Легенды одного королевства

Роv Селина

Прошла неделя с того дня, как я прибыла во дворец. За это время… случилось много всего интересного.Перво-наперво, меня официально назначили горничной второго принца. Как только «указ» вступил в силу, выдали форму прислуги с эмблемой империи Свон на груди. Сменная одежда тоже прилагалась, если предыдущая износится или же потребуется ее постирать. Форма состояла из черного платья с длинным и коротким рукавом (одно на теплое время года, другое — на холодное) и белого фартука. Для чего-то на фартук были пришиты маленькие белые пуговицы… Эрмелинда обещала позже объяснить их предназначение. — Ух ты, ещё и обувь здесь. Теперь не придётся волноваться, что я случайно поранюсь о камни и любые острые предметы. Больше не надо ждать холодную погоду! Но откуда им известен размер моей ноги? Неужели миссис Аманайта сообщила… — Они позаботились и о платье для официальных приемов! Если честно, оно понравилось больше всего: цвет не броский, а ткань приятная на ощупь, совсем не трёт кожу. Кроме того, платье явно почти новое. Предыдущая служанка, казалось бы, его совсем не носила… Эрмелинда стала учить меня обязанностям и «этикету» горничной. Впоследствии довелось узнать, что слуга не имеет права ходить с распущенными волосами и первой начинать беседу с господином, если она не находилась в его подчинение более 10 лет и не являлась «близким и доверенным человеком». Запрещалось кашлять или чихать, если не прикрываешь лицо платком и находишься на маленьком расстоянии от своего «нанимателя» (это слово я выучила благодаря все той же Эрмелинде). Нельзя идти впереди хозяина — только за его спиной и на расстоянии около двух-трёх метров. Как объяснила главная служанка принца Редмонда: «Представь, что между тобой и Его Высочеством находятся 5 кошек. Ты должна идти за последней и смотреть, чтобы никто из них не потерялся на полпути. Это поможет тебе соблюдать границы». Некоторые права слуг, на самом деле, мне были известны еще до приезда в империю: Миссис Аманайта часто читала воспитанникам приюта сказки не только про принцесс, но и про простых людей. Думаю, она это делала специально, чтобы подросшие дети знали, куда податься после совершеннолетия. Я знала о своем предназначении, потому даже такие истории вгоняли в небольшую грусть. Мальчики просили больше историй про кузнецов, рыцарей и зажиточных крестьян, а девочки интересовались портнихами, кухарками и служанками. Они верили в удачу или же, как любила выражаться одна работница приюта, в «фортуну»: богатый мужчина положит глаз на одну из них и сделает ее своей… женой? Благо миссис Аманайта не раз им пыталась донести, что «люди при деньгах» не полюбят бедняжку за трудолюбие, а лишь пригласят ее к себе на служение. «Если у тебя голубые глаза, то многие дороги открываются перед тобой!» — с гордостью пищали девочки, у которых имелась такая «красота». Но они никогда не задавали себе вопрос: «Если я родилась такой милой, то почему мама оставила меня?» Наверное, я тогда и поняла, что даже голубые глаза не всегда спасают от желания родителей отправить вас на воспитание к другим, если вы изначально не были желанным ребенком. — Я точно выйду замуж за хорошего купца! — воскликнула девочка с черными волосами. — А я стану женой рыцаря! — Принц полюбит меня и заберёт жить во дворец! Окрылённые своей фантазией, они совсем забывали об истории Холли Блум. Ей пришлось стать женой императора и прожить 7 лет в людской ненависти, вплоть до аутодафе. Народной любимицей стала вторая жена Реджинальда, Розалинда Дисдейн, снявшая с него заклинание, наложенное чернокнижницей. Окружающих настолько поразило преображение их императора, что было принято решение обыскать покои Холли немедленно. Благо служанки, некогда служившие ей, согласились помочь в разоблачении. Всех, кто участвовал в поисках, ждали интересные открытия: атрибуты чёрной магии в сундуке, непонятные манускрипты за книжной полкой и… Платок императора, на котором кровью написали: «Forever Mine». Как итог, императрицу, по приказу Его Величества Реджинальда, повязали прямо в тронном зале и отправили в темницу на всю зиму. Отношение к темным магам всегда было пренебрежительным, потому Холли жила хуже церковной мыши в заточении. Над ней издевались сильнее, чем над заядлыми преступниками. Поговаривают, на нее специально выливали отходы и оставляли наедине с крысами и клопами, чтобы те изуродовали ее прекрасную и нежную кожу, которую Реджинальд в своих мемуарах сравнивал с лепестками роз. Конечно же, они считаются лживыми, поскольку их написали до появления Розалинды. Люди устроили праздник, когда «ведьма отправилась в ад». Все лепетали о довольно мягком наказании для грешницы, размышляя, что лучше бы ее привязали к лошадям. Однако… после того инцидента, императорская семья запретила казнь через сожжение, пока престол не занял Эстебан. Самое печальное, что именно Реджинальд стал инициатором помолвки с Холли. Это он принудил ее отказаться от мирной жизни, прыгнуть в пучину политики и дворцовых интриг. Виктория, его мать, на дух не переносила избранницу сына, требовала от семьи Блум выдать старшую дочь за кого-то, пока сын официально не объявил о помолвке. Как только это дошло до ушей будущего правителя, он наложил некое заклинание на возлюбленную, которое не оставляло выбора несчастной. Теперь она стала его, во веки веков. И… Если он не женится на ней, то уже ни с кем не сможет быть счастлив. Ха-ха… Его верности хватило только на семь лет брака, пока на горизонте не появилась одобренная Викторией Розалинда, навсегда затмившая Холли не только при жизни, а также по прошествию многих десятилетий. Но почему-то… За то время не сохранилось ни одной переписки влюбленных; даже в откровениях горничных, служивших при императрице, не нашли пару строк о пылающей страсти между этими людьми. Дневник Розалинды тоже оказался не особо полезным: там девушка писала о своем распорядке дня, некоторых моментах из жизни, о детях. Последняя запись, если верить словам миссис Аманайты, была таковой: «Die Rosen verblühen, die Dornen bleiben». Если не ошибаюсь, то переводится она так: «Розы отцветут, шипы останутся». Вполне вероятно, что она понимала, что станет со Свон после золотой эры… — Эй, а ты что здесь забыла! — воскликнула одна из воспитанниц, которая заметила меня стоящей рядом с дверью. Зазевалась… — Хотела послушать историю. Дети, будто дикие щенки, начали выкрикивать не самые добрые словечки, как на проходящую мимо них бродячую чёрную кошку. — Аааа, проклятая пришла! — Не смотрите ей в глаза! Одна из наших случайно в них взглянула, и вскоре на нее упала кукла! — Миссис Аманайта, мне страшно! — Уходи! Мы не хотим играть с такими, как ты! Отношение к чуже.родно… (хм, лучше исправить на «невиданное») всегда основано на поведении взрослых. Дети не особо думают о чувствах других. Им важно соответствовать некоторым стандартам, дабы самим не стать белой вороной в своём кругу. — Сарина, быстро пошла в свою комнату, — нервно вскрикнула женщина и взглянула на меня своими ледяными глазами: — Ты должна спать как сурок к моему приходу. Под гул детских голосов, я покинула комнату и направилась в свой маленький мирок, где никому, кроме меня, не было места. Отворив скрипящую дверь, я зашла. Догорала маленькая свечка. Ее света хватает, чтобы разглядеть предметы вокруг. Справа находилась моя кровать, которая, по слухам, досталась нам из сумасшедшего дома. Вместо матраса постелили пять старых одеял из овечьей шерсти, которые накрыли простынёй. Поскольку подушек у нас не хватало, приходилось обходиться без нее. Хорошее одеяло разрешалось брать только во время холодной погоды, когда тепло печки не спасало. Напротив кровати, на расстоянии где-то 2 метра (я использовала метод Эрмелинды для исчисления), стоял маленький деревянный ящик, за которым я завтракала, обедала и ужинала. Стула в комнате нет, поэтому прием пищи проходил сидя на коленках или на кровати, когда пол будто покрывался льдом. В стене было одно маленькое окошко, до которого я не могла дотянуться. Иногда через него проникал белый свет звёзд и луны, заменяя огонек восковой свечи. В такие моменты мне нравилось смотреть в застеклённый круг и представлять, как прекрасен мир в темное время суток. Сев на кровать, я снова посмотрела на небо за стеклом. Звёзды сияли как никогда прежде. Хотелось протянуть руку и схватить одну «блёстку», но, увы, это невозможно. И вот, глаза начали смыкаться от усталости, как на улице послышался радостный крик: «Смотрите, это лебедь! Лебедь!» Лебедь? Откуда? Их же не встретить в Элк. «Миссис Аманайта, там действительно лебедь, как из ваших сказок!». Хм, интересно. Надо бы и мне взглянуть… Я придвинула ящик и поставила его под окно. Аккуратно, чтобы не сломать, встала на него носочками пару раз и… никакой птицы разглядеть не удалось. — Никогда не думала, что это созвездие настолько прекрасно, — послышался голос подруги Камиллы Аманайты, — Спасибо, что рассказала всем нам красивую легенду о неи. Ночь сегодня определённо волшебная. Созвездие? Значит, надо соединить звёзды придуманными нитками. Однако… никакого лебедя все равно не удалось найти. Небо было для меня черным, а яркие звёзды — снежинками, от которых отражался свет солнца. — Я бы тоже хотела посмотреть на «Лебедя»… Огорченная, под детские визги и оханья с аханьем нянек, я легла спать, пытаясь подавить желание ещё раз поискать прекрасную птицу, вместо которой видела темную скатерть, на которую каплями пролили сметану…

***

— Селина, у меня есть работёнка для тебя. Эрмелинда выглядела немного замученной в последнее время. Неужели Редмонд повесил на нее столько обязанностей? Хм, если задуматься, от него уже неделю ни слуху, ни духу. Будто забыл, что нанял меня… — Каково поручение, Эрмелинда? — Скоро во дворце появится очень важная персона и… Весь персонал принца Джереми занят подготовкой к встрече. Не хватает людей для обслуживания императорской семьи до начала торжества. А нам ещё завтрак с обедом готовить для принца Редмонда, нагреть ему воды для принятия ванны и ещё много всего… Но я, как назло, должна работать на кухне и готовить для Его Высочества и следить за молодым поваром, который только недавно приехал на работу. Более профессиональные повара сейчас заняты подготовкой к банкету, потому и попросили их заменить. Поскольку у меня не получится быть в нескольких местах одновременно, я очень прошу тебя выполнить некоторые дела за меня, хорошо? — Конечно, тут и речи быть не может об отказе! Главная горничная не должна тащить на себе огромный груз. — Спасибо за заботу, юная леди. Мне правда не хочется нагружать тебя в первые же дни… эх, ладно, ничего не попишешь. Возьми вот эти ведра и, по возможности, наполни их и отнеси Варду, чтобы он нагрел воду и оставил рядом с ванной комнатой принца. — Вард? Почему он должен заниматься этим? Разве кучер должен выполнять подобные поручения? А дворецкий, к примеру, не справится с этим? Хм, если задуматься… Как-то маловато людей при втором сыне императора. Женщина немного помолчала, прежде чем ответить на мой вопрос: — У принца Редмонда есть только я и ты с Вардом, если не брать в расчет 5 служанок, которые перешли на служение к кронпринцу… Раньше нас побольше было, пока императрица не устроила чистку. Кого-то прогнали, кого-то к принцу Джереми перевели, а других работать в резиденцию… Сейчас мы пытаемся набрать людей, но мало кто с охотой соглашается. У кронпринца также поубавилось людей, ибо они совершили ошибку, которая могла стоить принцу ухудшению здоровья. Ее Величество не стерпела подобного… — С одной стороны, императрицу можно понять, — тихо ответила я, — принц Джереми — будущий император, чье здоровье очень важно для народа. Она желает ему добра, однако… …это не отменяет факта того, что младшего сына женшина не переносит на дух и всячески принижает. Он ведь тоже ее ребенок, так почему же! Хотя, мне ли говорить о любви матери, бывшему изгою семьи? — Беспокоишься за принца Редмонда? — бархатный голос служанки спугнул мои раздумия. — Немного, — призналась я, — Его совсем никто не уважает. И семья относится к нему по-скотски, если верить слухам. Нас за глаза называют «идеальной парочкой». Потешаются, не брезгуют корчить рожицы… Пока я к ним не подойду с просьбой устроить мне осмотр дворца. Разбегаются как крысы от огня. — Принц Джереми очень лоялен к младшему брату, — объяснила Эрмелинда, — Именно он помогает нашему господину в тяжкие времена. На этом наша беседа подошла к концу. Доверенную горничную Редмонда в срочном порядке вызвали на кухню, а я же… Пошла набирать 18 вёдер воды. — И зачем ему столько много? — недоумевала я, — Мне, к примеру, и одного порой достаточно. Хотя, если подумать хорошенько, в семье Свон все очень тщательно следят за чистотой. Больше всего воды уходит на купание императрицы или кронпринца. — …так они заботятся о здоровье Его Высочества, — заключила я. Второй же принц империи явно подвергался ущемлению, несмотря на свое превосходство в иерархической лестнице. Словно помимо Джереми не существовало другого отпрыска старейшего рода. Неужто внешность настолько важна? Без сомнения, Его Величество выглядит завораживающее и устрашающе: темные волосы, напоминающие шкуру бурого медведя, и голубые глаза, словно небо знойным днем. На лице Императора трудно уловить радость или спокойствие. Лишь усталость и придирчивость были известны большинству слуг, имевшим с ним дело. Мне не доводилось видеться с первым сыном Кимбола все эти дни. Но, если верить слухам, он унаследовал цвет волос отца, а вот глаза, как и некоторые «миловидные» черты лица, даровала ему матушка. Про моего господина судачат иначе: не считая сходства в форме носа, посадке глаз и овалу лица, он словно был «не из наших». Только вот… если бы Редмонд родился раньше, мог ли он претендовать на место главы империи? Да, без «королевских» глаз и густых тёмных волос, его бы называли одним из самых некрасивых правителей Свон. — Ужасно, что все решает лицо, — прошептала я и принялась за работу. А здесь уже возникли трудности. Сил перенести пустые ведёрки у меня хватит сполна, а вот полные… И ведь надо сделать все как можно скорее: нельзя заставлять ждать своего хозяина, особенно, если на носу важная встреча. — Главное не забывать первоначальную цель, Сари… Селина, — снова ошибочно хочу произнести «свое» имя, — Чем быстрее учусь, тем больше шансов на счастливую жизнь. Стать мещанкой очень важно… Именно так я заглушала боль в руках и плечах, когда набирала воду из колодца. И ведь Эрмелинда занималась этим на протяжении многих лет… Ее ладони огрубели, и теперь мозоли не волнуют женщину. «Мне не нужны люди, которые ещё больше тянут на дно мою репутацию, — внезапно голос второго принца прозвучал в моей голове, — Если ты с этим справиться не в силах, то и рассчитывать на тебя не стоит!» Да, он определённо скажет подобное, если я завалю первое испытание. Ему незачем держать при себе человека, от которого больше головной боли, нежели пользы. Нельзя разочаровывать его, иначе аутодафе не избежать. Надо работать… Работать, чтобы жить. И забыть про боль, которая уйдет с опытом. Иначе никак. Иначе просто никак… «Пусть сегодня трудный день, И все небо серо, Я найду повод один, Чтоб смеяться смело!» Я напевала это «стихотворение», пока все вёдра не наполнились доверху. Не зря говорят: придуманные короткие стишки веселят больше щекотки! — И они теперь не кажутся настолько тяжёлыми! Да, руки держались на добром слове, однако, по-моему, боль постепенно сходила и становилась незаметной. В этом и заключается сила мотива… Кхм, мо-ти-ва-ци-и! Ура, хорошо запомнила значение и произношение! — Фух, 5 заходов прошло успешно, — довольно отметила про себя я, — Осталось ещё 4. Надо поторопиться, ибо время поджимает. В любом случае, опыт полезный: теперь мне известно, как нужно идти, чтобы вода не плескалась как рыбка. Даже капелька не сбежит за борт. Хах, ненароком вспомнила Эдуарда… Интересно, с ним сейчас все в порядке? Хочется верить, что погода располагает к безопасному мореплаванию. — Интересно, что бы он сказал, увидев мою силу? — пролепетала я себе под нос, не ожидая ответа. — Думаю, что он бы назвал тебя глупой, — раздался голос за моей спиной. Аккуратно поставив ведра, а потом обернувшись, я увидела на небольшом расстоянии от себя принца Редмонда. — Ваше… — чуть было слетело с моих уст, но я тотчас смолкла. Нет, нельзя отвлекаться. Надо поклониться и не говорить с ним. Раз попалась на глаза, то поприветствовать важно, но ни в коем случае не прерывать его. — Годится, — сказал он и скрестил руки на груди: — Эрмелинда действительно старается, пусть ты и допускаешь ошибки, когда уходишь в себя. Я поняла, что он хочет сказать: надо меньше витать в облаках, а работать за двоих. «Эрмелинда обрадуется, когда узнает, что ее похвалили», — пронеслось в моей голове. — Хм, девчонка, — неожиданно принц подошёл ко мне ближе, — Покажи свои руки. Ась? Что за резкая смена настроения? — Не смотри на меня, как ребенок на хлыст, — сурово предупредил юноша, — Если я приказываю что-то в рамках приличия, ты должна подчиниться сию минуту. Что же, ничего не попишешь. Сказано — исполняй. — Ясно, — Редмонд с неким отвращением изучал мои ладони взглядом, ибо брезговал дотронуться до них. Неожиданно для меня, юноша переключил свое внимание на ведра с водой. — Интересно, твоя кровь и частички кожи успели попасть в них? Кровь? Откуда она может там быть? Но, оглядев свои ладони, я поняла, что имел в виду принц. — Ой… Неприятное зрелище: некоторые мозоли успели лопнуть, а кое-где свежие царапинки становились красными, как только происходило движение или прикосновение с чем-нибудь. — Ха-ха, а ты знала, что у императора Эстебана, моего прадеда, был фетиш принимать ванны с добавлением крови девственниц? Считал, что укрепляет свой организм и «молодится». Но я таким самодурством не страдаю, потому проверяй свое тело на наличие ран. Вдруг ты либо себя, либо кого-то другого подобным образом заразить сумеешь из-за своей безалаберности. Помни: тут ошибок не прощают, особенно, если они связаны с правящей семьей. — Изви…ните… Стало очень неловко от его замечания. Редмонд был прав: мои промахи окажут медвежью услугу не только ему, но и мне самой. Даже без злого умысла, я могу попасть под горячую руку из-за своей беспечности. И ведь за чистотой воды действительно важно следить: мой господин потом отправится на встречу с кронпринцем. И если Его Высочеству станет плохо, то первым подозреваемым будет Редмонд, а потом… Я. — Уместны ли твои извинения? — Из-за меня… Ведра и вода испортились, а набирать все заново уже нет времени. Если я продолжу их таскать, то ещё больше заразы проникнет в них… А ведь я обещала Эрмелинде, что справлюсь! Она возложила свои надежды на мою помощь. Однако они превратились в пыль по моей вине… — Так, не беги впереди повозки, — юноша щёлкнул пальцами, — я успел остановить тебя до того, как кровь начала капать в воду. Уже хорошо. Но я не могу понять, как вообще до подобного докатились. Ты должна была справиться с этой работой час назад, но, почему-то, вода не нагрета, да ещё на своих двоих все продолжаешь таскать. Редмонд огляделся вокруг, будто в поисках кого-то или чего-то. — А где Варда черти носят? Он сказал тебе что-то про инвентарь? — Что это такое? «Инвентарь», довольно красиво звучит. Надо запомнить. — Ладно, не бери в голову. Раз не знаешь, то с ним ещё не виделась. Что же, придётся лично наведаться к нему. С этими словами, второй сын Кимбола взял вёдра и начал свой путь. — В-ваше Высочество, вы куда?! — я в ужасе бросилась к нему, — Пожалуйста, остановитесь! Это моя работа! Вы не обязаны! — Замолчи, иначе сделаю выговор Эрмелинде за то, что не научила держать язык за зубами. — Но вы… — Я не помогаю тебе, а готовлюсь наказать человека, который не исполняет свои обязательства. Боже мой, что он творит! Если его заметят, во дворце распространяться не самые лестные слухи. Вода лилась как из реки весной, попадая на туфли и брюки моего господина. Но ему, казалось бы, все равно. Редмонда волновало сейчас совсем другое. — Я ему такую взбучку устрою… — Может быть, у Варда возникли трудности… — Селина, — Редмонд прервал меня на полуслове, — Каждый должен отвечать за свои проступки. Он не выполнил приказ — страдаю из-за этого я. И ведь он знает, что нового дворецкого мне не выбрали. Потому… Я не собираюсь закрывать на это глаза. От его слов у меня прошел холодок по коже. На месте Варда… Однажды могу оказаться и я. — Эй, пустоголовый, совсем страх потерял?! — крикнул второй принц, как только мы оказались около домика мужчины. А у него, неожиданно, довольно сильный бас… — В-ваше Высочество… — послышался тихий голос за медленно открывающейся дверью, — Я могу все объяснить… — Объяснить? Ты вообще в курсе, какой сейчас час? Или годовщину с женой отметил и потерялся в днях недели? — Меня посылали позапрошлой ночью за мукой в деревушку близ границы Харпи… Я вернулся сегодня утром и… — Это тебе приказал император? Неожиданно голос Редмонда утих, но обида в нем стала ещё заметнее. — Ну, не совсем… То была воля Ее Величества, а сир дал согласие, поскольку ожидаются важные гости. — Вард, ты в курсе, кому ты клялся в верности? — Вам, Ваше Высочество… — Тогда почему пренебрегаешь своими обязанностями? Мужчина виновато отвёл взгляд, когда вышел на порог. — И лишь поэтому моя служанка тащила на себе столько вёдер с водой? Она получила травму, кстати, по твоей милости. Ибо кто-то забыл об инвентаре и предпочел отдых, не предупредив остальных. После этого, Редмонд демонстративно вылил воду рядом с порогом дома. — Твое наказание: набрать в эти ведра новую воду и за пятнадцать минут подогреть другую, что уже собрали. Мне плевать, как ты уложишься в это время, я просто ставлю тебя перед фактом. И да, если императрица снова наложила запрет на использование инвентаря, это твои проблемы. Не справишься — минус 5 серебряных из твоей зарплаты. — Но моя семья… — Вард, больше я повторять не собираюсь! — …слушаюсь и повинуюсь. — Ты, — юноша повернулся ко мне, — За мной. Я молча подчинилась. Не хотелось провоцировать его, ведь он уже был на грани. — Эрмелинда единственная, кто меня никогда не подводил, — высказал свои мысли вслух Редмонд, — Сомневаюсь, что у меня в подчинении есть ей подобные. Неожиданно его взгляд пал на меня. — Если бы мы не заключили с тобой пари и ты не была проклятой, то не лезла бы из кожи вон дабы угодить мне и Эр. Честно, я без понятия, какого ты обо мне мнения, но это не имеет особого значения. Просто выполняй свою работу и не ставь палки в колеса, иначе нянчиться с тобой никто не станет. А также не рассчитывай на милость кронпринца, коль захочешь к нему: императрица в жизни не подпустит проклятую простолюдинку. — Ваше Высочество, не тратьте свое волнение на меня, — я вновь нарушила этикет горничной, — Мне прекрасно известно, какое положение в обществе у проклятых. И я знаю, с какой целью вы оставили меня при себе. О служении вашему брату у меня и мыслей не возникало: я его даже в глаза не видела. «Из кожи вон лезу» не для того, чтобы добиться вашего признания. Полученный опыт поможет мне в будущем, когда я покину дворец… А ещё Эрмелинда заслуживает к себе лучшего отношения, потому и стремлюсь перенять ее часть работы. Впервые говорю что-то без запинки. У меня определённо произношение стало лучше. — …хах, — юноша слегка почесал подбородок, — Посмотрим, насколько хватит твоего энтузиазма. Но на сегодня ты освобождаешься от дальнейшей работы: позаботься о своих ладонях. Через пару дней жду тебя на ночное дежурство. Будешь мыть полы с окнами и протирать пыль. А ещё следить, чтобы чужаки поблизости не рыскали. Если твой испытательный срок пройдет достойно, будешь допущена к стирке белья. Чем больше от тебя пользы, тем выше становится твой статус. Быть может, поднимешься до уровня дегустатора через несколько месяцев. — Благодарю вас, Ваше Высочество. — Ступай. Попроси у Эрмелинды сок подорожника. Он хорошо помогает при дезинфекции ран. На этом мы разошлись. Принц, кажется, направился в сторону императорского дворца, где сейчас должен находиться Кимбол. — Сложно быть вторым ребенком, — процедила я и направилась в сторону пристройки, где жили мы с Эрмелиндой. Селина! А, я только что слышала голос Лилии? Пожалуй, надо быстро спрятаться и попробовать не терять связь. Пожалуйста, Селина, спаси меня! Я спряталась за стогом сена и вновь начала звать призрака: — Лилия, где ты? Я не могу тебя увидеть! Здесь так сыро и холодно… Мне страшно… — Лилия! Видимо, из-за страха, она не слышит меня в полной мере. Здесь много жуков, они ползают по мне… А ещё черная плесень растет на стенах… Мне трудно дышать… От нее не было и весточки все 7 дней, а сейчас… Малышку будто заперли в каком-то месте. Селина, я хочу домой… Пожалуйста, вытащи меня… Я не хочу быть здесь, не хочу, но периодически просыпаюсь здесь… Помоги… Помоги… — Х-хорошо, ты можешь «вселиться в меня», чтобы отделиться от того места. Но не жульничай! Надо установить контакт с ней. А для этого… Нужно думать о ней много-много, и звать ее по имени. — Лилия Рихтер… Лилия Рихтер… Похоже, мне удалось вырвать ее из лап мрака, ведь перед глазами, словно угорь по воде, пронеслись размытые моменты из ее прошлой жизни. Правда кроме звуков ничего узнать не удалось: картинка оказалась слишком нечёткой, а позже вовсе превратилась в тёмное пятно. «Мама, мы сегодня нашли вот такую ягоду! А ещё ёжик был в саду!» «Ваше Высочество, смотрите, это же лебедь! Он прилетел поздравить вас с Днём Рождения?» «Мам, мне так обидно… Я же ничего плохого не сделала, так почему же ко мне такое отношение?! Чем я хуже других?» «П-прошу вас, не поступайте со мной так, госпожа! Я-я правда не хотела… Нет, пожалуйста, мне больно!» «Остановитесь… Прошу вас, я ещё девочка… Это безбожно! Это грех! Пожалуйста, не трогайте меня!» «Почему вы сделали это со мной?.. Мне ведь только 8 лет… Почему… Как я посмотрю в глаза своей маме… Мама, прости меня… Я принесла тебе столько боли…» «Я люблю тебя, мама…» — …ты здесь, Лилия? — немного отойдя от шока прошептала я. Удивительно, что вообще получилось пошевелить губами. — Угу, опусти голову. И верно, она стояла у меня перед самыми глазами, а я и не заметила. — Тебе уже лучше? — Да, спасибо за помощь! Хорошо, что твоя связь с потусторонним такая сильная: мне тяжело выбираться из того места самостоятельно. Мысли других обо мне помогают освободиться. — … Сложно поддерживать разговор после услышанного. Я даже присела на корточки, ибо ноги просто не слушались. — Лилия, ты слышала… Хриплый мужской голос? Будто застудившего свои голосовые связки ещё в лучшие годы жизни. — Хм, без понятия, о чем ты. Я лишь просила тебя освободить меня. Это то, что ясно помню, и… Ты откликнулась лишь на 5 день. Сжав руки в кулак, я задала подруге по несчастью вопрос: — Будешь ли ты счастлива, если узнаешь правду? Ведь вырисовывается не самая лучшая картина произошедшего. — Не знаю, однако я устала периодически бродить здесь несколько лет. Хочу наконец обрести свободу и покой. Уйти без сожалений, зная, что моя жизнь прошла не напрасно! — Вот как… Хнык… Непонятный страх сковал мое тело, и я, дрожа как листва на ветру, прижалась к каменной кладки, которая находилась в пару сантиметров от укрытия. Ощущения казались настолько реальны, будто… Это все произошло со мной… — Я чувствую себя грязной, так отвратительно. Не хочу, чтобы Лилия вспомнила нечто подобное. Она всего лишь девочка… Ее душа не выдержит… — Селина, хей, что случилось? Что ты увидела? Расскажи… Я обхватила колени руками и уткнулась в них головой. Плечи изнывали от боли, но шок от услышанного был сильнее. — Нет, не скажу. — Ну! Я даже в твои воспоминания заглянуть не могу сейчас! Вот и славно. По крайней мере, сейчас не время для таких разговоров. — Эй, Селина, — неожиданно детский голосок прозвучал как у молодой девушки, — Ты сильно испугалась? Я неуверенно приподняла голову и заметила, что взгляд Лилии стал несколько… Взрослее. — Извини, мне не хотелось давить на тебя. Ты ведь тоже ребенок, который оказался не там, где желал. Пусть мы и договорились помогать друг другу, я… Порой перехожу границы. И все из-за твоей чувствительности к потустороннему. — Не вини себя, — прошептала я, — У тебя появился долгожданный шанс, поэтому… Мне не в чем тебя упрекать. Каждый из нас ищет свою свободу. — Ладно, нужно идти к Эрмелинде. Уверена, она уже давно ждёт меня, недотёпу. Но, на удивление, я добралась быстрее до нашего домика, потому села на порог в ожидании. Женщина подоспела спустя какое-то время. — Юная леди, прошу прощения, пришлось выполнить больше работы, чем ожидалось. Бедная, она ведь совсем-совсем вымоталась. Не зря говорят, что кухня дворян — поглотитель женственности слуг. — И ещё мне доложили, что господин отчитал Варда за безалаберность. Мол, моя помощница пострадала по воле мужчины. Это правда? Я молча показала ей ладони. — Ох-ох, срочно промыть ранки и продезинфицировать, — сказала горничная и достала два небольших флакончика из фартука. Процесс лечения прошёл очень быстро. — Скоро я научу тебя добывать сок из растений и определять, какие травы для чего пригодны, — Эрмелинда добродушно улыбнулась, — Эти знания меня не раз выручали! — Ух ты, а насколько хорошо ты в этом разбираешься? — Когда принц Редмонд заболел вместе с Его Высочеством Джереми ангиной много лет назад, я была той, кто следит за господином, поскольку всех лучших лекарей направили к кронпринцу. Тяжёлое было времечко, однако, к счастью, мальчики быстро поправились. Правда первому принцу приходилось укреплять здоровье ещё пару месяцев. — Вау, как ты только со всем справлялась в одиночку! — Кхм, ну… У меня была помощница, — грустно ответила Эрмелинда, — Она часто помогала мне с поиском трав или же просто по хозяйству. Ой, кажется, задела неприятную тему. — Хочу, чтобы Эрмелинда однажды так подумала и обо мне, — высказалась я и неловко посмотрела себе под ноги. — Юная леди, ты уже моя помощница, — промурлыкала женщина и нежно погладила меня по макушке: — И я не буду пренебрегать тобой лишь из-за басней про проклятие Холли. На самом деле… Подобные тебе дети более понимающие, нежные и добрые. Они не превращаются в монстров, не строят заговоры против правящей династии, не знают всех озов магии с пелёнок. Это просто дети с уникальной внешностью, которые, честно говоря, на «злую ведьму» даже не похожи! Почему-то сероглазые не подвергаются такой дискриминации, как зеленоглазые. Да и сроки рождения ребенка будто с воздуха взяты. Холли же не писала, когда и в который час явится всему миру, но священнослужители решили раздуть из мухи слона, дабы заручиться большей поддержкой Харпи! От слов Эрмелинды стало тепло на душе. Кажется, Лилия тоже прониклась атмосферой. — Да, вы абсолютно правы! Никто не имеет права судить нас лишь по внешнему виду! Жаль, она не услышит восторга девочки. Но, если честно, я придерживалась их позиции. Мы не выбираем свою внешность, мы лишь вынуждены жить с тем, что получили от всевышнего. — Мои волосы медного оттенка, но людям, видимо, хочется считать, что они цвета беличьей шкурки. Как бы я не пыталась объяснить, что в моем роду нет магов огненной стихии, некогда проживающих на территории Харпи, люди судачат о моих «скрытых талантах к поджогу» и желанию отомстить за разрушенные гильдии волшебников. Разве не смешно? А моя гетерохромия только усугубляет ситуацию. Императрица ведь желала прогнать меня, когда я только очутилась здесь, ибо «кошачьи глаза смотрят в душу и способны подчинять!» Ха, но тут скорее страх, что Его Величество приглядел для себя новенькую наложницу, да опять из Харпи. Эрмелинда никогда не боялась менять свой тон, когда упоминала Ее Величество Стефани. Наверняка это связано с некоторыми обидами между ними. Вполне возможно, что женщина не может принять пренебрежение к своему господину со стороны семьи. — Потому, Селина, — горничная легонько обняла меня, — Никогда не говори себе, что безобразна. Пусть ты и рождена «в шабаш ведьм», имеешь нетипичную внешность, это ни в коем случае не должно быть твоим клеймом. И, вероятнее всего, даже император это понимает. Вместо слов, я прижалась к горничной сильнее, не обращая внимания на то, что ее одежда могла испачкать мою. — Ох, юная леди, как насчёт обеденного перерыва? Мне нужно будет в скором времени вновь отлучиться по делам, и сомневаюсь, что найдется свободная минутка. Пока я занята, не могла бы моя помощница навести лёгкий порядок в нашем домике? Ничего таскать не надо — просто протереть пыль на окне и других предметах. Ну и как можно отказать такому человеку?

***

Несколько часов пролетели незаметно. Эрмелинда, пообедав со мной, убрала со стола и помыла посуду. Я, в свою очередь, подмела пол и поставила на место тарелки. Благодаря ее заботе, мои руки болели уже не очень сильно, потому уборкой остальных комнат я сегодня точно займусь. Чтобы грязь не попала на ранки, мне вручили специальные перчатки. Их дают новеньким горничным, но, если сравнивать материалы для нас и служанок кронпринца… То это небо и земля. — Увидимся ближе к утру, юная леди, — улыбнулась горничная, — Мне сегодня придётся сопровождать принца на важном банкете. Если получится, то принесу тебе вкусностей. В будущем, ты сможешь посещать подобные мероприятия. Но не сейчас: я ещё не обучила тебя некоторым правилам. — Честно говоря, я даже рада, что не надо идти. Не люблю многолюдные места. — Вот оно что… Ну, мы постараемся побороть негативные чувства! Селина, очень важно адаптироваться к жизни в обществе. К сожалению, как бы человек не стремился к независимости, он не способен существовать в одиночку. Вот пример: пекарь, который занимается своей работой, не сможет без мельников. Мельники не смогут без людей, собирающих зерно. Да и наша одежда является продуктом совместного труда. Объяснения женщины всегда понятны, чему я очень рада. Даже если она и говорит незнакомые мне слова, можно уловить их смысл по самому предложению. Думаю, когда горничная только-только начала служить во дворце, то столкнулась с похожей проблемой. — Ух, мне пора, не скучай! И ее как ветром сдуло. — Лилия, чем сейчас займёмся? Девочка все то время, что я болтала с Эрмелиндой, смотрела на меня, слегка поджав губки. — Хих, я тоже хотела поучаствовать в разговоре! — Ну, сомневаюсь, что меня бы правильно поняли, если бы мне пришлось дополнять: «А вот Лилия Рихтер считает…» — Ууу, Селина с огромным воображением! Это сразу к лекарю и проверку на поедание грибочков. Она быстро подвигала своими пальцами, будто паучок ножками. — Ладно-ладно, дабы возместить несправедливость, ты выбираешь место, которое мы уберём в первую очередь. — Шкаф! Хочу узнать, какую одежду носят взрослые дамы! — Но разве мы не видим ее каждый день? — У меня уже в глазах рябит от однообразия форм горничных, поэтому… Давай посмотрим на что-то другое? И, если ты не против, я бы хотела иногда перенимать твои ощущения от прикосновений. Оу, ей просто из любопытства пришла подобная шалость в голову. — Лилия, мы лишь посмотрим. Чужое брать неправильно. — В каюте Эдуарда ты не думала, а действовала. — Не слышу, не слышу, совсем тебя не слышу! Призрак тихо цокнул, однако больше не возникал. И вот, подставив к шкафу стул, а на него положив ящик, я поднялась и начала осматривать первую полку. — Фартуки, перчатки, ленты для волос… Впрочем, ничего интересного. Протерев пыль, опустилась пониже. — Шарф, шапка, свитер, пару книг. — О, а какие именно? — Не знаю, прочесть не могу. Это не здешний язык. Лилия огорчённо вздохнула. По правде говоря, там не совсем книги, а скорее тетради для записей. Но, как понимаю, это нечто личное, потому смотреть ближе не собираюсь. Да и там правда незнакомые слова. — О, а это что такое? На третьей полке находилась маленькая деревянная шкатулка. В таких, если память меня не обманывает, обычно хранятся нитки с иголками и булавками. — Интересно, у горничных есть только белые и черные катушки или ещё цветные? Без злого умысла, я взяла шкатулку, которая оказалась довольно-таки тяжёлой. — Неужели у Эрмелинды много чего имеется для шитья? Наверняка выпадет возможность перенять ее мастерство. — Та-дам, — тихо пропела я и тотчас остолбенела. Там оказалось не то, что предполагалось. — Вау, — над моим ухом раздался голос Лилии, — А у тебя хорошая чуйка на сокровища! — Нет, ты все неправильно поняла! Брошь! С красными бриллиантами! Да ещё в виде инициала! — Если бы Эрмелинда ее продала, то жила бы припеваючи до гробовой доски, — заключила Лилия, прожигая взглядом украшение в виде буквы R. — Может, она хранит подарок принца… — Неа, это определённо не от Редмонда. Ему бы не позволили спускать деньги на горничную. — Логично, тогда… От кого же она? Неожиданно для меня, моя подруга почти прикоснулась к броши. Жаль, что девочка не смогла перенять ощущения. — Не знаю, но… Я видела ее ранее. Да, кажется, мужчина носил эту драгоценность. Фамильная реликвия. — Правда? Вживую или на портрете? — …не помню. Просто ощущаю, что эта брошь попадалась на глаза. Ну, кто знает, вдруг была мода на побрякушку и я заметила одну из подделок. Хм, наверное. Не могут же слуги ходить с драгоценными камнями на работу. А Лилия, как понимаю, не посещала банкеты. — Вернём лучше на место, — сказала я и закрыла шкатулку: — Раз это важно для Эрмелинды, то трогать не стоит. — Хорошо-хорошо, продолжим наше исследова… Но не успели мы опомниться, как по всей территории раздался торжественный звон. Оркестр играл что есть мочи, а аплодисменты раздавались с каждого уголка. — Да здравствует принцесса Рейвен! Да прибудет с ней благословение на земли Свон! В этот момент, я высунулась из окна пристройки. Принцесса? Из Рейвен? Неужели… — Что за шум и гам? — спросила я у мимо пробегающего Варда, который, как понимаю, не мог найти себе места. — Принцесса Сарра приехала в Свон! Наша будущая императрица! А теперь, прошу прощения, мне надо бежать! Исчез быстрее росы под палящим солнцем. — Значит, приехала невеста кронпринца? Теперь понятно, почему этот день взбудоражил многих. — Удачи вам, ребята. Закрыв окно, я принялась за свою работу, которую закончила ближе к полуночи, после чего улеглась спать под гул голосов с улицы. — Спокойной ночи, Лилия. И под еле уловимую мелодию скрипки, я наконец-то смогла уснуть.

«Не могла бы ты… Вновь подарить мне свой первый танец?»