Глава 6
3 февраля 2019 г., 23:30
- Скажи, тебе хоть 18 есть? А то вдруг я делаю что-то плохое и морская полиция набросится на меня, как только я выйду отсюда, - отшучивался Том, держась за тонкие худые плечи Билла. Он перебирал пальцами мокрые волосы на затылке парня, все так же томно улыбаясь и по-детски наивно смотря на своего гостя. Каулитц будто молодел с каждой секундой, так давно лишенный подобных связей, он словно и вовсе забыл какие ощущения может пробудить влюбленность. Том чувствовал себя слабым юнцом перед Биллом, таким уязвимым, читаемым в каждом жесте и взгляде, но это не пугало его. Будто все происходящее здесь, в этом подвале, было единственным настоящим, словно годы, оставшиеся за плечами, были лишь плохим сном. Ему хотелось смеяться, глупо шутить, задавать неуместные вопросы, но он чувствовал, что Билл не обидится, не оттолкнет, словно парень был частью его самого.
Билл улыбнулся, его руки по-прежнему придерживали за талию все еще не отошедшего от гипоксии Тома. Он плавно разрезал плавником воду под ногами Каулитца, удерживая их головы над поверхностью воды.
- За что нас арестуют, так это только за видовую принадлежность, - парень печально усмехнулся. - Мне где-то 20 лет, может чуть больше, но в своем мире я уже давно готов к заведению семьи. Мы не следим за годами, ты инстинктивно понимаешь, что время пришло.
Взгляд Тома изменился, он на секунду наполнился неимоверной грустью, в тот же миг пропавшей вместе со счастливой улыбкой мужчины.
- Так значит.. У тебя там есть семья?
- Нет, - с легкой усмешкой ответил Билл. - Кому же я такой нужен? Каждый считает, что и дети мои станут такими же, как я, а такого никому не хочется. Я думал найти себе подобного, но, к удивлению, выяснилось, что я такой один. Оказывается, остальные с такими мутациями настолько отчаиваются перед одиночеством, что сводят счеты с жизнью. Хотя другого ждать не приходится, когда тебе с детства вдалбливают единственную истину — ты такой никому не нужен, - он низко наклонил голову, через силу улыбаясь и освобождая Тома из объятий. Проведя плавником почти до самой поверхности, Билл лег на спину, оставляя над водой только лицо. - Я думал, что хоть те самые поклонники людей, что научили меня практически всему, что я умею, захотят вступить в отношения со мной, но и здесь я в пролете. Для них я был чем-то вроде живой скульптуры, говорящего бюста, они эстетически наслаждались моей красотой, но заведение со мной семьи было для них тем же, что вступить в связь с человеком. Хотя они сами пытаются вести себя как люди, строят себе из камней и глины дома вроде твоего, ставят там статуи, картины, в то время как другие просто спят под камнями. Какие-то двойные стандарты. Мне осталось от силы лет 30-40, и чем больше времени проходит, тем меньше у меня шансов найти семью. Да их, наверное, и вовсе нет.
Том наблюдал за тем, как идеальное кукольное лицо Билла окрашивалось смиренной печалью. Он поднес к белоснежной ледяной щеке ладонь, обжигая кожу парня своим прикосновением. Потемневшие от грусти глаза в отчаянии уставились на растроганного рассказом мужчину.
- Я не хочу туда, - тихо прошептал Билл дрожащим голосом. - Я не хочу возвращаться. Там меня никто не ждет. Я так не хочу возвращаться.
Каулитц потянулся к тонкой подрагивающей шее парня, настойчиво прижимая его заходящееся в тяжелом дыхании тело. Он гладил широкой ладонью холодную рельефную спину, до боли нагревая своим теплом. Всего за каких-то пару минут они поменялись ролями, и теперь уже Билл был слабым маленьким мальчишкой в его руках, недолюбленный, брошенный, одинокий. Ребенок, впервые познавший заботу и поддержку, впервые столкнувшейся с теплыми объятиями любви.
Том вслушивался в непрекращающийся поток одного и того же «не хочу», уже будто непроизвольно срывавшийся с губ Билла, подобно молитве глухому богу. Он пытался изо всех сил найти выход, придумать что угодно, лишь бы никогда не расставаться со своей печальной рыбкой. Каждая новая мысль была хуже предыдущей: от стеклянных полых кубов до народных ритуалов получения хвоста или ног. Он был согласен даже прямо сейчас выбраться в гостиную и начертить собственной кровью пентаграмму, дабы воззвать к самому дьяволу, но ему самому становилось смешно от таких мыслей. Каулитц не верил ни во что, и одновременно хотел поверить, ему было необходимо хоть по взмаху волшебной палочки, хоть через все круги ада, но прийти к той заветной точке, где их с Биллом жизнь не подлежит разделению.
Непрекращающиеся нашептывания вблизи уха начинали нервировать, отсутствие хоть какого-то решения только заставляло злиться сильнее. Не выдержав, Том за подбородок отнял все еще тонувшее в печали лицо Билла и впился в его влажные губы настойчивым поцелуем, дабы заставить парня наконец замолчать. Его руки скользнули по прохладной изогнутой спине, опускаясь на мягкую ребристую поверхность хвоста. Он пальцами задевал вздымающиеся неподалеку жабры, оглаживая контур талии.
Застывший в смешанном с грустью удивлении, Билл, наконец, начал оттаивать, обнимая Каулитца за шею и холодными пальцами погружаясь в копну угольных волос. Его упругие, чуть солоноватые от морской воды губы бережно, все еще робко сминали горячие мягкие губы мужчины. Все тело парня наполнялось приятным сладким теплом, стирая тень печали. Том обводил поцелуями наполняющиеся теплом губы юноши, переходя на маленький аккуратный подбородок и приближаясь к длинной манящей шее, украшенной красноватыми рубцами от акульих зубов, плотная белая кожа натягивалась подобно резине, поблескивая в ярком свете. Он целовал напрягшуюся лебединую шею парня, улавливая учащение сбитого дыхания через дребезжащие у самых ключиц прорези.
Билл постанывал, отдавался Тому всецело, без остатка, позволяя делать со своим телом что только мужчине вздумается, но ему самому становилось жутко неловко. Он не знал куда себя деть, как прикасаться к Каулитцу, как доставить и ему удовольствие. Тысячи прочтенных книг никогда не раскрывали такую сторону вопроса, и в полном смятении юноша лишь вздыхал и смущался, держась за широкие мокрые плечи.
Том продолжал ласкать холодную шею парня, слизывая густые солоноватые выделения на ее поверхности. Все казалось таким отвратительно неправильным, но он изо всех сил заглушал тщетные позывы своего сознания, отдаваясь волнующим колким ощущениям. Каулитц вслушивался в раскатистые стоны, все ниже и увереннее поглаживая огибающий его темно-синий хвост. Уже прохладная ладонь скользила по каждому изгибу идеального блестящего шлейфа, все плотнее прижимающегося к телу мужчины. Парой мгновений спустя он ощутил нечто с силой вжимающееся в его бедро, невероятно твердое и такое же прохладное как и весь хвост. Том оторвался от дрожащей в учащенном дыхании шеи, устремив свой взгляд в толщу воды. Близ его живота из раскрытой в чешуе щели торчал крепкий, эрегированный, невероятных размеров член. Каулитц невольно позавидовал таким размерам парня, его собственное достоинство казалось совершенно никчемным обрубком в сравнении.
- Извини, - неловко выдохнул изрядно раскрасневшийся Билл, смущенно скрывая свое возбуждение широким плавником и освобождая бедра мужчины.
Он уже было хотел отплыть, разбиваясь в очередных извинениях, но Том напротив прижал зажавшегося парня обратно к себе, снова накрывая его губы нежным поцелуем. Его рука скользнула вниз, минуя искаженный шрамом живот, и кольцом из пальцев обхватила у основания член. Билл залился краской, пытаясь унять судорожное дыхание, перебивающееся с непроизвольными стонами. Поддаваясь напору мужчины, он опустился спиной на покатые ступени, широкая насквозь мокрая футболка Тома прилипала к их телам, надуваясь от колышущейся под действием рук воды. Каулитц нехотя оторвался от припухших манящих губ, сдирая с тела мешающую одежду.
- Это все.. Так неправильно, - задыхаясь от возбуждения, шептал Билл. Его помутившийся взгляд бродил по бронзовому накаченному телу мужчины, заставляя и так колом стоящий член сильнее наливаться кровью.
- Да, я знаю, - на одном дыхании выдал Том, в очередной раз возвращаясь к прелестному смущенному лицу. Он быстро расстегнул джинсы, высвобождая ноющий от ожидания каменный член. Каулитц уселся на хвост прямо под раскрытой чешуей, обхватывая парня ногами. Он водил плотно сомкнутым кольцом по члену Билла, не спуская с него глаз. Надувшиеся венки виднелись через розовую кожу, оплетая все достоинство парня вплоть до причудливого изгиба на конце, приходящегося вместо головки.
Заходящийся в стонах Билл окончательно сходил с ума от пристальных взглядов мужчины, его распирало от новых невероятно приятных ощущений, волнами разливающихся по телу. Его мозг будто отключился, давая волю телу. Сам того не замечая, парень наглаживал идеальный торс Тома, ребристые крепкие мышцы пресса. Совсем отдаваясь чувствам, он приспустил болтающееся в воде белье Каулитца и, повторяя за ним движения, нежно сжал в прохладной ладони пылающее возбуждение мужчины.
Громко блаженно простонав, Том рухнул на парня, удержав свое тело одной рукой. Переполненный страстью, он настойчиво целовал мокрые ледяные губы, ускоряя движения руки. Борода щекотала нежную кожу юноши, раззадоривая, увеличивая его наслаждение. Он каждый раз обжигался о невероятно горячий шершавый язык Тома, но возвращался к нему снова и снова, получая от этого небывалый экстаз. Его ладони, ставшие теплыми от постоянного трения, невообразимо быстро скользили по члену Каулитца благодаря обильно выделяющейся из кожи Билла слизи.
На мгновение Билл вырвался из властного страстного поцелуя, его глаза столкнулись с затуманенным взглядом черных от возбуждения глаз мужчины. Сквозь пелену сладкого упоения Том казался ему еще более красивым и желанным, сейчас он хотел слиться с ним, стать одним целым, принадлежать только этому мужчине, чувствовать терпкий вкус его кожи, колкость бороды. Движения ускорялись, становясь грубыми и резкими, стоны, наполнившие комнату, перестали быть заметными. Положив мокрую теплую ладонь на влажную от пота щеку Каулитца, Билл прошептал что-то совершенно беззвучно, одними губами, нечто очень важное для него сейчас. Его рука сжалась, глаза скрылись за плотно сомкнутыми веками и он излился на грудь Тома, покрывая его шею и бороду вязкой белой жидкостью, сжатую на члене мужчины ладонь обожгло такими же тягучими выделениями, стекающими с открытой пурпурной головки.
Том, тяжело дыша, с трудом переместился на ступени и опустился рядом с Биллом. Обмякший член парня ушел вглубь хвоста, щель закрылась чешуей. Ходящая волнами вода лениво смывала остатки их сближения с тел. Каулитц прикоснулся кончиками пальцев к мокрой, поблескивающей в свете, щеке Билла, юноша томно улыбался, бросая робкие взгляды на мужчину из-под прикрытых век.
- Мы такие извращенцы, - медленно, протяжно произнес Том, смотря в нежное хрупкое лицо напротив. Билл улыбнулся шире, его живот ритмично задергался и парень засмеялся, громко, заливисто, выдавая трещащие, перестукивающие звуки. Он смеялся так искренне и задорно, что Том не удержался и подхватил волну пронизывающего комнату веселья.
