NANNY

С момента выбора потенциальной няньки прошло три дня, но никто так и не приходил. Ёка не придавала этому особого значения, её же лучше — никто не ворчит и не смотрит на тебя, врываясь в личное пространство. Возможно, как она полагала, президент образумилась и поняла, что данное решение было глупым. За это время мать и дочь виделись не более двух раз, первый — когда Ёка проснулась утром от разбитого стакана спешащей на работу Ёсон, а второй состоялся во время совместного интервью для какого-то журнала феминисток. Девушку это расстраивало, в доме не хватало семейного тепла, и не потому, что она ребенок, как говорила на жалобу дочери президент, а потому что это важно для человека в любом возрасте. В душе девушки все больше нарастала обида. Ёку очень расстраивало постепенно возвышающаяся стена между ней и мамой. Мысли о том, что за ней будет кто-то присматривать уже и не настолько отталкивала, незаметно для себя девушка уже действительно желала и ждала, когда в ее жизни появится нянь Чон Чонгук. И это случилось. В понедельник. Занятия в школе закончились сегодня раньше обычного — у учителя физики случился форс-мажор и ему дали отгул. Галдевший класс Ён был отпущен домой. Гаин тоже ходила на уроки физики, но она быстро смылась — в семье Мун сегодня был юбилей отца. Ёка сидела в классе и ждала, когда за ней приедет машина. «Нас сегодня отпустили пораньше, скоро буду дома», — она отправила сообщение маме в чате, но никто не читал. Девушка подумала, что она на очередном совещании. Ее маме предстояло утвердить новую структуру органов и министров Правительства, как она объяснила дочери, это самое важное сейчас. «Важнее даже чем я…» — грустно подметила она и пошла на парковку для автобусов. Машина была на месте. \\\ Ён попрощалась с мужчинами, заверив, что сама дойдет до двери на территории комплекса. Кивнув головой в знак прощания, она поблагодарила их за работу сегодня. «Еще неделя, — успокаивала она себя, бредя в сторону дома. — Неделя и я смогу ездить как и раньше на общественном транспорте». Возле двери подъезда стояла высокая фигура, скрывающее свое лицо под капюшоном серой спортивной кофты, которая почему-то никак не подходила к черным рваным джинсам и кедам. Низ одежды парня был из дорогих брендов, об этом говорило и качество материала и эмблемы, а вот кофта словно была куплена в подземном переходе или дешевом масмаркете. — Ён Ёка? — фигура подождала, пока из поля зрения исчезнет черная тойота, на которой доставили девушку. — Могу поинтересоваться, а вы кто? — девушка приготовилась на всякий случай бежать. Последние три дня были для нее особенно нервными, и опыт драпать от местной желтой прессы у нее уже появился. Но такой расклад был невозможен, квартира семьи президента была в элитном комплексе с повышенной системой безопасности, а это означало, что дело совсем в другом. — Значит ты, — незнакомец снял капюшон, но лицо его все равно скрывали темные очки. Он стал рыться в рюкзаке и достал оттуда бейсболку, затем оттолкнулся от стены и пошел прочь от подъезда. — Пошли, — проходя мимо Ёки, он небрежно нацепил ей головной убор. «Наверно, это тот Чон Чонгук», — девушка пожала плечами, она была почти уверена, что это он. Секретарь президента сегодня позвонила Ёке во время урока и предупредила, что они достигли соглашения с парнем и сегодня он должен прийти. Поэтому, поправив волосы под кепкой, девушка последовала за все еще официально непредставившимся парнем. Они шли, не разговаривая, безмолвие нарушала только музыка, которая доносилась из наушников парня, которые болтались через верхний вырез кофты. Незнакомец часто зевал и потирал глаза, приподнимая при этом немного очки, он него доносился запах еще не выветрившегося одеколона в перемешку с алкоголем. Ёка удивилась, когда они зашли в какой-то маленький продуктовый магазинчик. Зачем они это делали до сих пор не было объяснения. — Сиди тут, — парень скинул рюкзак на стол-стойку около витрины для посетителей, которые обычно в этом месте ели рамен, а сам пошел вглубь магазина. Ёка чувствовала себя неуютно, она уже подумала о том, чтобы развернуться и пойти домой, но ей почему-то нравилось, что к ней относятся как обычно, без всей этой мишуры вокруг ее матери. Ей категорически не нравилось, что круг ее общения сужался до двух подруг в лице Мины и Гаин, особенно потому что это происходило не по ее вине. Девушка слышала, как открывается и закрывается холодильник, шуршат пластиковые запечатанные пакеты и звуки автомата, пробивающего товар, разговор продавца с парнем и как выбивается чек. В это время Ён младшая заглянула в раскрытый рюкзак, который тоже не выглядел дорого. Внутри был скомкан серый пиджак от Живанши, ручка, зарядка на телефон и скомканный документ — договор на имя Чон Чонгука и Ён Ёсон. Сомнений не осталось, парень пришел по адресу. Через минуту на стол упала пачка каких-то снеков, и аккуратно была водружена банка пива, вторая — осталась в руках у покупателя. Парень поставил перед Ёкой замороженный йогурт со вкусом вишни и ложечку, а сам сел возле стены и с удовольствием открыл пиво. — Ааааа… Вот теперь хорошо, — отпив несколько глотков, парень развалился на стуле, облокотившись о стену. Он снял очки, накинув перед этим капюшон как раньше у подъезда, и поднес к закрытым глазам холодную банку, чтобы снять заметную припухлость. — Так вы Чон Чонгук? — Ёка первой начала разговор, использовав для этого формальную речь. — А ты малявка, которой до сих пор нужны няньки, — вновь зевнул, прикрывая рот ладонью. — Так считает только моя мать, — девушку задело такое обращение, поэтому она перешла на обычную форму разговора, которую использовала с подругами. Чонгук безразлично смотрел в окно, начинался ужасный час-пик на дороге. Казалось, ему совершенно безразлично все происходящее вокруг, в отличие от задетой теперь Ёки. — Да какая разница, если мое мнение совершенно не учитывается. Как оказалось, по словам Чонгука, его анкета попала в список по стечению обстоятельств. В его социальных сетях было «все чисто», что в Южной Корее было очень важным моментом для создания репутации. Однако этот фактор не имел никакого объективного отношения. На самом деле так случилось, потому что родители Чона были уважаемой семьей профессоров, которые работали в главном вузе страны — Сеульском государственном университете в институте психологии и педагогики. В таком случае «шерстили» не только работников, но и их семьи. Поэтому аккаунты Чона можно назвать идеальными, а в его анкете ни одного промаха, что могут замарать его образ. И именно поэтому Чонгуку пришлось поступить в другой университет, так как политика вуза родителей не предполагала наличия кумовства при заместителе декана матери и отца в лице декана. — Почему ты тогда не отказался? Ёка искренне не понимала, почему он согласился на эту авантюру. Деньги? Она так не считает, у него их навалом, раз хватает на вещи из лимитированных коллекций. Слава? Не похоже, что его это интересует. Связи? Но их ему и от родителей достаточно. Тогда что? Что им двигало? — А ты сама попробуй отказать президенту. Мои родители бюджетники. Полетит все к хренам, вот почему, — Чон словно прошипел эти слова с крупицами ненависти. В Ён смешались чувства: с одной стороны плохо говорили о ее маме, с другой — парень говорил о власти, о которой во всем мире в любой стране всегда плохо отзываются. Эта борьба смыслов, что маму теперь надо воспринимать как государственную власть, о которой может трепаться теперь любой, делала родительницу для Ёки совершенно чужой. Вертя в голове эти мысли, она не заметила, как доела йогурт. Чонгук закачивал вторую банку пива. Чон явно не был тем прилежным студентом в университете, как его считали взрослые, что готов костьми лечь в будущем ради благосостояния страны. Ёка уже поняла, что он пришел к ней сразу с тусовки, возможно, был еще в вузе или отсыпался у какого-нибудь друга в квартире. — В любом случае, теперь мне придется возиться с тобой с пяти вечера и до одиннадцати, а возможно еще и утром, — парень стал выглядеть бодрее, удивительно, что пиво может стать чем-то вроде эликсира жизни, подумала Ён. — У тебя поесть в доме не завалялось чего-нибудь? Девушка отрицательно покачала головой. — Пизд… — он осекся. — Ладно, тогда зайдем в KFC. Я тут видел по дороге. \\\ Удивительно, но в доме была поразительная чистота. Помимо няньки, видимо, еще нашли и домработницу. Для Чонгука это было незаметно, но Ёка помнила, что еще утром она раскидала обувь в прихожей в поисках лоферов, а сейчас обувь стояла ровным рядочком. Раздался звук оповещения в чате. Мама наконец-то прочитала сообщение. «Хорошо, я буду через пару часов. Есть хорошие новости», — значит, через четыре, констатировала Ён младшая, потому что через два она только выйдет с работы. Чонгук уже нашел кухню и был там, он уплетал за барной стойкой ароматное куриное филе в панировке. Как и планировала, Ён хотела установить договоренности с, так называемым, нянем, поэтому, скинув обувь и рюкзак, отправилась в свою комнату за листком бумаги и маркером.