The kids

      - Ну, какие она может привести аргументы в пользу того, что дети должны жить с ней, а не со мной? – вопрошал Мэтт, глядя на сидящих перед ним Джонни и Джорела.       - Даже ваше гейство не будет препятствием, между прочим, однополые браки уже легализованы, да и усыновление детей однополыми парами тоже стало возможным, - хитро усмехался Джонни, вызывая стеснение у Джорела и улыбку у Мэтта.       - Ты долго планируешь мусолить эту тему? По-моему, сейчас важнее просчитать возможные для Ингрид лазейки, - заметил ему Джей, всё такой же красный от смущения.       - Я планирую подкалывать тебя до конца дней твоих. Даже если ты женишься на бабе, и она родит тебе троих детей, - Джонни самодовольно улыбнулся, скрестив руки на груди. Джей только вздохнул. Шутливые нападки Джонни – не самое ужасное, что он мог бы сделать, узнав, что два его друга любят друг друга. Во всех смыслах этого слова.       - Может, стоит нанять адвоката? Или хотя бы проконсультироваться с юристом? – предложил Джонни. – По крайней мере, это логично.       - Это верно.       Ингрид слово сдержала. Буквально через пару недель Мэтту уже пришла повестка в суд.       «Вот же сучка. Ну, уж нет, детей я так просто тебе не отдам».       Мэтт действительно очень привязался к своим мальчикам. Они составляли для него львиную долю его жизни, привнося в неё такую яркость и разнообразие, что он только диву давался. Он уже и представить себе не мог жизнь без них. Эти два с половиной года перевернули всё его существование наизнанку, вывернули его душу, вытрясли из неё все дерьмо и запихнули обратно, словно чистую рубашку в шкаф. Он изменился, и в лучшую сторону. Тони и Макс – это подарок судьбы, который принёс ему другой дар. Запретную, но такую страстную любовь. Мэтту иногда казалось, что он сошёл с ума. Всё было очень непонятно, очень неправильно, очень необычно, но (вот же странное дело) счастливым он себя ощущал только тогда, когда рядом непременно маячил Джей, а в доме где-нибудь радостно шумели малыши, опять разрисовывая стены. Всё сплелось в такой тугой клубок, что распутать его уже представлялось маловероятным. И Мэтт просто принимал всё как есть. Незачем гневить судьбу. Достаточно того, что два испытания он уже прошёл, и теперь нагрянуло третье, последнее крупное испытание. По крайней мере, он надеялся, что это будет последний пиздец в его жизни за такой короткий отрезок времени.

***

      С виду адвокат казался милым и безобидным мужчиной средних лет, чуть полноватый, немного лысый, с приятной и дружелюбной улыбкой. Выдавал его только взгляд: пронзительный и оценивающий. Да и его карьера говорила сама за себя. Проигрышных дел у него едва набиралось по пальцам одной руки.       -Единственный её аргумент – это родство с мальчиками. Она не принимала участия в их воспитании и не справлялась о них два с половиной года. Всё, что ей могут присудить – возможность видеться с ними несколько раз в неделю, - сказал он, внимательно выслушав Мэтта.       - Даже… хм. Несмотря на некоторые скелеты в шкафу, так сказать, меня не лишат родительских прав?       - Ну, только если вы не педофил или маньяк, мистер. На данный момент вам нечего вменить. Вы один растили детей, содержали их, воспитывали и прочее. Разве что есть одна небольшая зацепка. Если у истца будет адвокат, и он будет искать, за что ухватиться, то вполне вероятно, что он за счёт неё сможет добиться большего для своего клиента, - заметил адвокат.       - И какая же это зацепка? – с тревогой поинтересовался Мэтт.       - Вы всё это время не искали мать ваших детей. Адвокат может сослаться на то, что вы специально не давали матери знать о них.       - Специально?! Да она лично приехала и кинула мне детей прямо в руки! И от неё не было никаких известий три года! – Мэтт был возмущен.       - Понимаете, работа адвоката – это искать зацепки и грамотно ими пользоваться. Зачастую даже, казалось бы, на первый взгляд проигрышное дело может обернуться в пользу ответчика. Было бы на что обратить внимание суда.       - Но… это не очень справедливо!       Адвокат усмехнулся.       - Не будьте таким наивным. Жизнь абсолютно несправедливая штука. Правосудие ещё как-то делает вид, что всё честно и всё хорошо, но люди видят, как всё обстоит на самом деле. Знаете, в моей карьере было пару дел, в которых я аргументировал свою позицию, ссылаясь на нарушение норм процессуального права.       - И как обернулось дело? – поинтересовался Мэтт, нарушив паузу.       - Победой. Моей и моего клиента. Не волнуйтесь, мистер. Я вижу, как вы переживаете за своих детей. Я уважаю одиноких родителей, мам-одиночек. Но ещё больше я уважаю отцов-одиночек, потому как растить детей – прерогатива дам. Ну, согласитесь, они же посвящают детям больше времени, чем мужчины. И это заложено природой. Но когда мужчине приходится самому растить детей – это практически подвиг.       Мэтт усмехнулся. Адвокат, оказывается, мужелюб. Быть может он и сам имеет любовника на стороне. Он ведь женат, вон кольцо на пальце. Или это для прикрытия?       « Ну, вот, я уже вычисляю геев. Скатился дальше некуда», - мысленно рассмеялся Мэтти.       - Не думайте, что я яростный любитель мужчин, - словно прочел его мысли адвокат, и Мэтт ощутил, что краснеет. – Я сам растил дочь, пока ей не исполнилось семь. Потом я встретил свою Элизу, мы поженились. Сейчас у дочки нормальная семья. И, знаете, я рад этому, - улыбнулся адвокат.       - Спасибо вам. Я очень рассчитываю на вашу помощь, - Мэтт встал с кресла, собираясь уходить и протянул адвокату ладонь для рукопожатия.       - И вам спасибо. Вы сделали правильный выбор, вы не зря потратите деньги, - адвокат тоже встал, широко улыбаясь, и пожал Мэтту руку.       На этой мажорной ноте они распрощались. Мэтт был доволен. Шансы у Ингрид всё же меньше, чем у него. И это грело душу.

***

      - Ну, и что тебе сказал адвокат? – спросил Джорел, едва Мэтт вернулся домой. Джей корчил уморительные рожицы, пытаясь накормить Тони каким-то подозрительным на вид детским пюре. Тот никак не хотел открывать рот, и на все увещевания Джей только отворачивался или крепко сжимал губы.       - Он не любит пюре из брокколи. Дай ему что угодно другое, он не съест ни ложки, - посоветовал Мэтт.       - Осталось только это. А мне лень идти в магазин, - сообщил ему Джей.       - Закажи доставку на дом. Лентяй, - Мэтт шутливо потрепал его по макушке.       - Закажу-закажу, ты давай лучше рассказывай про адвоката.       - Ну, перевес на нашей стороне. Ингрид если что и перепадет, то самое минимальное. Прекрати мучить ребёнка, - Мэтт отобрал у Джея ложку и подхватил Тони на руки. Тот радостно завопил «папа», обнимая шею своего спасителя.       - Ребёнок никогда не приучится есть овощи, - возмутился Джей.       - Приучится. Но только не брокколи. Верно, малыш?       - Да! – радостно крикнул он, глянув при этом на Джея. Мэтт готов был поклясться, что в глазах ребёнка в этот момент светилось удовлетворение от того, что «дяде Джею» заткнули рот.

***

      В середине мая состоялся судебный процесс. Мэтту пришлось надеть костюм, который он так не любил, оставить детей на попечение остальных ребят из HU (к его удивлению, они были даже рады возможности потискать малышей), прихватил с собой Джея, Джонни и адвоката и отправился в зал судебного заседания. Чем ближе они были к нему, тем явственнее он ощущал волнение. В желудке что-то неприятно скручивалось и раскручивалось, руки подрагивали, ладони заледенели. Ребята ободряюще похлопали Мэтта по плечу. Рука Джорела задержалась на спине Мэтта чуть дольше, чем следовало, но долгожданное спокойствие так и не пришло. По крайней мере, Джей его ободрил этим своим прикосновением. Джонни был непривычно серьёзен, Джей, похоже, так же напряжен, как и Мэтт; только адвокат ощущал себя как рыба в воде. Ингрид сидела справа от них, через проход, на скамье. Она выглядела превосходно: элегантный тёмно-синий костюм подчеркивал все её достоинства, она выглядела сексуально и при этом официально. Мэтт только подивился умению женщин подбирать одежду так, чтобы они выглядели одновременно невинно и соблазнительно. Рядом с ней сидел мужчина, по-видимому, адвокат. Выглядел он донельзя презентабельно в своем черном костюме с галстуком. В отличие от адвоката Мэтта он был молод (что-то около 30-ти лет), загорел и обаятелен. «Надеюсь, суд будет беспристрастен к его внешности».       В зал вошёл судья. Высокий и огромный, как скала, в мантии, с красной папкой и молоточком в руках. Все встали, приветствуя его.       - Прошу садиться, - произнес он, и Мэтт отметил какой у него глубокий бархатный голос.       - Слушается дело об определении порядка воспитания детей. Председательствующий судья: Кевин Брукс, секретарь: Ева МакКин. Истец, - Ингрид поднялась со своего места, - Ингрид Вериго, 11 декабря 1989 года рождения, гражданство – Польша («Я говорил, что её фамилия польская» - самодовольно шепнул Джонни), в США предоставлена временная виза, срок истекает 22 июля текущего года. Подтверждаете ли вы, что ваши персональные данные верны?–обратился к ней судья.       - Да, ваша честь, - ответила она.       - Прошу садиться. Ответчик, - теперь уже встал Мэттью, и судья проделал всю процедуру ещё раз, называя теперь уже данные о Мэтте.       Далее началось разъяснение прав для сторон, участвующих в деле, присяга с клятвой говорить правду и только правду.       - Когда блять мы уже само дело слушать будем? Почему столько формальностей? – шёпотом возмущался Джонни.       - Уже скоро, а ты заткнись! Если услышат твои матюки, тебя выгонят из зала суда, да и оставление детей с отцом оставят под вопросом, - ответил ему также тихо Джей. Джонни обиженно надулся и замолчал. А судья тем временем перешёл непосредственно к слушанию дела. Первой вышла давать показания Ингрид. Адвокат Мэтта начал задавать ей вопросы.       - Насколько быстро вы узнали о своей беременности? Пытались ли сообщить отцу детей каким-либо образом об этом?       - Достаточно быстро. Прошло чуть больше месяца на тот момент.       «Хм, а мне она писала, что аборт было делать поздно» - вспомнилось Мэттью.       - Я… пыталась, но в последний момент обычно откладывала это дело. Я боялась, что Мэтт… то есть их отец, воспримет это немного… неоднозначно.       - И вы решили родить и оставить детей у него? – иронично поинтересовался адвокат.       - Протестую, ваша честь! – взвился лощеный тип, адвокат Ингрид. – Вторая часть вопроса составлена в некорректной форме.       - Протест принят. Мистер Грэм, сформулируйте вопрос в менее… хм. Нет, в более юридическом контексте.       Адвокат кивнул.       - Тогда спрошу таким образом: какие мотивы побудили вас оставить детей их биологическому отцу?       Ингрид усмехнулась.       - Позвольте, я сперва отвечу на первый ваш вопрос, мистер Грэм. Да, я решила рожать. Кто же знал, что у меня будут близнецы. Я вот узнала об этом тогда, когда аборт уже нельзя было сделать. Мотивы, которые побудили меня оставить детей? Самый главный мотив: отсутствие денег. Работать я, разумеется, не смогла бы, с двумя то детьми на руках; родственники мои живут в Польше, помогать с ними некому. Нанять няню слишком дорого, брать в помощницы школьницу, - при этих словах Ингрид с иронией посмотрела на Мэтта, - тоже было мне не с руки. Одна маленькая девочка уж точно не справилась бы с двумя детьми.       - Гм.. что ж. У меня есть ещё один вопрос, не по существу дела. С какой целью вы приехали из Польши в США?       - Протестую. Вопрос, как уже сам сказал мистер Грэм, не по существу дела, - мигом отреагировал адвокат Ингрид.       - Протест отклоняется. Вопрос не имеет решающего значения для разрешения дела по существу, - сообщил судья.       - Я приехала сюда, изначально, как турист. Пробыла тут две недели и уехала обратно. Но Америка меня покорила. Здесь всё по-другому, не то, что на моей родине. И я решила перебраться сюда, попробовать заработать денег, возможно, остаться здесь жить постоянно. Сперва всё складывалось удачно: я нашла работу, денег хватало. Потом я решила попробовать себя в карьере модели. Не для подиумов, для фотографии. Изначально всё тоже шло хорошо, но потом пошло под откос. Я забеременела, и на целый год вышла из строя. И ещё на полгода, потому как моя фигура после родов оставляла желать лучшего. В общем, мистер Грэм, я приехала сюда, чтобы зажить другой жизнью. Лучше, богаче и легче, чем в Польше.       - Что ж…спасибо. У меня больше нет вопросов, ваша честь.       - Тогда прошу садиться.       Небольшой перерыв в судебном разбирательстве, во время которого присутствующие едва успели перевести дух, и вот уже Мэтт отвечает на вопросы адвоката Ингрид, мистера Кардиффа.       - Скажите, когда вы узнали, что у вас есть дети?       - Ингрид привезла мне их, когда им было чуть больше месяца. Я, конечно, подавал запрос на проведение ДНК-теста, он подтвердил, что я действительно отец малышей.       - То есть «на слово», так сказать, вы не поверили моей подзащитной? – поинтересовался адвокат.       - Нет, - усмехнулся Мэтт. – Ну, вернее, допустить возможность того, что я отец её детей, я мог. Но кто даст гарантию, что у неё не было… партнёров до и после меня? Поэтому, собственно, и была проведена ДНК-экспертиза.       - Дети подвергались когда-либо домашнему насилию?       - Нет, вы что! – ошарашенно воскликнул Мэтт. – Их никто никогда и пальцем не трогал.       «А домашнему насилию подвергаются обои и вообще весь дом» - мысленно улыбнулся он.       - По результатам обязательных медицинских обследований, ваша честь, можно сказать, что дети абсолютно здоровы и содержатся в надлежащих условиях, - встрял мистер Грэм.       - Ну, тут придраться действительно не к чему, - неприятно улыбнулся мистер Кардифф, - дети, в самом деле, содержатся хорошо, развиваются нормально для своего возраста и не обделены такими вещами, как внимание и любовь. Но у меня есть один вопрос: почему ответчик не пытался найти мать своих детей?       Да, мистер Грэм как в воду глядел. Адвокат Ингрид попытался зацепиться за единственную возможность выторговать у суда для своей подзащитной больше, чем требовалось.       - У меня не было данных о ней. За исключением имени и фамилии. С учётом того, что она живет тут по временной визе, вряд ли она зарегистрирована в качестве постоянно проживающего.       - Это, знаете ли, укрывательство. Вы на протяжении трёх лет лишали возможности мать видеть своих детей. Вы нарушили её права в сфере семейного и конституционного законодательства. Моя подзащитная была лишена права общаться с детьми и принимать участие в их воспитании, - заявил мистер Кардифф.       - Протестую, ваша честь!..       - Протест отклонен. Сожалею, но мистер Кардифф заметил совершенно верно эти несколько факторов, - пробасил судья.       - У меня есть письменные доказательства того, что Ингрид… мисс Вериго не желала принимать участия в воспитании детей. Она оставила мне письмо.       - Зачитайте вслух, ответчик.       Мэтт начал читать. «Привет, Мэттью. Спасибо тебе, блин, за самые чудесные 9 месяцев в моей жизни…»       - Ваша честь, в письме нет прямых сообщений о том, что мисс Вериго бросает детей и полностью отдает их на попечение ответчика, - быстро отреагировал мистер Кардифф.       - Да ты ах… офигел! – заорал, вскочив со своего места в зале, Джонни, не выдержав самодовольства мистера Кардиффа, когда тот произносил фразу о письме.       - Мистер… Рэйган, я удалю вас из зала суда, если вы ещё раз позволите себе подобные выходки. А пока первое предупреждение, - строго сказал судья.       - Ну а хули они ведут себя как мудаки?! – бушевал Джонни уже шёпотом.       - Блять, Джонни, замолчи! Это ж охуенно крутое правосудие, и если ты будешь орать, что они мудаки (даже если они на самом деле мудаки), исход будет не в нашу пользу, - прошипел Джей, пиная Джонни по ноге.       - Слышь, не рукоприкладствуй. А то попрошу твоего удаления из зала суда, - передразнил судью Джонни.       - Потом поговорим, замолчи уже, умоляю!       - Я, к сожалению, не могу привести вам в качестве решающего аргумента устные доводы, потому как вы всё равно не примете это во внимание, - сказал Мэтт.       - Суд выслушает ваши показания. Поклянитесь, что говорите правду и только правду.       Мэтт повиновался, затем снова уселся поудобнее.       - При личной встрече, когда мисс Вериго оставляла мне детей, она сказала, что ей нужно одно – чтобы я забрал детей и растил их самостоятельно. Собственно, чем я и занимаюсь уже почти три года, - съехидничал Мэтт.       - Ваша честь!       - Протест отклонен. Суду ясно изложенное дело, суд удаляется в совещательную комнату. Решение будет вынесено через некоторое время. Прошу всех встать.       Снова эти формальности. Мэтт хотелось скорее сесть, потому что ноги не держали совершенно. Он остро желал только одного: чтобы Тони и Макс остались с ним. Мэтт доковылял до скамьи, где сидела его группа поддержки во главе с мистером Грэмом.       - Я думаю, наши шансы довольно велики, - довольно потер он ладони. – Знаете, наверное, стоило бы подать встречный иск, о лишении родительских прав мисс Вериго.        - Это ещё больше волокиты. Я не против того, что она будет пару раз в неделю видеть детей. Ей самой же надоест к ним приезжать, - устало заявил Мэтт.       - Всё же я рекомендую вам подать встречный иск. Тогда у неё не будет возможности докучать вам.       - Я подумаю над этим.       В этот момент в зал вернулся судья, все снова встали. Так, стоя, они и заслушали решение суда. Мэтту казалось, что прошла вечность, пока судья опять-таки соблюдая формальности, зачитывал ссылки на закон и порядок обжалования решения.       - Переходим к резолютивной части, - сообщил судья, и Мэтт напрягся: вот он, итог. Сейчас решится его дальнейшая судьба. Так страшно и волнительно ему ещё никогда не было. Внутри творился сумбур, кровь отлила от рук, щёк, шеи, он был бледен словно мертвец, восставший из могилы.       - На основании изложенного обеими сторонами, со ссылкой на семейное законодательство штата, Конституцию Соединенных штатов Америки суд постановил…