Рук касание холодных

      За окном смеркалось, время близилось к ночи, кухню едва освещала тусклая подсветка вытяжки. Том сидел в полном одиночестве за кухонным столом, его плечо надоедливо ныло, не позволяя отпустить обиду. Вот уже два дня он не открывал дверь ванной, зубы приходилось чистить при помощи пальца и соды в кухонной раковине. Но какой бы сильной ни была злость в его сердце, он все же переживал за своего обидчика. Периодические плескания, доносившиеся из ванной комнаты, служили единственным подтверждением того, что гость все еще жив, однако надолго ли. Том понимал, что элементарное отсутствие еды и глубокие открытые раны в скором времени приведут незнакомца к смерти. Совесть насела на него и подобно надоедливому ребенку требовала навестить раненого.       Каулитц достал из шкафа металлический поднос, поставил на него антисептик, пачку медицинских тампонов, керамическую чашку, катушку лески и иглу, которой совсем недавно зашивал свое плечо. Недолго думая, он добавил в свой набор нож, предусмотрительно спрятав его за шлевкой задней части своих джинс. Том всей душой не хотел идти туда и хотел одновременно. Его пугала возможность существа с легкостью разорвать ему шею, но жалость на пару с любопытством с силой толкали его к злополучной комнате.       Как только Том открыл дверь в ванную, его обдало жутким запахом, вода начала застаиваться и теперь помещение отдавало болотом. Незнакомец сидел в ванне, медленно водя руками по мутной воде. Его раны заметно опухли от постоянного контакта с копившейся в ванне грязью. - Тебе нужно обработать раны или ты умрешь, поэтому лучше не сопротивляйся, - Том поставил поднос на широкий край ванны, ногой двигая стул. - Все уже слишком запущенно, так что скорее всего будет больно, - он заметил, как существо покосилось на его криво зашитое плечо. - Уж как могу, я не швея знаешь ли.       Ему все еще казалось словно он говорит сам с собой, но почему-то уверенность в способности его гостя понимать человеческую речь не покидала его. Том налил антисептик в небольшую чашку, положил в нее моток лески и иглу. Он было уже хотел взяться за пакетик с ватными тампонами, как его слуха коснулся тонкий, по-жабьи клокочущий голосок: - Когда за мной приедут? - глаза Тома округлились, он явно не ожидал того, что с ним наконец заговорят. Но больше всего его удивил сам вопрос. - Кто приедет? О чем ты? - Каулитц повернулся к существу, пытаясь всмотреться в его лицо, но парень как и прежде смотрел на появляющиеся от рук разводы на воде. - Хочешь сделать музей у себя дома? - приглушенный звук, напоминающий трель коростели, явно являющийся смехом гостя, добрался до ушей Томаса. - Или ты настолько глуп, что собираешься меня съесть?       Том побагровел, злость закипала в нем, заставляя подорваться с места. Он всплеснул руками, поражаясь такой несправедливости, его колотило от того, как была воспринята его попытка помочь: - Съесть? Извините, но кажется это ТЫ пытался меня съесть или что за представление это было?       Парень поднял на него полный безысходности и грусти усталый взгляд: - Зачем я тебе тогда? - эти слова добили Тома окончательно. - Я повторяю, я нашел тебя на берегу. Ты был ранен, я посчитал, что тебе нужна помощь. Если б я хотел продать тебя или съесть, я бы решил этот вопрос в первый же день и не стал бы мариновать тебя в собственной ванне, - голос Томаса сорвался на крик. - Если ты так хочешь, я могу хоть сейчас отправить тебя обратно в море на все четыре стороны, - он посмотрел на одаренное акульими укусами тело. - Но, судя по твоему телу, с акулами ты не дружишь, поэтому, скорее всего, на эти четыре стороны ты отправишься в акульих желудках.       Юноша снова низко опустил голову, казалось сейчас его тело растает и станет одним целым с морской жижей, образованной в ванне. Он поднял одну руку из воды и с полным отчуждением в голосе сказал: - Мажь.       Том взял вату, смоченную в антисептике, и потянулся к тонкой руке, все еще висящей в воздухе. Кожа существа была на удивление гладкая, без какого-либо намека на волоски, в ярком свете ламп на ней поблескивала прозрачная склизкая жидкость, выступающая на всем теле незнакомца. Красота бледного тела завораживала, он напоминал собой греческую скульптуру и пугающе холодная кожа заставляла все больше в этом убеждаться. Сглатывая ком, образованный ни то страхом, ни то восхищением, Том аккуратно прижимал влажный тампон к раскрытым ранам, заставляя существо шипеть подобно змее. - Ты ледяной. Так и должно быть? - спросил Каулитц, вымывая из ран песчинки и частички водорослей. Ответа не последовало, после чего Том исподлобья посмотрел на парня, который как и прежде пялился в воду, охваченный безысходностью и смирением перед своей судьбой. Том глубоко вздохнул. - Знаешь, я не такой на самом деле. Я действительно хочу помочь тебе, но если ты будешь молчать, у меня не получится, понимаешь? - он поднял на юношу отчаянный взгляд в надежде получить хоть какое-то внимание. - Я никогда не сталкивался с подобным и понятия не имею, что и как должно быть. Пожалуйста, помоги мне вылечить тебя, и ты сможешь вернуться обратно в море.       Парень поджал губы, всматриваясь в отражение Тома на глади воды. Мужчина выглядел для него непривычно: золотистая светлая кожа отдавала человеческим теплом, возле глаз и на лбу виднелись морщины, давая понять, что его спаситель уже не молод, его лицо украшала густая черная борода, в глубине которой виднелась доброжелательная улыбка, и подкреплением ей были раскосые карие глаза, излучавшие доброту и заботу. Юноша все еще с трудом различал человеческие эмоции, но улыбка и взгляд Тома заставляли его довериться. Недовольно прошелестев впадинами у основания шеи и, наконец, сдавшись, он дал свой ответ. - Да, так и должно быть, -полушепотом выдохнул незнакомец, всплескивая плавником и удобнее садясь, дабы обнажить все увечья своего тела. - Хорошо, - Том залил руку парня антисептиком, раны мгновенно покрылись белой пеной с красными вкраплениями, заставляя юношу перекоситься в лице от неприятных ощущений. - Прости, сейчас пройдет, - протараторил Том, принявшись усиленно дуть на раны. Через отражение в воде он заметил едва уловимую благодарную улыбку.       Обработав обе руки, Том бросил взгляд на виднеющиеся сквозь волосы ссадины на шее. Он аккуратно прикоснулся к черным, как ночное небо, волосам, убирая их с пораженной плоти. Они были мягкими, словно пух одуванчиков, казалось одно неловкое движение и они вовсе рассыпятся в его руках. Проходясь по каждой мелкой ссадине на бледной лебединой шее, Каулитц невольно остановился у так интересующих его отверстий. Они плавно раскрывались и закрывались, действуя в одном темпе с дыханием незнакомца. Он словно завороженный всматривался в склизкие округлые наслоения на шее парня, уже забыв про раны. Из оцепенения его выдернул эхом пронесшийся по ванной голос: - Это жабры. - О, вот как.. - неуверенно произнес Том, чуть покраснев от того, что оказался пойманным за бессовестным разглядыванием своего пациента. - Они и здесь есть, - попытался замять недоразумение парень, приподнимаясь и указывая на длинные влажные полосы у основания хвоста. - Чтобы можно было из воды выглядывать. - А нос тогда зачем? - мужчина поднял на него непонимающий взгляд, ему впервые предоставилась возможность взглянуть в глаза своего подопечного. Они несколько отличались от привычных Тому человеческих глаз: радужка не выглядела воздушной и волокнистой, она скорее представляла собой плотную ленту, меняющую свою толщину от количества стремящегося к ней света, зрачок не был идеально круглым, он будто расползался в стороны местами, придавая взгляду нечто животное, пугающее. На мгновение у Томаса перехватило сердце, в нем заиграло что-то природное, инстинктивное, оно требовало немедленно убегать так далеко, как только унесут его ноги. Его взгляд переменился, он уже было отдался своим инстинктам, как громкий плеск возвратил его к реальности.       Юноша, прежде сидящий к Каулитцу лицом, теперь был отвернут к стене, его волосы снова опустились на шею, не представляя больше ни малейшей возможности посмотреть на лицо незнакомца. Жабры двигались в быстром темпе, существо явно было расстроено. Том взялся за голову, понимая как глупо себя повел. Он проклинал свое нутро за такую подставу, больше всего ему сейчас не хотелось терять с трудом установленное взаимодействие с гостем. - Прости меня..- едва слышно произнес Том, кладя руку на тут же выскользнувшее плечо. Ему ничего не оставалось, кроме как вздохнуть и вернуться к своей работе.       Все раны были обработаны, припухлость начала спадать, возвращая тело в привычный вид, но одно повреждение так и осталось не тронутым. Том как мог откладывал неприятный момент, но медлить было уже некуда, ему предстояло зашить невероятных размеров укус на бедре. За эту часть тела парнишку потрепали больше всего, акула словно пыталась откусить от него кусок. С силой вдавленные зубы оставили за собой глубокие широкие борозды, обнажая розовые мышцы.       Отрезая кусок лески и вдевая его в иглу, Том сглотнул. В его доме никогда не водилось болеутоляющих и сейчас этот факт беспокоил его. Разодранная кожа казалась такой нежной и мягкой, что ему сразу же представилось, какой агонией будет для его гостя продетая в нее игла. - Прости.. - судорожно проговорил Том, надеясь на отпущение еще не совершенных им грехов. Смяв склизкую кожу пальцами, дрожащей рукой он вонзил в отогнутую плоть иглу так быстро, как только мог. Комната наполнилась диким душераздирающим воплем, похожим на плач кита, существо тут же вцепилось цепкими пальцами в края ванны, приподнимаясь из нее. Игла застряла в коже наполовину, никак не желая проходить дальше. Попытки Тома протолкнуть ее только вызывали очередные порции криков. - Пожалуйста, потерпи, - бормотал Том, трясущейся рукой протягивая леску сквозь прокол. - Подумай о чем-то другом, ну же..- он проткнул иглой кожу с другой стороны раны, багровые борозды принялись наполняться струящейся из-под кожи кровью. Каулитц снова потянул за леску, сводя податливые края раны вместе и больно натягивая места проколов. Пару мгновений спустя существо с шумом рухнуло в ванну, почти выдирая чудом удержавшуюся в плоти леску. Бедняга все же потерял сознание.

***

      Парень очнулся, когда стрелки часов уже показывали полночь. Поднос уже был убран, а бок болезненно тянуло. Попытавшись оценить проделанную работу, он наткнулся на в избытке наклеенную непромокаемую медицинскую ленту, после чего то ли с досадой, то ли с облегчением погрузился обратно в ванну. - Я очень старался, - вполголоса произнес Том, улыбнувшись одними уголками губ. Он так и не решился покинуть своего пациента, боясь, что тот не сможет отойти от шока. Все еще косясь на шевелящиеся отверстия у основания шеи, Каулиц все же осмелился задать долго мучающий его вопрос: - Ты ведь.. мерроу, да?       Незнакомец пожал плечами: - Возможно. - Ты не знаешь кто ты? - с сочувствием в голосе спросил Том. Парень лишь усмехнулся, поглаживая пульсирующую рану на теле. - Я не знаю, как на вашем языке нас назвать. Вы нас не заполучили и поэтому точного определения не дали.       Том вдруг почувствовал себя виноватым. Одна фраза «вы нас не заполучили» заставила его задуматься о многочисленных истребленных и используемых видах, ему стало ужасно стыдно перед его гостем, но приносить извинения за века террора он все же не решился, посчитав это глупой идеей. - То есть, вы говорите на другом языке? - Каулитц задавал вопросы, прожигая взглядом успокоившиеся раны на теле юноши. Он чувствовал необходимость смотреть в лицо собеседника, но так и не решался, боясь очередного ступора от какой-либо пока что ускользнувшей от его взгляда детали. - Ваша речь под водой бесполезна. Звуки там не такие как на поверхности. Мы передаем информацию на высоких частотах или касаниями, все зависит от ситуации.       Каждое предложение давалось парню с трудом, он мысленно одергивал себя, понимая, что уже и так наговорил лишнего. Если бы отец сейчас его видел, он бы уже рвал и метал, а Том и вовсе был бы мертв. Раскрывать секреты таким отвратительным тварям, как люди, было строго запрещено, но Том не казался ему одним из тех искателей необычных существ. Создавалось впечатление, будто ему можно доверить все. - Если.. как ты говоришь, люди до вас не добрались, как ты научился говорить? - Вы самый самодовольный вид на этой планете, - исказив губы в ухмылке, гость наглаживал свои длинные волосы, любуясь своим отражением в воде. - Сложно жить с вами на одной земле и не знать о вас. Вы кричите о себе на каждом углу, лезете в дикие места, пытаетесь их заполучить. Будто за то, что ваш мозг стал иначе работать, все вам должны, - парень осекся, понимая, что завел тему не в то русло. Он попытался унять набирающее обороты раздражение и все же дать ответ на поставленный перед ним вопрос. - Ваши корабли тонут с завидной частотой, там постоянно оказывается куча барахла в виде картин, статуй и книг. Если быть аккуратным, то некоторые вещи все же можно использовать под водой, вот наши предки и занялись этим. Они начали изучать ваш язык, преследуя судна, возможно даже просили помощи у некоторых людей, а потом.. избавлялись от них. В любом случае, они смогли научиться вашей речи и научить своих детей, а они своих и так далее. Те, у кого сохранился голосовой аппарат как рудимент, могут у старших научиться вашему языку. Если они этого захотят.       Том слушал его рассказ с открытым ртом, в его голове начали закрадываться сомнения в случайности огромного количества несчастных случаев на воде. Хоть парень и не сказал этого, но что-то в его словах наталкивало Каулитца на мысль, что к многочисленным смертям моряков причастны эти подводные создания. Разговор продолжать больше не хотелось, он боялся, что его мозг снова сыграет с ним злую шутку и их мнимое доверие обратится в прах. - Ладно, уже поздно.. - Том потер ладонями колени, чуть отодвигаясь от ванны. Он был несказанно рад, что нож так и не пригодился ему. - Отдыхай, сегодня у тебя был тяжелый день, а завтра продолжим знакомиться. Меня, кстати, Том зовут. - Я Билл, - вполголоса ответил юноша, сползая в ванну и оказываясь под водой по плечи.