За гранью

Этот день тянется, кажется, бесконечно и Чонгук не знает, что чувствовать по этому поводу. Каждый первый говорит о Чимине, вспоминает его и все повторяет, что не может поверить в то, что его не стало. Чон, кажется, тоже не может. Он не знает, как умер парень, каким он был, но почему-то именно сейчас Чонгук как никогда остро ощущает его отсутствие. Так странно. Он никогда не замечал Чимина, но теперь, когда его не стало, его отсутствие буквально режет глаз. Парень с трудом дожидается окончания занятий и как всегда спешит к друзьям из секции. Он просит их где-нибудь пошататься. Почти слезно умоляет, он согласен на все, лишь бы домой не возвращаться. После того, как все парни нелепо извиняются и расходятся в разные стороны, Чонгук тяжело выдыхает и облокачивается спиной о сакуру у школьного двора, ту самую, где Чимин пытался вручить ему свои чувства. Мысли о парне снова бьют голову, и Чон задается вопросом: изменилась ли бы его жизнь, задержись он тогда, познакомься он с ним. Ему никогда этого не узнать, и теперь он надевает наушники и, слишком эмоционально впечатав кулак в толстый ствол дерева, идет куда глаза глядят. Чонгук бродит по близлежащим районам, абсолютно бесцельно убивает время и себя заодно. Темнеет. Чонгук стоит у дома и не решается повернуть дверную ручку. За стенами звучит громкая музыка, гремят незнакомые голоса и тихо звенят бутылки. Рука, протянутая к дверной ручке, опускается, и парень обреченно обходит дом, идет к той его стороне, куда выходят окна его комнаты. Он надевает рюкзак на обе лямки и, крепче перевязав рукава изношенной куртки на талии, растирает ладони. Уже в следующий миг Чон ловко прыгает и цепляется за толстую ветвь, потягивается, как кошка, перебирается по дереву все выше. Наверху страшно, но парень привычно поднимает оконную раму носом кроссовка и ныряет внутрь, перекатившись по деревянному полу. Чон спешит прислониться ухом к двери. Кажется, его никто не заметил, и это хорошо. Брюнету хватает сил лишь на то, чтобы сбросить с себя одежду и упасть лицом в кровать, единственную, что не пропахла спиртным и дымом сигарет. Сегодня, как и каждую ночь, он утешает себя мыслями о том, что в мире живут люди, которым гораздо паршивее, что его родители не плохие, просто так случилось, что скоро все обязательно наладится, что… Чонгук просто хочет, чтобы кто-то сейчас был рядом с ним. Сон никак не приходит, и парень открывает глаза. Вместо темноты комнаты его глаза слепит теплое солнце, запах цветов словно пропитывает его, а уши даже слегка дергаются, расслышав пение птиц вместо ора родителей за дверью. Чонгук сразу понимает, что спит, и делает первые нерешительные шаги босыми ногами по совершенно восхитительному саду, в котором время словно замерло. Прикрыв лицо от солнца тыльной стороной ладони, парень замечает вдалеке белый силуэт и неторопливо направляется в его сторону. Через минуту он оказывается у широкой деревянной скамьи, на которой сидит парень, обнимающий свои колени и рисующий что-то палочкой на земле. Волосы незнакомца кажутся шелковыми в лучах солнца, он одет в просторную белоснежную пижаму и никак не реагирует на вставшего рядом Чонгука. - Что… - нерешительно кашляет Чонгук, стараясь завязать разговор, - Что ты рисуешь? Парень стучит палочкой, мол, сам посмотри. Чонгук переводит взгляд на землю и видит собственное имя. Он тут же переводит взгляд обратно на незнакомца, и в ту же секунду его пронзает пара теплых карих глаз. Чимин широко улыбается ему, выглядит счастливым, но не произносит ни слова. Чон непроизвольно отшатывается и мысленно твердит про себя, что это лишь сон, что ему просто нужно следовать сюжету, который рисует для него подсознание. - Ты умер, - негромко бормочет Чонгук, опустившись на скамью. - Ага, - совершенно легко и беззаботно отвечает Чимин, не прекращая аккуратно выводить имя собеседника. - Это рай?.. - Не знаю… - наконец Пак поднимает взгляд и озирается, - А ты таким его представлял? Вопрос ставит брюнета в тупик. Он никогда не задумывался о том, что ждет его после смерти, но, пожалуй, да, таким он и представлял себе место, где умершие обретают покой. Он кивает. - Тебе нравится здесь? – такой простой вопрос Чимина заставляет Чонгука слегка вздрогнуть. Так непривычно, когда кто-то искренне интересуется его мнением. - Здесь лучше, чем дома… - Родители снова напились? Теперь Чон резко переводит взгляд на старшего, который по-прежнему спокоен. Он всегда держал это в тайне, он прятал ото всех все свои шрамы от побоев, всю свою боль и теперь, когда его раскрыли, он не знает, как ответить. Чонгук опускает голову, словно ему стыдно, словно он полностью беззащитен, словно во всем виноват именно он. - Ты справишься с этим, - тихо говорит Пак, словно прочитав его мысли, - Ты не заслужил этого, но ты справишься. Ты сможешь. Я верю в тебя. Каждое слово пронзает сердце Чона стрелой, да так метко и больно, что на глазах выступают слезы. Прежде он никогда не плакал, выдерживал все, но сейчас, эти, кажется, простые слова, сломали в нем что-то. - Тебе пора… Скоро прозвонит будильник, - тихо говорит Чимин, поднимаясь со скамьи. Он поправляет смявшуюся на коленях ткань пижамы и касается руки Чонгука, проводя теплыми пальцами по венкам и шрамам от бычков на тыльной стороне ладони. - Не бросай меня! – неожиданно для самого себя выкрикивает Чонгук. Он закрывает глаза, стирая с них слезы, а открыв, оказывается уже в своей смятой постели, на подушке, пропитанной слезами.