем хитро улыбнулся и сделал вид, что снова засыпает. — Что, ничего не скажешь? — пробубнил Дазай, обнимая омегу. Тот серьезно нахмурился, снова открыл глаза и выдал: — Ненавижу тебя. — Ага. Я тоже тебя люблю, — рассмеялся Осаму, а следом и Чуя. Действительно, утро сегодня очень хорошее. Спустя три дня парни вернулись на учебу. Чую отпустили по понятным причинам, попросив наверстать упущенное. И теперь омега шел с гордо поднятой головой, всем показывая свои синяки и засосы на шее. Группа была в шоке, так же, как и преподаватель. — Охуеть… — Ник, сидевший сзади, растеряно смотрел на Чую. Неужели такой гордый и своенравный Накахара кому-то отдался? Ах он… — Я этому ублюдку морду набью, едва увижу. Чем я хуже?! — альфа шипел и матерился, пока соседи по парте пытались его удержать. А Дазай, стоявший в дверях чужой аудитории, старался не заржать. Его никто не заподозрит, а значит, жестокое избиение за углом универа ему не грозит. А еще спустя несколько дней Осаму виновато подойдет к Чуе, в очередной раз за день склонившемуся над унитазом, и протянет ему тест на беременность со словами: — Чуя… Я тогда забыл презерватив надеть… Прости… — поясняет он на ошарашенный взгляд голубых глаз.