Рук касание холодных

- Доброе утро, - мягко произнес Том, открывая матовое крохотное окно под самым потолком ванной комнаты. За ночь вонь, стоящая в помещении, стала тошнотворной. Запах застоялой воды смешался с металлическим привкусом крови, создавая отвратительную гамму гнили. Из темных вод лениво вылезла черная голова, мокрые волосы стеной закрывали лицо Билла. Он сонно потянулся, выплескивая полутораметровый хвост из ванны и отбрасывая назад липкие склизкие волосы со своего лица. - Я хотел приготовить завтрак, но понял, что совсем не знаю, что ты ешь, - Том украдкой взглянул на заспанное лицо своего гостя. - У меня есть овощи, замороженные, правда, но они не так плохи как кажутся. Есть рыба, могу приготовить в любом виде, ну и крупы разные, например.. - Прикормка есть? - перебил его Билл. - Прикормка? Для рыб? - Каулитц невольно усмехнулся банальности ситуации. - Да, конечно есть. Дождевые черви, трубочник, мотыль, но его не много. - Я буду это, - твердо заявил парень, собирая склизкую воду с волос узкой ладонью. - Или сырую рыбу. Пожалуйста.       Том, посмеиваясь, вошел на кухню. Он и представить не мог, что первый и единственный за все время гость в его доме пожелает отведать сырой рыбы и живых червей. Каулитц достал из холодильника несколько пластиковых контейнеров, забитых до отказа. Первый контейнер был заполнен водой, в которой подобно шелковым нитям плавно передвигались с места на место маленькие красные трубочники. Второй был до верху наполнен землей, в которой лениво двигались длинные белые черви. В третьем же покоилась распотрошенная рыба, испуганно глядящая в разные стороны двумя мертвыми глазами. Том половником зачерпнул червей и, высыпая их в дуршлаг, подставил под напор проточной воды. Промытых червей он выложил в глубокую суповую чашку, сверху тем же половником вместе с водой добавил трубочников, а рядом с тарелкой положил пару кусочков рыбы и ложку.       На красивом серебристом подносе Том внес в ванную импровизированный завтрак. За это время Билл успел стереть слизь с волос и аккуратно уложить их на одно плечо. Из-под воды виднелась открытая зашитая рана, избавленная от стерильных объятий медицинской ленты. - Зачем ты ее снял? - недовольным тоном спросил Том, ставя поднос на край ванны и усаживаясь рядом. - Моя кожа должна касаться воды, иначе она станет сухой и будет только хуже, - Билл неуверенно подвинул тарелку с ложкой к себе, едва заметно краснея. - Это.. все мне? - он поднял на Тома не верящие, переполненные наивностью, глаза, но тот лишь кивнул, потупив взгляд в пол, так и не осмелившись посмотреть на парня в ответ.       Билл взял в кулак ложку, держа ее черпаком вниз, и нелепыми неуклюжими движениями принялся черпать гущу из тарелки. Он наполнил ложку водой, заманивая в нее доверчивых трубочников, а после с громким хлюпаньем принялся всасывать безуспешно пытавшихся сбежать малюток. За червей же он взялся голыми руками, отделяя их скользкие тельца от шматов мелких склеенных трубочников. Они висели в его пальцах подобно переваренным макаронинам, лишь изредка отчаянно крутили хвостами. Парень цеплял их языком, отправляя в рот и заедая большой ложкой трубочников.       Звуки поглощаемой пищи не остались без внимания Тома, он пристально наблюдал за действом. Его вело с каждой секундой все сильней и сильней: хлюпанье склизких гадов в упругих губах Билла, тошнотворная вонь, еще не покинувшая ванную комнату, и вид тарелки с кучей живой наживки слились в огромного душащего монстра, который одним своим толчком по сознанию Каулитца пустил по его телу волну отвращения, нашедшую нехитрый выход в виде потока рвоты из побледневших, как и все лицо Тома, губ. Он безжизненно осел на колени перед ванной, опираясь рукой о ее скользкий край.       Билл был не на шутку испуган, он видел людей в таком состояние от силы пару раз, и все они в конечном итоге падали замертво. Его дыхание перехватило, он уже не желал смерти Тому, как каких-то пару дней назад, сейчас вероятность скоропостижной кончины спасителя его пугала. Билл не мог даже самому себе объяснить такого странного поведения со своей стороны, быть может он всего лишь боялся остаться беспомощным в ванне в компании разлагающегося трупа без возможности бежать, но ему хотелось оказать Каулитцу хоть какую-то помощь. - Что с тобой? - подрагивающим голосом шептал Билл, наклоняясь к повисшему на краю ванны Тому. - Тебе плохо? Что мне сделать? - он коснулся ледяными пальцами оголенного затылка мужчины. Не получив отклика, парень положил ладонь на его длинные черные волосы, второй рукой накрыв руку Каулитца, его кожа была причудливо горячей, но такой вельветово приятной, мелкие волоски раздражали скользкие кончики пальцев, наполняя тело Билла приятным щекочущим теплом.       Том, наконец придя в себя, вытер свободной рукой еще влажные от рвоты губы. К счастью, с раннего утра его желудок был пуст и все, чем разукрасило пол его чрево, были лишь желчь и вода. Его тело подрагивало от пережитого потрясения, но ледяное невесомое касание нежных пальцев Билла затмевало любые ощущения, тщетно пытавшиеся захватить контроль над чувствами. Он передавал свой поразительно согревающий холод коже Каулитца, заставляя ее покрываться миллионами мелких мурашек. Едва Том повернул к нему свою голову, их взгляды мгновенно сплелись, слово магнитом сведенные, не давая возможности оторваться друг от друга. Испуганное выражение лица Билла плавно сменилось на такое же нежное, как его касания. Его зрачки приняли причудливую форму, придавая взгляду еще большую мягкость. Он больше не был похож на того непредсказуемого шипящего мерроу, что в первый же день приложился к плечу мужчины, ни на того израненного запуганного парнишку с наводящими страх животными глазами. Словно ночь его изменила или же внезапная слабость Тома окончательно разрушила его храм недоверия, выпуская наружу такого чарующего, как никогда человечного Билла.       Впервые за все время они оказались равными друг перед другом, в равной степени захлестываемые страхом, но при этом необъяснимо тянущиеся друг к другу от этой волшебной нежности, прогремевшей громом среди ясного неба. Два существа двух разных видов, впервые столкнувшиеся, такие разные, но в то же время такие схожие.       Один весьма удачливый червь, вероятно случайно выскользнувший из рук Билла и угодивший на поднос, уже достиг его края, преодолев колоссальное расстояние в червивых масштабах, его тяжелый хвост перевалился через край и с аккуратным, но слышимым плеском утянул всего червя за собой в воду. Билл дернулся, ощущая как по его хвосту в темноте воды что-то ползет. Их контакт прервался, Том горячо выдохнул, погладив дрожащими пальцами прохладный отпечаток руки Билла на тыльной стороне своей ладони. - Твой завтрак убегает, - кротко бросил он, спешно поднявшись и удалившись из ванной.       Каулитц ворвался на кухню и сразу же ринулся к раковине, подставляя лицо под ледяную воду. Его горло все еще неприятно передергивало, создавая лишнее напоминание о недавно опустошенном желудке. Выключив воду, Том уставился на свое отражение в медленно исчезающей в сливе воде. Его мозг всеми силами пытался найти малейшее объяснение ощущениям, вызванным их недавней близостью с Биллом, так приятно напоминающей о себе легким покалыванием все еще прохладной кожи руки. Его чарующий взгляд настойчиво врывался в мысли мужчины, а холодные, чуть влажные касания призраками возникали на дрожащих ладонях, после пускаясь в путешествие за бегущими мурашками по всему телу. Его хотелось ощущать снова и снова, чувствовать ледяные гладкие пальцы и эту едва заметную улыбку. От этих мыслей по телу Тома прокатилось приятное тепло, сладко потянувшее внизу живота, отчего Каулитц испуганно передернулся. - Да что ж такое-то.. - измученно проскулил мужчина, совершенно не узнавая собственное тело. Он напоминал себе подростка, только что начавшего познавать свою сексуальность и с диким смущением столкнувшегося с симпатией. Его сознание никак не могло воспринять сам факт такого сомнительного внимания в сторону существа совершенно другого вида, он чувствовал в этом неправильность, запретность, но при этом так хотел продолжать.       Звон ложки, упавшей в пустую тарелку, стрелой пронзил застоявшуюся тишину дома, вырывая Тома из терзавших его мыслей. Еще раз быстро умывшись холодной водой, он все же вернулся в ванную комнату. У самой двери его ожидала уже подсохшая рвота. - Ох, черт, - с некоторой злобой выдохнул Каулитц. - Я сейчас все уберу.       Мужчина быстрыми уверенными движениями выудил из шкафа тряпку, смочил ее в раковине водой и принялся оттирать с пола продукты жизнедеятельности его нерадивого желудка. В какой-то степени Том был даже рад этому, ведь сейчас ему не требовалось никаких оправданий тому, почему он не может в очередной раз посмотреть на Билла, теперь он мог провести хоть пару минут в мнимой свободе от странных ощущений. Билл же, в свою очередь, аккуратно поместил поднос с посудой на край ванны, после ближе подвинувшись к склонившемуся над полом Тому. - Прости меня, - вполголоса с нотками прикрытой нежности произнес Билл, укладывая голову на лежащую на краю ванны руку. - Это ты меня прости, - в никуда ответил Том, поглядывая на висящий в паре десятков сантиметров от него плавник. - Для тебя это, наверно, вкуснейшее блюдо, и, я уверен, существуют люди, которые тоже едят червей, но я не один из них. Это выше моих сил, извини, - наконец избавившись от следов своего позора, он поднялся. - Я не думал, что меня вырвет. - На самом деле я не только об этом, - Билл проследил взглядом за поднявшимся Томом, неловко переходя на его плечо. - Прости за то, что напал на тебя. Я совру, если скажу, что не хотел этого, мне никак не загладить свою вину. Извинения это все, что я могу тебе дать. - он подвинулся к другому концу ванны, давая мужчине пространство и ненавязчиво приглашая присесть рядом с ним на стул. - Уже бесполезно что-то скрывать, ты знаешь и так многое, поэтому хуже не будет, если я расскажу. Я родился с жуткими мутациями, совсем не похожий ни на свою семью, ни на кого-либо, но однажды, будучи еще совсем ребенком, я узнал о существовании людей. Мое сходство с ними стало настоящим открытием для меня, я часами проводил в местах крушения лодок и кораблей, любуясь картинами, статуями. Это дало мне понимание, что я не ошибка, я просто другой. Там я встретил таких же любителей людей как я, они научили меня говорить, читать и даже писать, я так мечтал познакомиться с кем-то из вас.. - парень вдруг замолчал, закусывая губу. Он нервно щипал себя за кожу на запястье, пытаясь подавить нахлынувшие чувства. - В один день мой отец пригласил меня с собой. Мы плыли так долго, что я уже перестал что-либо узнавать, плыли до тех пор, пока в воде не появился отчетливый привкус крови. Как нас только тогда не разодрали акулы.. - судорожно вздохнув и заметно поникнув, Билл стал как никогда отстраненным. Он будто закрылся невидимой стеной от Тома, не желая показывать своих чувств. - Он показал мне берег, пропитанный кровью, по всему пляжу было рассыпано несметное количество мертвых выпотрошенных дельфинов, а рядом с ними были люди, тысячи людей. Они радовались, запрыгивали с ножами на прибывающих дельфинов и резали им глотки. - его тон стал нервозным и резким, парень давился собственными словами, кривя в мучениях лицо. Если бы он мог плакать, он бы заплакал, заревел, позволяя боли покинуть тело в виде слез, и, быть может, тогда ему наконец стало бы легче. - Мой отец сказал, что они их даже не едят. Это просто ритуал, который превращает их сыновей в мужчин. Только и всего, представляешь? - Билл взглянул на Тома глазами, полными боли и отчаяния, ему ужасно хотелось сейчас почувствовать заботу и поддержку именно этого человека, но воспоминания одергивали его, отлучая от любых подобных мыслей. Парень с тяжестью вздохнул, снова опуская голову. - Он говорил, что, если они узнают о нас, то мы окажемся на месте этих дельфинов, а может быть и хуже. Моя семья всегда ненавидела людей и я понимал, что это попытка породить ненависть во мне, но.. Это зрелище оставило отпечаток на мне, оно внушило мне, что люди действительно ужасные твари, и я позабыл о них, перестал ковыряться в обломках, говорить, прекратил попытки стать к ним ближе. И вот, годы спустя, меня прибило к твоему берегу, ты хотел мне помочь, а я хотел тебя убить. Как глупо. Я совсем забыл, как любил вас, но ты пробудил во мне воспоминания. Твоя забота, доброта, с которой ты ко мне отнесся. Ты не заслужил этого укуса и моей ненависти тоже. Мне очень жаль.       В комнате повисла тишина, былой запах покинул ее, уступив свое место неловкому молчанию. Том не знал, что ему сказать. Он чувствовал титаническое желание извиняться, за себя, за своих предков, за все человечество в целом, но что Биллу будут его слова? Лишь пустой звук на фоне всеобщего урона. Каулитц понимал, что опасения Билла не напрасны, и ему в самом деле стоило бы быть аккуратнее с людьми. - Знаешь, твой отец прав, - Том упирался взглядом в колени, потирая их ладонями, словно снова боясь взглянуть на него, будто этих нескольких минут их странной близости не было. - Люди действительно такие, безжалостные и жестокие. Если бы ты попался кому-то другому, я уверен, тебя бы уже раскладывали по банкам с формалином. - он грустно улыбнулся, сглатывая очередной порыв разбиться в извинениях у его ног, вернее хвоста. - Билл.. твои родители ненавидят людей, но назвали тебя человеческим именем. - А они и не называли, - парень скрестил руки на груди, расстроенно опустив голову. Он ожидал получить от Тома любой ответ, но только не такой. - Я сам себя назвал, вычитал это имя в книге и присвоил себе, а так у меня нет имени, ни у кого нет, у нас так не принято. - Так странно, я будто с другой цивилизацией знакомлюсь, - сам того не замечая, Том снова украдкой касался своей руки, поглаживая ее пальцами в тех же местах, где касался ее Билл. - Когда я только увидел тебя, сразу же подумал, что ты человек, пока не заметил хвост, - Каулитц невесомо прошелся взглядом по виднеющемуся у поверхности воды хвосту. - У меня даже сомнений не было. - Это и есть моя мутация, - Билл повел плечами, бросив взгляд на свое отражение в воде. - Я самый настоящий урод для них. Эти волосы, нос, огромные губы — каких взглядов я только не натерпелся. Всю жизнь чувствовал от отца этот немой упрек. У меня даже плавников на руках нет, да еще и хвост с чешуей - полный набор для изгоя. Спасает только его цвет, он моя единственная надежда хоть на какое-то место в нашем обществе. - Но это же не твоя вина, никто не выбирает каким рождаться, - попытался сгладить ситуацию Том, чувствуя нарастающее в голосе Билла раздражение. - Это никого не волнует. Так и живем — голова человечья, а законы рыбьи.       Том поднял неуверенный взгляд на Билла, парень выглядел расстроенным, он снова мутил руками воду, следя за появляющимися на глади кругами. Его давно высохшие волосы свешивались шелковыми прядками, бережно огибая рельефы нежного лица, но даже в грусти он не терял своей красоты. - Ты очень красив, - едва различимо выдохнул Том.       Билл перевел на него взгляд, словно не мог понять послышалось ему или же нет. Не настойчиво глядя на мужчину, он замер, ему хотелось слышать больше, получить эту долгожданную поддержку, лекарство для так давно болящей души. - Ты самый красивый из всех знакомых мне существ, - Каулитц очертил взглядом его лицо, медленно перебираясь на шею, затем на руки. - И даже твой причудливый хвост. У меня нет ни одной знакомой рыбы с таким фантастическим окрасом.       Парень заметно покраснел, робко опуская взгляд. Он выглядел еще более нежным и беззащитным сейчас, его по-детски милое лицо украшала теплая искренняя улыбка. Том не спускал с него глаз, ловя каждый момент, запоминая каждое движение. В его теле разливалось знакомое тягучее тепло, плавно заполняющее каждую клеточку, заставляя его трепетать. Он потерял контроль, его телом завладело нежное воздушное чувство, окутывающее разум розовым туманом, его рука будто сама потянулась и мягко провела ладонью по скользкому, холодному, идеально гладкому хвосту. Миллионы крохотных игл вонзились в его пальцы, проникая под кожу, влезая в сплетения сосудов и с необычайной скоростью добираясь до каждого уголка его тела, приятно покалывая. Билл снова замер, его щеки налились кровью, заставляя лицо пылать. Горячее прикосновение ладони подобно электрическому угрю жалило его кожу, пуская по ней электрические заряды. Его сердце билось быстрее с каждой секундой, он тайно мечтал, чтобы эти мгновения не кончались, но всему рано или поздно наступает конец. Рука Тома дернулась, коснувшись скрытого от глаз положением тела наслоения. - Боже, что это? - он настойчиво повернул хвост Билла, обнажая переливающуюся кожу, покрытую множеством рельефных настораживающих наростов. - Ах, это, - унимая сладкую дрожь в теле, Билл провел ладонью по открывшейся стороне своего хвоста. - Это последствия того, что я не двигаюсь и нахожусь постоянно в одном положении. Здесь, увы, ничего не сделать. - Но если ты будешь плавать, оно же пройдет? - Том бросил беспокойный взгляд на парня, наконец отпуская его хвост обратно в ванну. - Да, но мне пока нельзя обратно. Мои раны только начали затягиваться, - стыдливо пробормотал Билл, отводя взгляд. Ему становилось неловко от чувства, что он обременяет Тома своим вынужденным присутствием в его доме. - В этом нет необходимости. Кажется я знаю, что с этим можно сделать, - воодушевленно улыбнулся Каулитц, вскакивая на ноги. Он покинул ванную комнату в одно мгновение, затерявшись где-то в глубине дома, шумно перекладывая вещи с места на место, и всего через несколько минут Том снова стоял перед ним. - Это займет какое-то время, и, чтобы ты совсем не загнулся от скуки, я кое-что принес для тебя, - он протянул Биллу потрепанную старую книгу, обтянутую серой тканью с едва различимой надписью «Ромео и Джульетта». - Это не то, что я бы советовал тебе читать, но большим я, к сожалению, не располагаю.       Не дожидаясь реакции, Том скрылся за дверью, аккуратно ее прикрыв.