Цена защиты.

      Это история не о том, как группка неподготовленных подростков совершает революцию. Это история не о том, как группа ребят устанавливает свои порядки, возвращая государству былое величие. Это история не об этом. Она о группе молодых ребят, которые хотят свободы. И даруют эту свободу другим. У них за плечами годы тяжёлой жизни, десятки удачных рейдов на бордели, сотни и даже тысячи освобождённых подростков. Они не хотят восстанавливать государству былое величие, они всего лишь хотят не быть куском мяса. Они всё так же прячутся по амбарам и брошенным складам; всё так же бегут, оглядываясь; всё так же не ощущают свободу каждой клеточкой тела. Возможно, однажды это изменится. Возможно, однажды мир снова станет прежним. Без страха и вечной борьбы за жизнь. Когда они наконец-то смогут остановиться, не боясь быть пойманными, смогут вдохнуть полной грудью свежий, не пропитанный горечью и болью, воздух. Смогут наконец-то быть счастливыми.       Прошло уже два года, и не было ни минуты, чтобы Эндрю не оглядывался. Не было ни одной ночи, посреди которой он бы не просыпался, задыхаясь от немого крика ужаса. Эндрю было страшно. Эндрю было плохо. Но у Эндрю был Натаниэль. Точнее то, что от него осталось.       Натаниэля, вообще-то, не существовало два года. Был Нейл. Весь в веснушках и ссадинах, с прозрачно-голубыми глазами, полными боли и вины. Прошло уже два года, и не было ни дня, чтобы Нейл не чувствовал себя виноватым. Даже если Эндрю упорно твердил, что вины Веснински-Джостена здесь нет, и никогда не было. — Опять кошмары? — Нейл поднимает голову от подушки, садясь на их импровизированной кровати вслед за Эндрю.       Уже два года по ночам Эндрю мучают кошмары, но он постепенно научился с ними жить. Грудь уже не сдавливает так сильно, да и руки трястись стали гораздо меньше, чем первое время, когда Миниярда из сна выдёргивал его собственный крик о помощи. Хуже всего было оглядываться по сторонам и отовсюду видеть сочувственные взгляды Лисов, которые, наоборот, за два года так и не сумели привыкнуть к ночным подъёмам Эндрю. — Будь они неладны, — блондин встряхивает головой и устало трёт лицо руками, после чего ложится обратно, утягивая следом парня.       Нейлу доверять было сложно. Эндрю за всё время в Иверморе повидал столько лиц, которым в обычной жизнь вполне можно было бы доверять, что после всего этого у него возникли определённые проблемы. Он точно знал, что без заминки доверит свою жизнь Кевину, Аарону и Ники. Лисам в этом плане повезло меньше. Миниярд был благодарен им за помощь, но по-прежнему оставался начеку рядом с ними. С тогда ещё Натаниэлем дела обстояли куда сложнее. Эндрю не знал, почему именно сохранил ему жизнь, а может, просто не хотел этого признавать. В любом случае, доверять ему было сложно. Но они с этим справились. Он точно знал, что Нейл готов всё отдать за его сохранность, но не мог позволить себе такую роскошь. Ему было слишком хорошо рядом с Джостеном. Слишком свободно. Запретив Аарону убивать Натаниэля, Миниярд подписал себе приговор. Приговор на спасение и защиту жизни парня, чей отец был тем ещё мудаком. Нейлу никто, кроме Эндрю, не доверял. Но и прогонять прочь, тоже не стал. Если Миниярду он был нужен, ребята готовы были стерпеть. Аарон, конечно, косился на него постоянно, следил очень пристально, сквозь зубы цедил замечания и оскорбления. Не принимал, но вполне позволял жить.       Эндрю было сложно вернуться в реальный мир и видеть, что всё осталось по-прежнему. Он изо всех сил старался не разваливаться на куски от произошедшего и принимать всю несправедливость устоявшихся порядков не был намерен, поэтому, дав себе лишь пару часов отдыха, без промедления согласился присоединиться к Лисам. Как оказалось, дела у них с каждым днём шли всё лучше, поэтому и влиться в работу не составило особо труда. Ему стоило больших усилий убедить окружающих, что Нейл не представляет для них никакой угрозы, а по возможности даже будет чертовски полезен. Джостен в этом плане его ещё ни разу не подвёл. — Добрых снов, Эндрю, — Нейл аккуратно целует его в волосы, позволяя руководить своим телом. Эндрю без промедления прячет лицо в изгиб шеи Джостена и кутается в его объятия, без отголосков страха за рёбрами.       Довериться Нейлу было сложно, страшно, нелогично. Но до ужаса необходимо. Миниярд шарахался от прикосновений, тут же становясь неконтролируемо злым, огрызался и даже один раз чуть не сломал Сету руку, когда тот его коснулся. Пережить, хоть и с сжатыми зубами и частым сердцебиением, прикосновения парней ещё было возможно. Остальные — нет. Ровно до того момента, как Нейл кинулся его успокаивать после очередного кошмара. Руки Нейла были нежными и осторожными, он гладил его по плечам и волосам так, будто Эндрю — самое драгоценное и самое хрупкое, что Джостен когда-либо видел. Довериться Нейлу было необходимо, и Эндрю сделал это, сломя голову кинувшись в пропасть. Аарон злился, кричал и был готов порвать Джостена на британский флаг, вот только Эндрю не позволил. Миниярду с Нейлом, как ни с кем другим, было спокойно. Ему было не страшно. Вопреки всем законам логики, с Нейлом было не противно.       И Эндрю ненавидел это всеми фибрами своей порванной в клочья души. После всего дерьма, что он пережил, его спокойствие и его свобода были сосредоточены в руках человека, который принёс ему так много боли. Эндрю ненавидел. Но точно ни о чём не жалел. — Поспи, Джостен. Завтра тяжёлый день, — Эндрю выдыхает ему в шею, кончиком носа касаясь мягкой кожи. Завтра тяжёлый день. А за ним ещё один и еще один после. И множество тяжёлых дней за ними.        Но Эндрю это как-нибудь переживёт. Переболеет, перетерпит. Он бы даже рад был переписать, если бы мог. Однако со Вселенной не поспоришь. Она та ещё тварь, судя по всему.