The kids

      Время шло. Раны в душе и на сердце постепенно заживали. Джонни всё-таки не оставил друга одного, напротив, поддерживал. Хотя было видно, что для него это будет культурным шоком, независимо от того, сколько времени пройдет. Мэтт учился жить без Джорела. Что бы он делал без поддержки Джонни? А, главное, без своих детей. Если бы не они, по большей части, то он уже уничтожил бы себя. Мэтт ограничил своё общение с внешним миром настолько максимально, насколько это возможно. Нет, с группой он контактировал нормально, но не ходил тусоваться вместе с ними, зная, что в их компании легко может оказаться Джей. Он редко выходил из дома, кроме разве что прогулок с Тони и Максом. Они росли не по дням, а по часам. Они уже весьма сносно умели ходить и даже бегать, их запас слов быстро расширялся, прорезались почти все зубки. Волосы их зависли на тёмно-русом оттенке, словно так и не решив, пойти ли им цветом в тёмную шевелюру Мэтта или же оставить всё как есть. Их карие глаза напоминали Мэттью о Джее. Вообще, как оказалось, многое ему напоминает о Джореле. Тот каким-то таинственным образом оставил в доме Da Kurlzz-а кучу своих вещей. В своей комнате Мэтт обнаружил его чёрную толстовку. Она пахла сигаретами и одеколоном Джея. В детской он умудрился оставить свой синтезатор. Мэтт легонько прошёлся пальцами по клавишам, они издали печальный мелодичный звон. Жутко захотелось разъебать нахрен этот инструмент. Но он-то в чём виноват? Мэтт просто убрал его в шкаф, до лучших времен. И это только крупные его находки. Он обнаруживал блокноты, ручки, половину гардероба Джея в своем доме. Мэтт словно заново переживал всё, что происходило с ним до того злополучного дня. И в душе уже ничего не отзывалось болью. Лёгкий трепет. Не более.       Летом Мэтт забрал детей и Аниту с собой в Калифорнию. Тони и Макс первый раз увидели океан. Они немного с опаской восприняли нового соседа, но со временем попривыкли, и с удовольствием играли возле воды. Мэтт строил вместе с близнецами замки из песка, собирал ракушки, плавал с ними и вообще вёл себя как образцовый папа. Он гулял с детьми, кормил их, укладывал спать. Анитина помощь даже не требовалась, но она всё равно старалась разгрузить занятого Мэтта. Они провели там всё лето. Мэтту не хотелось ехать обратно в Лос-Анджелес, но работа была не за горами. Ребята горели желанием и энтузиазмом работать над новыми материалами. Это означало только одно: круглосуточное присутствие Джея рядом. Он не интересовался его жизнью, полагая, что не стоит создавать себе соблазнов, но отдельные слухи до него, конечно, долетали. Джей по-прежнему был с Ванессой, правда, у них существовали какие-то разногласия. Мэтт лишь вздыхал и не желал даже думать об этом. Джей сделал свой выбор, и теперь всё только на его совести.       На студии Мэтт ощущал, что Джорел наблюдает за ним, внимательно и пристально. Последний даже порывался подойти, но каждый раз словно одергивал сам себя и продолжал заниматься своими делами. Остальные ребята делали вид, что всё так и должно быть. Никто не трогал Мэтта и Джея, допрашивая о причинах их разногласий, и они оба ощущали облегчение. И так каждый день, с утра и до позднего вечера, целых полторы недели. Видеть его, хотеть высказать всё, что накипело за это время, но выглядеть холодным и безразличным. Случись это на месяц или два раньше, Мэтт бы не выдержал такого напряжения. Но теперь он был подготовлен к таким вещам долгими часами боли и душевных терзаний. Однако, случайные взгляды глаза в глаза, ненавязчивые случайные прикосновения, мимолётная улыбка в ответ на реплику, адресованную не тебе – всё это заставляло Мэттью трястись от всех накатывающих чувств. Всё же, как ни крути, он скучал по Джею. По обыкновенному общению с ним. Не говоря уже о их шалостях.       «Хватит. Не тешь себя надеждами. Развлеклись, и будет» - сурово говорил себе Мэтт. Но пустота в душе была куда больше, чем даже после разрыва с Харпер.       В ноябре, 13 числа, Тони и Макс отпраздновали свой первый день рождения. Мэтт радовался не хуже малышей, безмерно гордясь ими и размышляя о том, как же быстро пролетел этот год. Казалось, ещё только вчера они лежали в корзиночках-переносках и смешно улыбались беззубыми ртами, а сейчас они уже сидят на стульчиках, радостно смеются, широко улыбаясь ртом, полным молочных зубов и кричат ему «папа». Мэттью, как обычно, решил никого не звать. Разве что утром забежали ребята и поздравили малышей. Но Джей так и не пришёл. Мэтт поймал себя на том, что расстроен тем, что он не пришёл на день рождения мальчиков. И тут же мысленно дал себе по морде. Слабости не место в его душе. Анита испекла детям гипоаллергенный торт, чтобы дети могли вдоволь разрушить его руками. Так и вышло. Они «задули» одну на двоих свечу и радостно кинулись на торт. Они ковырялись в нём ладошками, слизывали с пальцев эту сладкую субстанцию и беспрерывно что-то лопотали на своём младенческом языке. Мэтти только умилялся. И в такой момент полной идиллии, в дверь позвонили. Открывать пошла Анита, но уже через секунду она вернулась и сказала:       - Мэтт, это к тебе.       - А кто…, - хотел спросить он, но женщина уже удалилась.       Мэтт пожал плечами и направился к двери. Каков же был его шок, когда он увидел, КТО к нему пришёл. Пьяный Джей. Пьяный настолько, что еле держался на ногах.       - О, Мэтти… привет! А я как раз шёл мимо, дай, думаю, поздравлю… ик! Мальчиков.       - Зачем ты так напился? – тихо спросил Мэтт, втаскивая друга (да и друг он ему теперь или кто-то другой?) в дом и закрывая дверь.       - Так вышло, чувак. Можно, я увижусь с Тони и Максом? Я скучал по ним. Я скучал по тебе, - пьяный шёпот в самое ухо. Горячая волна пробежалась по телу Мэтта. Нет, он сам не понимает, что говорит, он же пьян.       - Я давно хотел с тобой поговорить… но не решался. Вот, выпил для храбрости. Переборщил, походу. Джей обнял Мэтта за шею, пытаясь удержаться на ногах. Тот решил не мучать его более, и повёл в свою комнату, чтобы уложить спать.       - А как же ребята? А как же… праздник? – обиженно вопрошал Джей.       - Всё завтра. Тебе надо прийти в себя.       В спальне Мэтт аккуратно уложил Джея на кровать и привычно начал его раздевать. Затем он помог тому лечь, накрывая сверху одеялом. Джей с глухими стонами укладывался поудобнее.       - Мэтт… не уходи, пожалуйста. Побудь со мной, хотя бы пять минут, - тихо попросил он.       Мэтт был бессилен. Он не смог отказать Джорелу в такой простой просьбе, а потому прилег рядом с ним, машинально кладя руку ему на талию. Опомнившись, чертыхнулся и хотел отдёрнуть её, но Джей не позволил. Он просто положил поверх его ладони свою, и несильно сжал. Мэттью окончательно пал. Кого он обманывает? Сколько бы ни прошло времени, он всё равно любит этого идиота. Внутри словно таял лёд. Рушились стены, которые он сам же и возвёл. В сердце расцветала надежда на лучшее. Неважно, что это только сегодня Джей пришёл к нему, неважно, что он пьян. Он здесь, а это самое главное.       - Я люблю тебя.       Слова сами сорвались с губ, рука крепче прижала к себе сильное тело. Джей уже крепко спал, на его губах блуждала полуулыбка. Мэтт с наслаждением рассматривал каждую чёрточку его лица, вдыхал его запах, вперемешку с запахом алкоголя. Как жить дальше – он не представлял. Есть только здесь и сейчас. Есть только он и Джорел. Мэтт плотнее прижался к нему, утыкаясь лицом в его плечо. Джей что-то проворчал во сне, одной рукой обнял Мэтта и притянул к себе. Они лежали так, наверное, целую вечность. Один спал, другой ощущал, что его клонит в сон. Надо встать. Надо уложить близнецов. Надо, надо, надо… Если он останется тут и уснет, Анита зайдет, увидит всё это, и (тут не было сомнений) будет подшучивать над ним до скончания веков. Мэттью нехотя выбрался из тёплых и желанных объятий и отправился выполнять свои привычные отцовские обязанности. Но позже он вернулся обратно, предварительно заперев дверь. Он лёг рядом с Джеем, обнимая его. Сейчас всё встало на свои места. Так и должно быть. Мэтт заснул, совершенно спокойно и легко. Впервые за долгое время.

***

      Утром его разбудил Джей, который беспокойно ворочался во сне. Мэтту не терпелось с ним поговорить, но и разрушать это хрупкое равновесие, возникшее вчера между ними, он пока не хотел. Поэтому он просто сбежал вниз, выпил стакан апельсинового сока. И решил сварить, как тогда, кофе. Для Джея. Похуй, что он подумает. Он никуда не уйдёт отсюда, пока не выпьет чашку грёбанного кофе и не объяснится. Через 15 минут Мэтт был уже на пороге комнаты. Джей, по счастью, никуда не съебался, он лежал с закрытыми глазами и размеренно дышал. Похоже, что не спит. Мэтт аккуратно примостил кружку на тумбочку рядом с кроватью. И уселся на кровать. Джей, словно ощутив это, открыл глаза. Слабо улыбнулся.       - Там, слева от тебя, кофе. Выпей, полегчает, - предложил Мэтт.       - Ох, спасибо, чувак. Джорел протянул руку и уцепился за ручку чашки. Кофе пах просто великолепно, Джей пил его с превеликим удовольствием.       - Ты вчера сказал, что приходил для разговора. Для какого? – первым и сразу прямолинейно спросил Мэтт. А чего, собственно, ходить вокруг да около?       - По поводу всего. По поводу того, что было между нами.       - И? – вопросил Мэтт.       - Что «и»? Хочешь узнать, что у меня на сердце? Пустота. Я чертовски по тебе скучал, - сообщил Джей.       - Тогда зачем нужно было… или ты правда её любишь? – вопрос дался с трудом, но Мэтт его задал.       - Люблю. Или нет, откуда мне знать. Я не испытывал настолько серьёзных чувств, чтобы их можно было назвать любовью. Нам просто хорошо вместе, вот и всё.       Мэтт помолчал. Значит, с Ванессой у тебя не всё в порядке. Не удивительно, раз он не может дать однозначный ответ на вопрос «любишь меня?»       «Со мной тебе тоже было хорошо. Однако ты ушёл».       - Мэтт, я не могу понять, что со мной. Тогда, на дне рождении, мне всё это казалось увлекательной игрой. Да даже ещё задолго до этого. Мне нравились наши перепалки и поединки. Я увлекся, и дело дошло до секса. А потом… я ощущал, что всё не так просто. Я никак не мог насытиться тобой. Игра зашла слишком далеко.       Мэтт молча слушал. Сейчас время для исповеди Джорела.       - Вообще, откровенно говоря, я специально провоцировал тебя. Не ожидал, что ты решишься на столь радикальные поступки, - усмехнулся Джей. – А потом… что-то изменилось. Наверное, это всё с самого начала было ошибкой. У нас никогда не может быть нормального будущего. Слишком много предрассудков, у нас, у нашего окружения.       - А Джонни воспринял это нормально, - вставил Мэтт. Глаза Джея широко распахнулись от удивления.       - Ты… сказал ему обо всём? – на лице Джея застыло удивление и ужас.       - Пришлось. Он пришёл ко мне, так же внезапно, как и ты, и поклялся не уходить, пока не узнает правду. И он узнал. Сперва он был шокирован, но спустя время он принял меня в таком амплуа. Да и тебя тоже.       - Мэтт, ты идиот, - прошептал Джей.       - Это я идиот? Знаешь, каково мне было тогда?! Мне не с кем было даже обсудить всё это! Я убивал сам себя, каждый день, каждую минуту. И это я идиот? – Мэтт ощутил, как в нём закипает гнев. – Если ты достаточно взрослый, чтобы решать, с кем трахаться, то, знаешь ли, бежать от самого себя при первой же серьёзной проблеме, по меньшей мере, детское поведение. Ты трус. Если ты теперь беспокоишься о том, что ваши драгоценные отношения с Ванессой могут быть нарушены вмешательством Джонни, то ты сильно ошибся на его счёт. Свой выбор ты сделал, никто не будет оспаривать его и мешать тебе жить.       Мэтт устало прикрыл глаза. Разговор не из лёгких. Джей ни за что не признается в своих истинных чувствах. Если он даже перед собой не смог это признать…       - Я тоже долгое время бежал от самого себя, - продолжил Мэтт. – Осознавать, что тебе 30 лет, на шее двое детей, а в мыслях… другой мужчина, - он усмехнулся. – Я знаю, звучит абсурдно. Но ты меня преследовал, постоянно. Жаль, я не смог совладать со всем этим. И пришлось признать, перед самим собой, очевидный факт. И, знаешь, всё как-то сразу встало на свои места. Да и ты был рядом, чего его мне было ещё желать на тот момент?       Джей молчал. Сил ответить, сказать всё, что он ощущал, не было.       - Я понимаю, что теперь у тебя есть Ванесса. Но… могли бы мы быть друзьями, как раньше? – тихо спросил Мэтт. – Мне не хватает общения с тобой.       - Хм… если после всего мы сможем быть друзьями, то я согласен. Мне тоже тебя не хватает.       - Тогда… мир, дружба, жвачка?       - Заметано.       Ну вот. Теперь они друзья, всё как раньше. Сердце Мэтта обливалось кровью. Зачем опять он создает себе проблемы? Но жизнь без Джорела была совсем уж невыносимой. Так он хоть сможет проводить с ним время. И ещё больше терзать себя.       - Мне надо принять душ. Джей встал с кровати, поставив чашку обратно на тумбочку. – Спасибо за кофе. Он, как всегда, великолепен. Джей улыбнулся и пошёл к двери. Уже открыв её, он обернулся и произнёс:       - Спасибо, что выслушал меня. Знаю, я не высказал и половину из того, что меня беспокоит, но, по крайней мере, мы хоть немного наладили наши отношения.       Джей вышел. А Мэтт снова ощущал знакомые эмоции: тревогу и боль. Стоит проведать близнецов, они точно помогут ему собраться с мыслями. Или хотя бы помогут отвлечься и успокоиться.       Он пошёл в детскую. Близнецы ещё спали, смешно раскинув руки и ноги по всему пространству своих кроваток. Они даже ухитрились принять почти одинаковые позы. Вот что значит ментальная связь. Всё чувствуют друг о друге. Мэтт поправил на каждом из них одеяльца. Он поймал себя на том, что прислушивается к их дыханию. Вообще Мэтт ощущал себя практически супер героем. Из-за детей он научился чутко спать, чутко слышать любой шорох, видеть то, что на первый взгляд кажется незаметным. Дети ухитрились научить его тому, чего он не умел всю свою жизнь. Не зря, наверное, их называют цветами жизни. Мэтт, поддавшись вдруг внезапному порыву, тихонько достал из шкафа синтезатор. Уселся, положив его себе на колени. Легко коснулся клавиш. Он не умел играть, но извлечь простую мелодию было ему по силам. Он нежно касался клавиш, которые когда-то ощущали на себе прикосновения пальцев Джея. Мэтт вспомнил, как он застал его здесь, когда он играл детям колыбельную. У них резались зубки, они плохо спали. А потом Мэтт зажал ему рот ладонью, и это был тот самый роковой момент, который заставил его хотеть Джея. Хотеть до одури. Он грустно усмехнулся, а синтезатор нежно ответил ему. В таком положении его и увидел вошедший Джей, который, похоже, искал его по всему дому. После душа он выглядел гораздо свежее и бодрее. Он тихо подошёл к Мэтту, знаком попросил ничего не говорить и не спрашивать. Взял свой синтезатор у него из рук. И заиграл. Мэтт сразу узнал эту мелодию. Circles. А Джей тихо пел припев. Почему-то Мэтту казалось, что таким образом Джорел намекает ему, что у него внутри творится не менее жуткая смесь из всевозможных чувств и эмоций.       I was running in circles,       I hurt myself,       Just to find my purpose.       Everything was so worthless,       I didn't deserve this,       But to me you were perfect.       Хотелось ругаться и кричать. Чёртов Джорел, почему ты не скажешь всё как есть? Признайся, признайся в том, что тебя гложет, пусть это будет горькая и страшная правда. Прекрати изводить себя и меня. Мэтт обошёл Джея и сел за его спиной, обвивая руками его за талию. Прижался щекой к широкой и тёплой спине. Музыка играла и играла. Джей сперва напрягся, ощутив руки Мэтта на своём теле, но практически сразу же расслабился. Песня лилась, проникая в разум, заставляя трепетать всё внутри. Почему всё так резко закончилось? Почему? Мэтт, наверное, будет долго спрашивать себя об этом. Но сейчас он ощущал спокойствие. Всё должно быть хорошо. И всё будет хорошо.

***

      Всё текло своим чередом. Записи, концерты, гастроли, тусовки, праздники. Быстро растущие близнецы. Мэтту теперь было трудно держать их обоих на руках, они уже были довольно увесистыми ребятами. Они выучили много новых слов, но цельными предложениями пока не разговаривали. Они хорошо, самостоятельно ходили и бегали. Для Мэтта начался сложный период: детям было любопытно абсолютно всё, они то и дело открывали дверцы шкафов, пихали руки в дверной проем, едва не прищемив себе пальцы, нажимали на все кнопки, которые встречались им на пути, радостно реагировали на пылесос, когда Анита делала уборку. Мэтт весь изводился от беспокойства за детей. Надзор за ними стал в несколько раз сильнее, он ни на минуту не мог их оставить одних, зная, что они непременно куда-нибудь залезут. Однажды Тони случайно разбил тарелки, испугался громкого шума, который они произвели, и отчаянно заплакал. Мэтти было подумал, что он поранился, испугался в итоге не меньше Тони. Разумеется, всё обошлось. Но после этого он заставил Аниту убирать всю посуду в труднодоступные для детей места. А Макс обожал всякую живность: собак, кошек, птичек. Он часто за ними наблюдал на улице, с открытым от восторга ртом. Один раз, гуляя с ними, Мэтт на минутку отвлекся на Тони (который порывался попробовать на вкус песок). Макс тем временем увидел котёнка. Глаза ребёнка загорелись любопытством. Он осторожно подошёл ближе, присел рядом на корточки, правда, тут же завалился на колени и несмело потрогал животное. Кот заурчал и стал тереться головой о ладошку Макса. Тот расплылся в довольной улыбке и уже гораздо смелее стал тискать котика. Мэтт, наконец, совладал со старшим братом и ринулся теперь к младшему.       - Макс, котика нельзя трогать. Он… блохастый и заразный. Пойдем, - увещевал ребёнка Мэтт, но тот упёрся всеми конечностями и выдал лишь одно слово «хочу!».       - Я куплю тебе другого кота, пойдем!       - Нет! Хочу! – говорил Макс, показывая на того котика, которого хотелось ему. Мэттью вздыхал. Если не работали такие меры, то приходилось просто брать ребёнка на руки и уносить поскорее. Так он и поступил на этот раз. Макс сразу же начал истерить, вырываться и требовать себе кота!       - О боже… успокойся, Макс, не то я оставлю тебя здесь одного, - строго сказал Мэтт. Ребёнок поутих, но ненадолго. Мэтти прихватил с собой Тони, который стал упираться, так как домой ему не хотелось совершенно. В итоге картинка вышла следующей: Макс хотел котика, именно того и никакого другого; Тони хотел гулять прямо здесь и сейчас, а Мэтт медленно сходил с ума от всего этого. Поэтому он не придумал ничего лучшего, как позвонить Аните и попросить приехать помочь ему с малышами.       - Опять устроили тебе взбучку? – с усмешкой сказала Анита в трубку.       - Тебе лишь бы позлорадствовать. Один ел песок, другой хочет кота. Я не могу уследить за ними, это невозможно! – простонал Мэтт.       Раздался смех. – Ладно, папуля, жди, я еду.       И Мэтту не оставалось ничего другого как занять оборону и ждать подкрепление.       Общение с Джеем дальше дружеского не заходило. Мэтт примирился с мыслью, что развитие их отношений другого рода невозможно. Не в этой жизни. Джей часто навещал его, с удовольствием проводя время с детьми. Те тоже в долгу не оставались: они всегда были рады видеть свою третью няньку (после Мэтта и Аниты), с радостью играли с ним в мяч, в догонялки и в прятки. Джей словно не наигрался в детстве. Он задорно и весело смеялся, катая детей на спине и увлекая в свои игры ещё и Мэтта. Тот отшучивался, редко принимая во всём этом участие. Может произойти слишком тесный контакт с Джеем и тогда опять… нет-нет, никаких больше «опять». Они же дали друг другу слово. С момента их серьёзного разговора прошёл год. Тони и Макс уже отпраздновали свой второй день рождения. На этот раз Мэтт устроил им настоящий праздник, с шариками, клоунами и пони (да-да, Макс, как известно, любил животных). После событий в детской Мэтт больше не прикасался к Джорелу, равно как и он к нему. Никаких контактов, даже мимолётных. Только если случайно столкнутся в дверях или коснутся руки друг друга. Джонни наблюдал за ними с усмешкой. Джей краснел перед ним и старался меньше контактировать с Джонни. Зато Мэтт общался с ним гораздо теснее, чем раньше. Всё-таки Джонни сделал для него самую главную вещь: не ушёл, когда Мэтту действительно нужна была помощь. Со стороны казалось, что всё хорошо. Другие ребята замечали это, и атмосфера в коллективе налаживалась с каждым днём.       Близнецы вдруг очень полюбили рисовать. И как только Мэтт это понял, в его доме моментально появились тонны карандашей, фломастеров, красок и маркеров. А также моментально появились изрисованные обои и исчерченные каракулями стены. Мэтт только за голову хватался, мысленно обзывая себя идиотом, Анита откровенно угорала, пока Мэтт ехидно не заставил её отмыть всё это, а Джей со смехом трепал малышей по макушкам и… тоже помогал им рисовать на стенах! Мэттью глазам своим не поверил, когда это увидел. Как-то раз Джорел зашёл к нему в гости и, прихватив с собой ребят, куда-то ушел. Мэтт спокойно занимался своими делами, пока ему вдруг не приспичило проверить, что они там творят. Очень уж тихо они себя вели, не похоже на них. Мэтт вышел из комнаты и отправился на поиски ребят. Каково же было его удивление, когда в зале он обнаружил довольных близнецов, рисующих какие-то огромные круги на стене и хихикающего Джея, который пририсовывал мужские гениталии непонятному полу-человеку, полу… Мэтт затруднился определить, что там нарисовал Джей. Это ж надо. Он рисует на обоях! У него дома! Ему, чёрт возьми, не 2 года, как малышам!       - Шедевр. Хоть сейчас открывать персональную выставку имени Джорела Деккера, - иронично произнёс Мэтт.       Джей так и подскочил. Дети обернулись, увидев, кто пришёл и со счастливыми визгами ринулись прочь из комнаты.       - С вами я разберусь позже! – крикнул он им вдогонку. Хоть он и сердился, в его глазах лучилось веселье. Всё-таки его дети замечательные, хотя и портят дома всё, что можно и нельзя. А вот Джей…       - Скажи мне, ты накуриваешься перед тем, как прийти ко мне?       - Нет, ты что, - замахал руками Деккер. – Просто… это весело.       - Джей, ты меня пугаешь. Ты что-то буйный слегка, - заметил ему Мэтт.       - Не, я здоров. Просто это реально весело, ты попробуй!       - Нет, спасибо, мне и так неплохо, - любезно отказался Мэтт.       - Нууу же, не будь ханжой! Представь, сколько Аните придётся это отмывать, - подмигнул ему Джорел.       И что вы думаете? Аргумент в пользу того, что Аните придётся больше отмывать, пришёлся Мэтту по вкусу – они с Джеем плечом к плечу сидели возле разрисованной стенки и, хихикая, рисовали члены и сиськи. Крыша продолжала ехать в верном направлении.

***

      А потом пришла зима. Канун Рождества. Мэтт, первый раз за много лет, купил большущую ёлку и вместе с детьми, Джеем и Джонни нарядил её. Получилось нарядно и красиво. Ёлка добавляла атмосферы из детства, напоминая Мэтти о том, что он тоже был маленьким и ждал прихода Санты-Клауса. Анита развесила по дому праздничные красные носки, рождественские венки и омелу. Дом Мэтта стал похож на домик из сказки. И от него, как никогда веяло уютом и теплом. Вечером, перед Рождеством, Мэтт уложил детей спать, почитав им на ночь рождественских сказок, и отправился выполнять роль Санты: положить подарки под ёлку. Две симпатичных ярких коробки. Для Тони и Макса. Мэтт даже прикрепил к ним ярлычки «от Санты для…». Для близнецов подарков было больше всего, похоже. Две коробки от Джея, одна большая – от Аниты, ещё одна – от Джонни. И от него, от Мэтта, тоже две. И это не считая ещё целой груды подарков для остальных. Мэттью вдруг отчаянно захотелось семейного праздника, поэтому он позвал всех ребят, вместе с их девушками, жёнами и детьми. Мэтт с улыбкой расставлял подарки под ёлкой, предвкушая, как все будут радоваться утром. Последним он уложил в общую кучу небольшой свёрток, на котором почерком Джея было написано «от Тони и Макса для самого лучшего папы на свете». На душе потеплело. Наверное, они что-то приготовили для него с помощью Джорела. Это чертовски мило с его стороны.       А на следующий день, с самого утра, в доме Мэтта дым стоял коромыслом. Народ всё прибывал, стоял шум и гам. Суматоха праздника действовала на Мэтта умиротворяюще. Он ощущал, что люди, которые пришли сюда, действительно его семья. Вкусно пахло жареной индейкой, которую готовила Анита, слышались звуки рождественских песен, весёлый смех, разговоры, крики детей. Малыши под руководством дочери Джонни (она была самой старшей) пробовали на вкус имбирные печенья. Ванесса, к облегчению и удивлению Мэтта, не приехала. Как сказал ему Джорел, у неё Рождество традиционно проходит в кругу семьи. А он ещё не готов вступить в этот самый круг. Мэтта подобное объяснение устроило, правда, немного кольнуло то, что Джей «не готов вступать в семейный круг». В целом всё обошлось без проишествий. Действительно милое и доброе Рождество. А потом все открывали подарки. Тут дети показали всем класс и задали тон остальным: они так радостно, непосредственно, а, главное, искренне открывали и проверяли содержимое коробок, что взрослые тоже уселись на пол возле ёлки, и начали распаковывать подарки. Последним Мэтт распаковал свёрток от близнецов. Внутри оказалась большая чашка, разрисованная всякими каракулями (видимо, дети рисовали сами) и рисунок на красиво состаренной бумаге. «Папа и мы» - значилось на обратной стороне листа. Три человечка: один побольше, двое поменьше. У высокого волосы торчат во все стороны, у маленьких на футболках написаны первые буквы их имён. И все улыбаются. И держатся за руки. Позади них был нарисован типичный пейзаж: солнышко, трава и небо. Джей, судя по всему, тоже участвовал в создании рисунка. Его рукой были подписаны буквы на маленьких человечках, также это явно он подрисовал Мэтту не маленький такой елдон. У Мэтта это вызвало улыбку и желание немного пофэйспалмить. Зачем так опошлять детский рисунок?       - Ну, что, нравится? – спросил возникший вдруг рядом с ним Джей. – Мы очень старались, кстати говоря.       - Особенно ты, - ухмыльнулся Мэтт, указывая на нарисованный член.       - Зато так яснее, кто на рисунке есть кто, - парировал Джорел, пряча улыбку. – Иди, отблагодари мальчиков, они явно ждут тёплых отзывов об их подарке.       Мэтт подбежал к детям, схватил их в охапку и закружил. Они радостно смеялись, а он говорил им «спасибо, мои маленькие. Счастливого Рождества!»       - Счастливого Рождества! – кричали все, а потом повторяли это уже на улице, где они запускали фейерверки. Закончилось веселье далеко за полночь. Мэтту пришлось размещать всех в своём доме. Это, с трудом, но вышло. Дети вырубились, едва их головы коснулись подушек. Столько впечатлений в один день было для них явно многовато. В итоге, занятый распределением гостей по комнатам, Мэтт отправился спать последним. Но внезапно ему захотелось имбирных печенюшек с молоком. Он вздохнул (лень-матушка была сильна, но желание отведать вкусностей явно перевешивало). Мэтти решил обновить свою подарочную чашку от близнецов. Он налил в неё теплого молока, прихватил целую кучу печенек и пошёл к себе. Уже поднявшись на второй этаж, он заметил Джея. Тот закончил с кем-то сердитый разговор, порывисто убирая телефон в карман.       - Ругаться в Рождество не очень хорошо, - подал голос Мэтт.       - Ну-ну. Поэтому ты решил стать ванильным и милым? Тебе только розовых носочков не хватает, - с сарказмом сказал Джей.       - Пфф. Иди на хуй, Деккер, - спокойно отпарировал Мэтт, проходя мимо него к себе. Но Джей не ушёл, а потопал вслед за ним.       - Чего ты меня преследуешь? – недоумённо спросил Мэтт, ставя на тумбочку вкусняшки.       - Мне негде спать, - хитро усмехнулся Джей.       - Внизу свободен диван. Можешь спать там. Мэтт изо всех сил делал вид, что не понимает пошловатых намёков Джорела.       - Но там неуютно!       - Зато велика вероятность встречи с Сантой.       - Ты такой противный, - пожаловался ему на него же Джорел.       - Кто бы говорил, Джей. Так ты идёшь вниз или тебя проводить?       - Конечно, проводить. Я девушка хрупкая, мало ли что.       - Не ерничай. Я всего лишь достану тебе одеяло с подушкой.       Мэтт вышел вместе с ним из комнаты, спустился в зал. Горела одна-единственная лампа и мерцала разноцветными огоньками ёлка. Мэтти залюбовался, задержавшись в дверях.       - Сегодня есть возможность загадать желание. И оно обязательно сбудется, - сообщил ему Джей.       «У меня такое желание, которое никогда не сбудется, Джорел».       - Моё точно сбудется, - словно прочитав его мысли, сказал Джей с нагловатой ухмылкой.       - С чего такая уверенность? – осведомился Мэтт.       - А ты посмотри наверх.       Мэтт послушно поднял голову. В дверях висела веточка омелы. И что? Погодите… омела. А под омелой положено…       - Да-да, Мэтт. Не стоит нарушать традиции Рождества, верно? – Джей вплотную приблизился к Мэтту, кладя руки ему на талию и притягивая к себе. Тот не сопротивлялся. Внутри всё заныло от напряжения. Тело остро реагировало на все прикосновения Джея. Мэтт ощутил тёплые губы, нежно касающиеся его губ. Поцелуй был трепетным, но в то же время страстным. Джей легонько прикусил его губу, тут же засасывая её. Осторожно прошёлся языком, изучая. Мэтт тихо ахуевал. С ним происходило что-то странное. Нет, стояк – совершенно обычное дело, но те чувства, что рождал в нём поцелуй, были куда сложнее. Прошло, казалось, всего несколько секунд, но Джей, легко коснувшись губ Мэтта напоследок, отстранился. Всё существо Мэтта отчаянно хотело продолжения. Объятий, поцелуев, укусов, засосов. Всего, много и сразу. Но вместо этого он отступил на шаг, и, порывшись в рядом стоявшем шкафчике, протянул Джею подушку и плед. Тот усмехнулся, но ничего не сказал. Молча взял свою будущую постель в руки и продолжал смотреть на Мэтта, не двигаясь с места.       - Я… эм… Спокойной ночи, Джей.       - Даже после поцелуя ты не пустишь меня в свою постель? – состроил он грустную гримасу.       - Нет, извини. Я не хочу, чтобы утром ты заявил мне, что это была ошибка, - ответил ему Мэтт. – Достаточно того, что… твоё желание сбылось.       В глазах Джорела загорелся хитрый огонёк.       - Сладких снов, крошка, - он послал Мэтту воздушный поцелуй, и направился к дивану.       «Да уж. Сладких. Расчётливый ублюдок».       С этими мыслями Мэтт отправился, к себе, желая, наконец, выпить молока с печеньем.