Цена защиты.

      Эндрю с яростью скребёт каждый сантиметр своей кожи, впиваясь ногтями до крови, желая избавиться от ощущений, от запахов, от чувств. Чувств было так же много, как и людей, побывавших внутри него за эту неделю, и все они сводились к одному — ненависти к себе. Он мог бороться, мог молчать и терпеть, но не сдаваться. Теперь он терпит и молчит, но уже не под Рико, а под десятком других мужчин, жадно впивающихся в молодое подтянутое тело, всё измученное и испачканное. Именно таким теперь был Эндрю. Испачканным. Окунутым в дерьмо по самые кончики волос. Его использовали, как вещь, продавали и покупали, передавали из рук в руки. И он не испытывал ничего, кроме ненависти. Не к ним, нет. К самому себе. В моменты своего прозрения, Эндрю нелепо хватался за возможность бороться. Он сопротивлялся — его били. Он выказывал непокорность — его насиловали. Но он продолжал и знал, что заслужил всё это. Заслужил быть наказанным.       Как-то раз, Эндрю точно не знал, какой это был день, он прокусил одному из Повелителей руку, когда тот пытался заткнуть ему рот. Крови было достаточно, но Миниярд запоздало понял, что она принадлежала ему. Кровь текла у него из порезанных плеч, а когда Эндрю кашлял, красные брызги ровно ложились ему на ладони. Его лицо никто по-прежнему не трогал, потому что товарный вид портить нельзя, но от многочисленных ударов в живот и спину это не защищало. В какой-то момент он потерял сознание. Он не знал, как долго был в отключке, но когда смог открыть глаза, Повелитель застёгивал брюки, сопровождая свои действия громкими ругательствами. Потом он плюнул на пол возле Эндрю, ещё раз пнул в живот, заставляя того окончательно очнуться, и отправился заживлять свою руку. Эндрю тогда долго пролежал на полу своей темницы, свернувшись в позе эмбриона. Он не плакал. Ему не было больно. Его тошнило. К синякам по всему телу Миниярд уже привык, к тянущей и острой боли тоже, к кровоподтёкам и ссадинам относился, как к родным, но после того инцидента он ещё некоторое время плохо передвигался, а после очередной пары клиентов и вовсе был не в состоянии ходить. Поэтому и к сильным рукам, прижимающим его к телу, пришлось привыкнуть тоже, потому что другого способа оказаться в своей комнате у него не было.       Нейтан с Натаниэлем появились как раз в один из этих дней, когда Эндрю выглядел хуже некуда. Старший Веснински выглядел таким же холодным, как и в прошлую их встречу, на его губах играла ухмылка, а в глазах не было ничего, кроме восторга от открывшейся картины. В другой обстановке, наверное, Нейтан бы даже сам воспользовался услугами данного заведения, но пока что он преследовал одну цель — взять полный контроль над сыном. На лице Натаниэля застыла гримаса ужаса при виде измученного Эндрю, в горле образовался комок, который он с трудом проглотил, не отрывая глаз, полных сожаления, от лица блондина. В этот раз всё было иначе, чем в первую их встречу. Поняв, что Натаниэль не в состоянии защитить Эндрю от его судьбы, парень решил защитить его хотя бы от собственного отца, поэтому, бросив полный ненависти взгляд на Нейтана, юноша осторожно подошёл к постели. Веснински-старший вальяжно развалился в кресле, предвкушая хорошее шоу. Эндрю плотно закрыл глаза, шумно вдохнул и выдохнул, а потом дрожащими руками потянулся к штанам Натаниэля, помогая их снять. Веснински, казалось, весь мгновенно покраснел, а затем так же стремительно побелел. Поймав Эндрю за тонкие изрезанные запястья, Натаниэль осторожно погладил шрамы самыми кончиками пальцев, а потом едва слышно выдохнул: — Прости. Юноша старался быть осторожным, сам весь дрожал, нависая над Эндрю, боялся сделать больно. Он упорно игнорировал вскрики отца о том, что нужно брать и не тянуть, и постоянно извинялся. Эндрю хотелось закрыть уши руками, чтобы не слышать его, или лучше накричать, потому что неужели он не видит? Неужели этот богатенький парнишка не видит, что Эндрю это заслужил? А если нет, то хотя бы должен видеть, что от его слов Миниярду только хуже. Но он ничего не мог с этим поделать. После той встречи Эндрю просидел в ванной немного дольше, немного сильнее скрёб кожу ногтями, немного сильнее ненавидел себя.

***

— Что значит, ты не можешь ничего найти? — Аарон навис над Рэне и шумно втянул носом затхлый воздух склада. — Они не могут просто так организовать бордель, не оставив никаких следов! — Миниярд с досадой стукнул по столу кулаком, а потом устало потёр глаза. Он нормально не спал уже несколько недель, стоило ему закрыть глаза, мозг подбрасывал тысячи страшных картинок с участием Эндрю. — Прости, Аарон, — Рэне виновато покачала головой, схватила со стола нож и начала его крутить в пальцах, собираясь с мыслями, — ни на одной волне никаких вообще известий о том, чтобы где-то поблизости было хоть что-то. Везде тихо. — Так слушай лучше! — Аарон перешёл на крик, но быстро осёкся, вновь устало потерев глаза. — Прости. Слушай, может есть что-нибудь по соседним штатам? Эй, Кевин, что там по пропавшим? — Миниярд обернулся к другу, который внимательно вслушивался в радиоприёмник. После его вопроса Дэй поднялся на ноги и подошёл к небольшой карте, что висела на стене. На ней красными флажками были обозначены штаты, в которых были известны бордели, а множеством точек отмечены места, где кто-нибудь пропадал за последние недели. — Двое неподалёку от Амарилло, один в Форт-Уэссе, ещё одного удалось спасти около Далласа, — попутно Кевин отметил все точки на карте, потом сделал пару шагов назад и задумчиво осмотрел полученную картину. Цветные точки тянулись вдоль Севера Техаса, аккуратно переходили на территорию Нью-Мексико и Колорадо. Ещё несколько расположились неподалёку от Айовы, в Юте и множестве других штатов. Ники с ужасом ахнул. Все присутствующие молча с ним согласились. — Подозрительно много пропавших на Севере Техаса, — задумчиво протянула подошедшая Дэн, — но там ничего нет. На связь только что выходил Мэтт, сказал, что им удалось проследить за теми Гончими, у которых мы отобрали добычу пару часов назад, — девушка-лидер подошла к карте и достала красный флажок из кармана, а затем прикрепила его неподалёку от Талсы. — Оклахома? Но мы были там совсем недавно, там сутенёрами и детской проституцией даже не пахнет, — Ники насторожено свёл брови вместе и осторожно положил руку на плечо кузена. — Аарон, — Дэн повернулась к парню и прикусила губу, осторожно начиная, — я не могу обещать тебе, что он там. Мы даже не может быть уверены, что там вообще хоть что-то есть, но… — Мы перевернём там всё вверх дном. И если они там, мы их найдём, — послышался позади парней низкий мужской голос. Это был Ваймак. Бывший военный, с которым Лисы сотрудничали уже несколько месяцев. Он спас уже многих, поэтому его словам хотелось верить. — Пока что Сет с Мэттом ведут наблюдение, как только у них будут точные данные — выдвигаемся, — эти слова Дэн адресовала каждому присутствующему на базе. Людей здесь было не очень много, но оружия и средств к существованию хватало. А ещё у них была их ярость, которая в молодом возрасте играла очень большое значение.

***

      Натаниэль нежно поправил выбившуюся прядь волос с лица Эндрю, мягко поцеловал его в лоб, переносицу и самый кончик носа. Его другая рука смирно лежала на торсе Эндрю, касаясь кончиками пальцев огрубевшей синей кожи. Он шептал в волосы слова искренних извинений и комплиментов, обещал, что скоро это закончится, что скоро он перестанет быть зависимым от отца и выкупит Эндрю при первой возможности, отдаст ему свободу назад. Натаниэль выцеловывал дорожки вдоль его шеи, утыкался носом в выпирающие ключицы, опалял дыханием сантиметры кожи. Эндрю плавился в его руках, ему было спокойно и тепло.       Эндрю проснулся в поту. Резко поднялся на кровати и сморщился от пронзившей каждую клетку тела боли. Мягкий и нежный Натаниэль растворился в его сне, оставив Миниярда наедине с самым жутким его кошмаром. С реальностью. По подсчётам, Эндрю находился здесь уже больше месяца. По ощущениям — вечность. Дверь темницы распахнулась, и в проёме показалось неизменно жёсткое лицо Кристофа, которого Эндрю не видел уже пару недель. Наверное, Повелитель был на охоте, и Миниярд искренне надеялся, что она прошла неудачно. Тем не менее, он был в какой-то степени даже рад, что Кристоф на месте, потому что ему было на Эндрю плевать больше, чем всем остальным. Повелитель смерил его оценивающим взглядом: — Выглядишь паршиво. Сам идти в состоянии? — его голос был немного хриплым, как будто он был простужен или сильно ранен. — Ты тоже, — первые за несколько недель слова давались тяжело, Эндрю даже слегка вздрогнул от звука собственного голоса, а затем поднялся на ноги, делая показательные шаги. — Говорят, ты тут здорово поцапался с Джеком, руку чуть не до мяса прокусил, — в голосе Кристофа слышалась усмешка, и Эндрю расценил это как знак одобрения, проходя в коридор мимо Повелителя. — Морияме следует знать, что его пёсик пользуется служебным положением, — Миниярд вальяжной походкой направился в сторону ванной, даже не удосужившись дождаться, пока Крис запрёт дверь. Подобное поведение наказуемо. Эндрю знал, что ему ничего не будет. — Я тебе уже говорил, что здесь не любят выскочек, — Повелитель большими шагами преодолел расстояние между ними и теперь практически наступал Эндрю на пятки, чтобы хотя бы со стороны всё выглядело так, будто он здесь всё контролирует. — Он сам напросился, — Эндрю безразлично пожал плечами, скрываясь за дверью ванной комнаты. Отношения с Кристофом были специфические. Как только Эндрю начали продавать, он начал быть практически пушистым, и никому не доставлял проблем. Именно поэтому Кристоф всё реже начал применять к нему силу, практически сделавшись его тенью, нежели надзирателем. Эндрю это устраивало, поэтому Крис был единственный, кому он не показывал зубы. В какой-то степени, они пришли к миру и согласию. — Здесь все пользуются служебным положением, — заметил Повелитель, когда Миниярд вышел из ванной, и они пошли обратно в сторону комнаты. — Ты не пользуешься, — ответил парень, встряхнув мокрой головой. Ему в какой-то степени не хватало присутствия Криса, с ним, в конце концов, хотя бы можно поговорить. Крис не относился к нему, как к куску мяса, по крайней мере, перестал спустя неделю. — Не заинтересован, — мотнул головой Повелитель, пропуская Миниярда в комнату. — Давай реще, у тебя сегодня плотный график, не хочу из-за тебя влететь, — недовольно поторопил мужчина, безразлично окидывая взглядом пустые стены комнаты. До спальни они шли в тишине, потому что риск быть уличёнными в общении повысился, стоило им выйти из зоны «служебных» помещений. Кристоф едва заметно кивнул, пропуская Эндрю в спальню, а затем встал возле двери, нечитаемым взглядом смотря перед собой.       В спальне ещё никого не было, и Эндрю надеялся, что это продолжится ещё некоторое время, однако первый клиент появился спустя несколько минут. Эндрю старался не думать о нём, потеряться в собственной голове, остаться за чертой реальности. Клиент — ванная — клиент — ванная. К вечеру всё тело ныло от усталости, на руках появились новые следы чужих пальцев, внутри Эндрю по-прежнему было пусто. Кристоф в очередной раз закрыл за ним дверь, и Эндрю едва не споткнулся о собственную ногу, пока шёл к кровати. К горлу подступала тошнота, но разум, точнее его остатки, напоминали, что это последний на сегодня, потерпеть осталось немного.       Миниярд удобно лёг на кровати, давая своему телу немного отдохнуть, и думал о том, увидит ли он своих друзей ещё. Мысли о них, на самом деле, были спасительны. Они не давали ему слишком жалеть себя, не давали окончательно опустить руки, не давали сойти с ума. Он не знал, придут ли они, старался не думать о возможности, что они его ищут. Эти мысли были приторными и дарили надежду. Эндрю надежду ненавидел. Размышляя обо всём этом, он не сразу заметил, как в комнату вошли. — Мой отец будет здесь с минуты на минуту, поэтому у нас очень мало времени, — Натаниэль стоял возле двери и грустно смотрел на Эндрю своими прозрачно-голубыми глазами, — мне очень жаль, что всё так происходит, я не могу сейчас ни чем помочь, но обещаю, что однажды я.. — он резко развернулся на пятках, когда дверь комнаты вновь открылась. Эндрю передёрнул плечами, избавляясь от наваждения, а потом подполз к краю кровати, призывая Натаниэля подойти.       Нейтан занял своё излюбленное место в углу комнаты, наблюдая за тем, как Эндрю раздевал его сына. К счастью, с его позиции лица Натаниэля было не видно, потому что ему точно не понравилось бы то, что он мог увидеть. Веснински-младший запустил руку в волосы Эндрю и с мольбой во взгляде одними губами шептал бесконечные извинения перед тем, как приступить к действиям самостоятельно.       Его дыхание было горячим и обрывистым, ладонь, сжимающая руку Эндрю, была влажной, а сам Натаниэль был сплошным комком нервов. Ни ему, ни Эндрю не было никакого удовольствия от происходящего, но когда он едва заметно и трепетно касался носом волос или проводил кончиками пальцев по предплечью, тело Миниярда отзывалось волной непонятных мурашек. Для удовлетворения отца Натаниэль изредка прикусывал кожу Эндрю, но делал это так осторожно, что блондин давился воздухом, тут же прикрывая глаза или отводя взгляд в сторону. Всё это было неправильным, мерзким. Всё это было невероятным, а потому Эндрю ненавидел это ещё сильнее.       Натаниэль аккуратно касается губами плеча Эндрю, а потом наконец-то отстраняется, закончив. Нейтан в кресле выглядит всё довольнее и довольнее, и Эндрю хочется плюнуть ему в лицо, а потом ещё потоптаться сверху. Но он неподвижно продолжает лежать на кровати, исподтишка наблюдая за Натаниэлем, который в этот момент уже начал одеваться. За дверью слышится какой-то непонятный шум, и это заставляет Эндрю приподняться на кровати, оборачиваясь в сторону двери. Они с Натаниэлем настороженно переглядываются, пока Нейтан подходит к двери, чтобы выйти и узнать, в чём дело. В коридорах слышатся выстрелы. Этот звук невозможно не узнать. В груди Эндрю теплится надежда, что пришли его ребята. Пришли за ним. Забрать его домой. Когда Нейтан открывает дверь, прямо за ней оказывается Аарон, который без промедления пускает мужчине пулю между глаз. За его спиной проносятся люди, и Эндрю в некоторых из них отчётливо узнаёт Лисов. Аарон направляет пистолет на Натаниэля и уже готовится отправить его на тот свет вслед за отцом, когда Эндрю наконец-то приходит в себя. Он не узнаёт свой голос, стальной и непреклонный, когда произносит: — Аарон, нет, — Натаниэль поворачивается на голос и смотрит также недоумённо, как Аарон. — Ненавижу тебя, — Миниярд плюётся ядом в сторону брата и опускает пистолет, доставая рацию, — нашёл его, он со мной. Всё в порядке, — кажется, только благодаря последней фразе Аарон действительно понимает, что всё в порядке. Даже его плечи перестают быть настолько напряжёнными. — Я тоже рад тебя видеть, — Эндрю продолжает сидеть на кровати, бездумно смотря на брата. В его голове ничего. Он ещё не принял до конца произошедшее. Натаниэль обессилено садится на край кровати и безразлично смотрит на отца. Аарон стоит в дверях, не зная, что делать дальше. Натаниэль оживает первым. Он осторожно подходит к телу Нейтана и быстро стягивает с того ботинки и штаны, всё это время старательно игнорируя направленное на него дуло пистолета. Когда с вещами покончено, Натаниэль поворачивается обратно к кровати и протягивает их Эндрю. В этот момент Аарон, отделённый от брата парнем, грозно шипит: — Приблизишься к нему — снесу голову, притронешься — станцую на костях в придачу, — Натаниэль согласно кивает, отдаёт одежду Эндрю, и послушно делает шаг назад. — У тебя есть верёвка? — когда Миниярд оказывается в штанах, думать выходит проще. Он забирает из рук брата протянутую верёвку и подходит к Веснински, — ничего личного, — он крепко затягивает ему руки, чтобы он ничего не смог учудить, и впервые за месяц свободно вдыхает. В рации раздаётся спокойное «всё чисто, можем уходить» и Эндрю чуть трясёт головой. — Забери его, я догоню, — он передаёт Натаниэля в руки Аарона и склоняется над трупом Нейтана. Злорадно усмехнувшись, юноша плюёт прямо ему в лицо, а потом, прихватив с кресла куртку, выходит из комнаты. Он не очень хочет посвящать всех в состояние своего здоровья, поэтому предусмотрительно застёгивается до самого горла. В главном зале его встречают Кевин и Ники, которые моментально бросаются вперёд, широко улыбаясь. Точнее, Ники широко улыбается, а Кевин пытается это сделать, но выглядит чертовски наигранно, поэтому он забрасывает эту затею. Никто ничего не спрашивает и практически ничего не говорит. Эндрю старается не смотреть друзьям в глаза, потому что зачатки совести внутри шепчут, что он их не заслуживает. И никогда не сможет заслужить. — Ну что, может всё-таки с нами в штаб? Вам определённо нужно всем отдохнуть, — слышать через рацию заботливый голос Дэн приятно. Ехать на переднем сидении машины, высунув одну руку в окно, тоже приятно. Слышать взбудораженные и довольные голоса друзей приятно. Они несутся по дорогам прочь от Оклахомы, и Эндрю чувствует, что его жизнь постепенно вновь начинает принадлежать ему. Пока в рации не слышится настороженное: — Вы кого-то запихнули в багажник? Мы же договорились, что без свидетелей, — недовольный голос Мэтта сменяется твёрдым голосом Рэне. — Если запихнули, значит было нужно, — на этих словах три пары глаз озадаченно обращаются на Эндрю. Парни не сказали ни слова по поводу Натаниэля или того, что происходило с Эндрю этот месяц, но по их обеспокоенным взглядам было понятно, что однажды ему придётся всё рассказать. — Его отец — мудак, — всё, что отвечает Эндрю, а потом откидывается на спинку кресла и закрывает глаза. Ощущать свободу приятно.