За гранью

Оставшиеся уроки Чимин проводит в том же бездонном ощущении неизбежности и принятия. На самом деле он мог бы бросить школу после постановки диагноза, но почему-то продолжал исправно посещать занятия. Хотел до последнего чувствовать себя нормально? Хотел сбежать от матери, которая на грани истерики? Хотел как можно дольше видеть того, кому отдал свою жизнь? Звонок с последнего урока, но Пак не торопится. Все ученики уже выбежали из школы, а он пренебрежительно смотрит в окно, где у школьных ворот его уже ждет машина. В теплых лучах солнца, проникающих в кабинет, он видит стаю золотистых пылинок и смотрит на них так внимательно, словно в этом есть хоть какой-то смысл. Машина настойчиво сигналит, и парень, кряхтя, поднимается из-за парты. Чимин медленно шаркает по коридору, внимательно разглядывая стены, пол, ряды шкафчиков, и впервые за всю жизнь ценит то, что окружает его. Для него стало привычкой каждый день думать, что именно этот конкретный день станет для него последним, но сегодня холодная рука смерти ощущается на шее как никогда отчетливо. Водитель, нанятый отцом парня, услужливо открывает перед ним дверь и помогает сесть, рефлекторно протягивает ослепительно белый платок, который парень тут же прикладывает к губам, словно готовясь к новому приступу. Всю дорогу домой он не произносит и слова, опускает лоб на прохладное стекло и почти равнодушно следит, как меняется пейзаж за окном. У дома его встречает до дрожи взволнованная мама, для которой состояние неконтролируемой дрожи за последние месяцы стали почти нормой. Чимин не смотрит на нее. Чимину очень стыдно. Признайся бы он во всем раньше, получи он своевременное лечение… У него был бы шанс. У его семьи был бы шанс. Для парня эти мысли стали слишком родными, он нарочно снова и снова обвиняет себя, стараясь как-то оправдать свою скорую кончину. Мол, заслужил. Не осмелившись заговорить с мамой, парень поднялся в свою комнату и, не включая свет и даже не снимая школьной формы, лег в кровать, где быстро заснул. Чимин щурится от яркого солнца и морщит нос, чтобы не чихнуть. Сегодня жарко, как в аду, и вся рубашка Пака уже стала влажной, но он не обращает на это внимания. Чимин нервничает как никогда. Вот уже добрых полчаса он вышагивает у школы. Под его ногами образовалась узкая тропинка длинною в пару метров, но парень все продолжает ходить из стороны в сторону, бормотать что-то и сжимать в руках небольшой конверт. Парень смотрит на часы. До конца занятий секции бокса осталось всего несколько минут, и от этого осознания душа парня покидает тело. Вот оно. Школьные двери распахиваются, и на улицу выбегает группа учеников со спортивными сумками на перевес. Они смеются и в шутку бьют друг друга, Чимин же паникует и прячется за толстым стволом сакуры. «Сейчас», - думает парень, часто дыша и жмурясь, - «Сейчас…». Ему стоит огромных сил преодолеть собственный страх и сделать шаг вперед, перегораживая дорогу высокому парню. Тот неловко отшатывается и недоумевающе смотрит на школьника, который боится даже вздохнуть. Молчание парней длится несколько минут, и первым не выдерживает именно юный боксер: - Ты… Что-то хотел? – голос пробирает Чимина до костей. В нем есть все: мужская грубость, хрипотца, необъяснимая нежность и почти медовая сладость. Пак вздрагивает, но ответить ничего не может. Он дрожащими руками протягивает конвертик, который заметно помялся в его руках, и нерешительно поднимает взгляд. Карие глаза смотрят на него ни с ненавистью, ни с пренебрежением, ни с любовью. В остекленевших глазах нет ни одной эмоции, за которую бы Пак смог бы зацепиться. Так и не прикоснувшись к протянутому признанию, парень аккуратно огибает растерянного Чимина, словно тот вовсе не человек, и спокойно уходит. Пак не шевелится. Он продолжает пялиться в пустоту перед собой так, словно если он моргнет, то все случившееся станет реальностью. По щекам стекают две влажные дорожки, и Чимин сдается, опускает прежде протянутые вперед руки. На языке тут же появляется знакомый кровавый вкус, в горле першит. Он опирается рукой к дереву, готовится откашляться прекрасными цветами, но ничего не выходит. Сколько бы парень ни кашлял, ни сгибался пополам, ничего не происходит, но отвратительный вкус металла только усиливается, словно сейчас у него полный рот крови. - Ма… - пытается позвать Чимин, но тут же сплевывает кровь на наволочку. Легкие сдавливает, а горло уже забито лепестками. На глазах парня выступают слезы от боли, которую он превозмогает и поднимается с кровати. Сейчас ночь, родители давно спят, и Пак не решается их разбудить. Опираясь на стену, спотыкаясь, он идет к лестнице на первый этаж. Ему всего лишь нужно дойти до кухни, прополоскать горло, хорошенько откашляться и все обойдется. На первой же ступеньке Чимин спотыкается и с грохотом катится вниз. Вот он уже на полу, не чувствует собственного тела, но сквозь ресницы видит зажёгшийся в доме свет, слышит топот родителей на лестнице, слышит их крик и не находит сил, чтобы ответить. Когда родные лица склоняются над ним, ему с трудом удается прочесть в расплывчатых пятнах очертания родителей. Кажется, они не перестают кричать, но парень слышит их голоса слишком плохо, словно они за километры от него. Молочная пелена застилает глаза, Чимин готов. Ему бы сейчас вспомнить свою жизнь, перебрать бы в памяти самые счастливые моменты, чтобы умереть с улыбкой на губах, но его мысли заняты совсем иным. «Последнее желание человека непременно исполняется…» - вспоминает он и закрывает глаза. - Хочу… Остаться… С ним… - булькая кровью, хрипит парень на последнем вздохе.