A Heart That Offends

Уже середина утра, когда Джон поднимается с постели, и это слишком поздно. Так или иначе, слухи о ночных событиях - или какой-то их версии - облетели замок, и если его люди не знают всех его секретов, то скоро это изменится. Он должен был сказать им: «Я - Таргариен», но не может отрицать, что наряду с ужасом испытывает облегчение от того, что всё кончено. Арья первая рассказала ему о слухах, ворвавшись в покои и захлопнув дверь за собой так сильно, что он на миг испугался, что ее кто-то преследует. - Драконы, - выдыхает она, в ее больших глазах нет ничего, кроме шока. - Я просыпаюсь, а снаружи драконы! А Дейенерис, гребанная Таргариен, разгуливает так, будто она владеет Винтерфеллом! И почему-то все знают, что твоей матерью на самом деле была Лианна. И теперь я услышала от Подрика, проклятого Пейна, что ты должен жениться на Сансе. Нашей сестре! Что случилось прошлой ночью, седьмое пекло? Сначала Джон думает, а не сказаться ли больным. Но Арья стоит здесь, в изумлении ожидая объяснений, поэтому он решает, что лучше всего сказать ей как можно больше, не компрометируя себя или Сансу. Когда она начинает бормотать: - Это Ланнистеры, я уверена. Это они решили так подшутить. У Джона не хватает мужества сказать, что она ошибается. - Ты же не собираешься этого делать, правда? Было омерзительно, когда ты собирался жениться на Дейенерис. Джон хотел бы ответить, что, конечно, ничего не произойдет. Это просто нелепая идея, которую Тирион и Варис вложили в голову Дейенерис, и, в конце концов, она поймет всю глупость предложения. Но теперь, в свете утра, он не так уверен. Дейенерис не понравилась новость об обрушении Стены, и она очень плохо восприняла известие о Визерионе. В каком-то смысле это было к лучшему. Судьба дракона, похоже, укрепила её решимость в битве против Белых Ходоков, потому что стоило Джону сказать, что они должны отправиться через три дня, она не произнесла ни слова об отсутствующих войсках Серсеи или о принуждении Севера к отчасти сложному признанию ее законной власти. С другой стороны, эти новости, похоже, сильнее убедили королеву в том, что у нее должен быть наследник Таргариен. Ее глаза оставались сухими, когда Джон рассказал о том, каким стал Визерион, но он услышал волнение в ее голосе, когда она поклялась, что драконы никогда не причинят ей вреда. - Я не знаю, - наконец отвечает Джон Арье. - Всё стало таким, - он шумно выдыхает. - Дерьмом? Он улыбается. - Вроде того. - Драконы всех напугали. Санса пытается успокоить людей, и один из советников Дейенерис ей помогает - женщина. Переводчик? Бес попытался, но как только открыл рот, его заткнули Лианна Мормонт и толстый старый Гловер. - Ты видела их? Драконов? Арья кивает. - Что думаешь? - Жаль, что я не увидела их, когда была моложе и глупее. Тогда это было бы захватывающе. Теперь это просто… - Она пожимает плечами и опирается рукой на навершие меча, напоминая Бриенну. - Я хочу убить их прежде, чем они убьют нас, - в ее глазах блеск, твердый как сталь. - И их мать тоже. - Я не позволю Дейенерис тронуть тебя, никого из вас… Но Арья только качает головой. - Я беспокоюсь только о тебе и Сансе. То, как она использует вас обоих… - она поджимает губы, выражая презрение или отвращение; вероятно, и то, и другое. Джон внимательно смотрит на младшую сестру. Он еще не знает, где Арья пропадала эти годы, но она стала хитрой, наблюдательной. Это совершенно очевидно. - Случайно не знаешь, кого я должен поблагодарить за то, что рассказал моим людям обо всем этом? Она задумчиво хмыкает. - Он слишком умен, чтобы оставить след, но я бы удивилась, если бы евнух оказался непричастен. Это была его идея, чтобы вы с Сансой поженились? - Джон кивает. - Если все знают о тебе, особенно с драконами здесь и сейчас, они вроде как загнали тебя в угол, не так ли? Наши люди - идиоты, многие из них, поэтому они не верят, что ты действительно Старк. - Я не… - начинает он, но Арья закатывает глаза и предлагает ему заткнуться прежде, чем он сможет это сказать. Затем она говорит: - Я не так умна в подобных вещах как Санса, но, может быть, Паук и Бес, и кто-то еще думают, что если наши знаменосцы с-дерьмом-вместо-мозгов отвернутся от тебя, у тебя не останется выбора, кроме как жениться на Сансе и родить кучу - тьфу! - детей Старк-Таргариен для Дейенерис. - Я могу сказать северянам, что не стану этого делать, даже если отказ будет означать, что они не доверятся мне. Джон помнит, что Дейенерис сказала прошлой ночью, угрозы, которые она вложила в свое соблазнение. Так или иначе, у нее будет брак, и у нее будет Север. - Но на этом всё не закончится. Арья хмурится, размышляя, пока наконец не отвечает: - Много людей погибнет в битве. Возможно, Дейенерис будет одной из них. Тогда никто не заставит тебя жениться на Сансе, а северные идиоты не подумают, что ты предан какой-то королеве-завоевательнице. - Да, может быть, она погибнет, - соглашается Джон, - но, может, нет. Или это буду я. Если она выживет, а я нет, я не смогу ничего сделать, чтобы защитить вас от нее. В некотором смысле, это забавно. До того, как он вернулся в Винтерфелл, он не думал о будущем, о том, что может значить для мира выживание в грядущей битве. Поскольку Джон знал, что почти наверняка умрет, то решил, что об этом не стоит задумываться: какое-то будущее, которое он может не увидеть. Так он смог отдать Север. Так он смог назвать Дейенерис своей королевой. Потому что приближалась Долгая Ночь, а после этого разве что-то будет иметь значение? Теперь Джон так отчаянно и тщетно пытается сохранить будущее своей семьи, которое принесёт им счастье. Он смотрит вперед и думает о браках, детях и титулах, обо всем, от чего отрекся в другой жизни, преклонив колени перед чардревом, когда произносил слова: «Я - меч во тьме. Я - дозорный на Стене». Он больше не дозорный. Он должен действовать. Должен жить. Но он напоминает себе, что если хочет будущего, любого будущего, для себя или кого-то еще, то должен уничтожить Короля Ночи, и чтобы это сделать, ему нужна Дейенерис и ее драконы. Джон сделал бы невозможное, если бы это значило, что Санса станет счастливой и свободной, но понимает, что не может позволить ей умереть за это. Он не поступит так. Кроме того, Дейенерис была права в одном: это не будет продолжаться вечно. Со временем Санса смогла бы быть с кем-то, кого она действительно полюбит - не из-за долга; с тем, кто сделал бы ее по-настоящему счастливой. Но только если она проживет достаточно долго. - Я ненавижу это, - внезапно говорит Арья. - Всё ужасно. - Так и есть. Мне жаль. На мгновение ее взгляд выражает ярость, а затем она крепко обвивает руками его шею, прижимаясь. - Все хорошо, - шепчет она. - Это только отчасти твоя вина. Джон смаргивает слезы и треплет волосы младшей сестры. - Боги, я скучал по тебе, - говорит он и не отпускает ее очень долго.

***

После того, как Арья уходит, Бриенна, молчаливая и с каменным лицом, тем не менее излучая осуждение, приносит Джону поднос с едой и записку от Сансы. Джон, Оставайся сегодня в своих покоях. Я разбираюсь со знаменосцами, но твоё присутствие только сильнее их рассердит. Я заверила их, что ты ничего не знал о своём происхождении, когда преклонил колено перед Дейенерис Таргариен, и что ты, безусловно, не имел никакого отношения к появлению ее драконов здесь прошлой ночью. Боюсь, наши руки связаны. Я знаю, что это не то, чего ты хотел, но ради грядущей битвы Север должен объединиться. Возможно, я не знаю военной стратегии, но знаю, что разделенная армия - это слабая армия. Мы должны пожениться на закате в Богороще. Кто-нибудь придет за тобой, когда наступит время. Мне очень жаль. Клянусь, я не хотела, чтобы это случилось. Прости меня. Санса. Он проводит пальцами по завиткам ее почерка, прежде чем бросить пергамент в огонь.

***

До конца дня Джон об этом не думает. Не может. Каждый раз, когда его разум возвращается - к рыжим волосам, или к Богороще, или к умоляющим словам ее письма (Прости меня) - тошнотворный приступ смятения и разочарования заполняет его, угрожает разрушить тщательно сохраняемое самообладание. Вместо этого Джон сосредотачивается на войне, на том, как выжить, на том, как спасти свою семью... свою жену? Нет. Он качает головой. Он должен думать о грядущих битвах. Должен думать о своём враге, и о том, что потребуется, чтобы уничтожить его. Покончив с едой, Джон посылает за Давосом и Тирионом, и когда они появляются у двери, то приводят с собой Цареубийцу, прячущегося под плащом с капюшоном. Джону не нравится Джейме Ланнистер, и он, конечно же, не доверяет ему; он был бы дураком, доверившись человеку, который так долго оставался верным Серсее. Более того, золотые волосы и обаятельная улыбка Джейме напоминают ему о Джоффри, о том, как принц разгуливал по Винтерфеллу с Сансой, совершенно очарованной им. Джон больше не видит, что на Сансу оказывают влияние красивые взгляды и непринуждённый разговор, но что-то ведь убедило ее принять Джейме Ланнистера в своем доме и спрятать его от Дейенерис. С другой стороны, было бы безумием отказаться от помощи легендарного мечника с многолетним опытом в бою. Даже Джон это понимает. Он собирает мужчин вокруг развернутой карты Севера и начинает говорить. Разговор длинный и ходит по кругу, совершенно изнурительный, поскольку мужчины толкают каменные метки взад и вперед по карте, высказываясь за и против планов Джона, пытаясь найти лучший способ победить армию мертвых. Никто не уверен, что старые правила ещё применимы. Даже после того, как они наконец согласились, что, как и планировалось, будут использовать Последний Очаг в качестве оплота и попытаются удержать мертвых на севере не дальше Дара, Тирион говорит: - Эта битва на земле. А что насчёт воздуха? И они спорят ещё десять раундов о том, как лучше использовать драконов. Хотя Дейенерис отсутствует, она ясно дала понять свои предпочтения. Она столкнется с тем, что когда-то было Визерионом; она сказала Джону, что отомстит за своего ребёнка. Отчасти Джон боится, что когда Дейенерис увидит дракона, то будет колебаться, но она должна знать, что теперь это существо - пустая скорлупа, оружие Короля Ночи - и ничего больше. Джон также говорит Тириону, что Дейенерис придется отправить драконов вперед. Она может уничтожить большую часть орды до того, как прибудут люди, но как только их силы окажутся на поле сражения, использовать драконий огонь будет слишком опасно. - Убедись, что она понимает это, - говорит Джон, и если это звучит как угроза, пусть будет так. Они переходят к обсуждению армий и их содержанию, говорят о том насколько может Джон рассчитывать на Безупречных и дотракийцев, особенно здесь, в холодах; сколько оружия из драконьего стекла изготовлено в его отсутствие, и как хорошо обучены те, кто взял его в руки в последние месяцы; все ли будут одеты, снаряжены, накормлены, чтобы холод не убил их до того, как у мертвецов появится такой шанс. - Насколько я понимаю, - осторожно говорит Давос, - леди Старк позаботилась обо всем этом. Плечи Джона напрягаются. Он не сводит глаз с карты, смотрит пристально, пока черные линии не сливаются воедино, поскольку его зрение расфокусировалось. Знакомые названия крепостей и рек, лесов Севера, названия, которые он знал всю свою жизнь, дрожат и размываются. Он чувствует, что все смотрят на него. Джейме Ланнистер, высокомерный болван, нарушает тишину. - Верно, - говорит он, даже не потрудившись скрыть веселье. - Я слышал, вас можно поздравить. - Его смех обжигает уши Джона. - Сначала Таргариены, потом Ланнистеры, теперь Старки. Все трахают своих сестер. Рычание, которое издает Джон, заставляет Джейме сильнее рассмеяться, пока Джон не шагает к нему, хватая его за ворот туники. Даже после того, как смех затихает, Джейме все еще улыбается, как будто знает что-то, чего не знает Джон. Он освобождает его, когда Давос кладет руку ему на плечо, бормоча, что это того не стоит. - Послушай старика, Сноу, - говорит Джейме, отходя от него. - Не хочется показаться на вашей свадьбе с подбитым глазом. Вскоре после этого Ланнистеры уходят. Тирион невнятно извиняется за поведение брата, а затем оправдывается Давос. - Послушай, сынок, - говорит он перед уходом. - Не так каждый человек представляет себе день свадьбы, но попытайся найти повод быть счастливым сегодня. Возможно, это последний шанс для вас обоих. Он хлопает Джона по плечу, сжимая, а затем уходит. Джон так сильно стискивает край стола, что костяшки пальцев белеют. Два слова Ланнистера - ваша свадьба - тяжестью легли на грудь; сильнее, чем весть о драконе, о замке, о войне. Сейчас ничто из этого не сравнится с силой гнева Джона, ибо единственное, что сильнее него - печаль.

***

С трудом проглотив то, что может из своего ужина, Джон надевает одежду, которая была на нём на пиру предыдущей ночью, и в которую Санса вложила так много сил. Это лучшее, что у него есть. У нее не было времени самой сшить платье или попросить сделать это других, как она, конечно, мечтала, и Джон понимает, что девичьего плаща у нее также не будет. А у него нет плаща Таргариена, чтобы накинуть ей на плечи. У них будут только они сами, меха на плечах и вся семья, которая осталась в мире, в качестве свидетелей. К его удивлению, за ним приходит лорд Ройс. Он приветствует Джона спокойно: - Сноу, время пришло. Он сопровождает Джона в тишине по замку и через двери, в сумрак и падающий снег наступающей ночи. Он ведет его через внутренний двор, к Богороще и чардреву с красными глазами, которые отчетливо видны сквозь снегопад. Сколько раз он будет давать обещания старым богам, которые не знает, как сдержать? Группа собравшихся милосердно мала. Присутствуют несколько самых важных северных лордов, которые, как Джон знает, пришли ради Сансы, и, конечно же, Дейенерис и самые близкие люди из ее свиты, включая, к сожалению, Тириона Ланнистера. Кажется неправильным, что первый муж Сансы должен находиться здесь, но это не зависит от Джона. Ничего из этого не зависит от Джона. Сэм и Лилли стоят сзади, позади Миссандеи и Джораха Мормонта. Сэм прижимает маленького Сэма к груди, одной рукой ребенок обнимает его за шею. Здесь Бран, а с ним Давос и Бриенна; последняя с недоверием наблюдает за Джоном. Он отворачивается от нее, осматривая Богорощу в поисках других свидетелей. Арью не видно, но она никогда не интересовалась свадьбами, и мысль об этой особенно омерзительна ей. Не удивительно, если бы она предпочла не присутствовать. - Стой здесь, - говорит лорд Ройс, грубо останавливая Джона возле чардрева, а затем наклоняется близко, прижимая рот к уху. Его голос тихий и беспощадный. - Санса Старк - наша истинная королева. Мы никогда не последуем за Таргариеном. Джон удерживает его прежде, чем он успевает отвернуться. - Хорошо, - отвечает он. - Это хорошо. Джон очень долго ждет, когда почувствует себя лучше. Каждая мысль, которая приходит на ум, погружается в небытие до того, как он успевает осмыслить ее. Его сердце продолжает колотиться в груди. Он вспоминает тот момент, когда очнулся, жизнь вернулась к нему, а вместе с ней холод и боль. Сейчас чувства похожие. А потом он видит Сансу. Ее сопровождают двое: Арья с одной стороны, Призрак с другой - каждый с опасным блеском в глазах. Ее самоназванные защитники, столпы силы. Джон знает, что в предыдущую свадьбу их у Сансы не было. Их присутствие немного успокаивает его. Он надеется, что и Сансу тоже. Она выглядит так же, как и вчера: ее платье, плащ и мех - всё серое. Волосы заплетены очень просто, коса перекинута через плечо. Она бледнее, чем обычно, но на щеках легкий румянец и кончик носа покраснел от холода. Она выглядит уставшей. Она выглядит прекрасно. Это происходит так быстро. Санса встает перед ним. Она берет его за руки. Они говорят слова, которые Джон никогда не намеревался говорить, слова, которые она уже говорила слишком много раз. Когда приходит время, он целует уголок ее рта - сухой поцелуй брата. Пытается не смотреть на нее, но потом она сжимает его руку в своей и старается нежно и мимолетно улыбнуться. Он никогда не чувствовал себя таким потерянным в миг, когда смотрит в ее глаза. Над ними кружат драконы.

***

Официального празднования не будет, говорит Санса, пока они возвращаются в замок. Не после вчерашнего вечера, не в такой короткий срок и с военным рационом, о котором нужно думать. Но она говорит, что знаменосцы собрались, чтобы поздравить их в Великом Чертоге, чтобы провозгласить тосты, прежде… Ее рот закрывается, и рука под его локтем деревенеет. Празднование сдержанно унылое и скромное для такого события. Дейенерис достаточно умна, чтобы понять, лучше держаться подальше, и ее люди следуют этому примеру. Рыцари Долины также отсутствуют; лорд Ройс, вероятно, счёл свое присутствие на церемонии достаточным. Даже Сэм и Лилли возвращаются в свою комнату, чтобы уложить плачущего сына спать. И поэтому присутствуют только северяне, те самые мужчины и женщины, которые когда-то называли Джона своим королем, которые приветствовали его как наследника Неда и Робба. Никто не знает, что делать с такими поворотами событий, случившимися за день, и Джон догадывается по тихим разговорам по всему залу, что многие еще пытаются собрать всё воедино. Они знают, что драконы представляют собой неминуемую угрозу, и искать путь к благосклонности Дейенерис больше не обязательно. Также они знают, что их еще не попросили присягнуть ей на верность. Это, они должны понимать, означает, что Старки продолжают делать всё возможное, чтобы защитить Север. Они признают, что у Сансы сейчас больше власти, чем вчера, и им это нравится, но в то же время им не нравится видеть ее рука об руку с Джоном. Они глазеют, насмехаются, неодобрительно хмурятся. Джон не знает в чем причина: что он Таргариен, или что ему следовало оставаться ее братом. Возможно, они тоже не знают. Но каким-то образом Санса то и дело утягивает людей в свой маскарад ложного чествования. Она произносит тост за более сильный Север, за более мощный альянс, за ту победу, которая их ждет. Она хвалит своих людей, их преданность и упорство, умение выживать. К концу ночи Санса совершает чудо: северяне пребывают в хорошем настроении, склонившись к тому, что какие бы опасения они не испытывали по поводу этого союза, он укрепил Север и положение Сансы. Ей удалось намекнуть, ничего не пообещав, что брак обеспечил гарантию суверенитета для Севера после войны. Она даже убеждает их, что, конечно, никогда не представляла себе такого развития событий, но счастлива иметь храброго и благородного северянина на своей стороне. - Я думаю, если бы мой отец был здесь, он тоже был бы счастлив. Она не замечает, как Арья задыхается от этих слов, или, может быть, только делает вид. Наконец, после более чем часовых речей и тостов, разбавленного вина и очень небольшого количества еды, Санса обращается к Джону. - Я устала, - шепчет она. - Ты не возражаешь, если мы?.. - Он не знает, какое у него выражение лица, но она краснеет. - Мы должны уйти вместе. Церемонии провожания не будет, но мы должны хотя бы… - Я понимаю, - говорит он. - Пойдем. Они встают вместе, и шумное веселье и болтовня вдруг тонут в тишине. Все смотрят на них. Им, вероятно, интересно, что будет дальше. Странная неловкость овладевает знаменосцами, их взгляды бегают между Джоном и Сансой, как будто они наконец поняли, что произошло; впервые за всю ночь Арья не смотрит ни на одного из них. Джон сглатывает. Место, где рука Сансы лежит на его руке, горит. Но она легко уводит их из зала, с любезностью и хорошим настроением, и только когда они оказываются снаружи, убирает руку. - Прости, - говорит она, улыбаясь. - Ты хорошо справился. Он справился? Это она не дала развалиться их чертовому замку. Три дня с королевой драконов и ее армиями, и мир уже угрожал рассыпаться в прах. Именно Санса удержала обитателей Винтерфелла вместе - Санса его бьющееся сердце. - Мы были бы мертвы дюжину раз, если бы не ты, - говорит Джон. - Ты единственная, кто спас нас. Он слышит, как она глубоко вздыхает, затем выдыхает, затем снова вздыхает. - Спасибо, Джон. Она хватает его за рукав и проводит большим пальцем вдоль идеальных линий собственной вышивки. - Но мы еще не спасены. Пойдем в мои покои. Джон делает единственное, что может - подчиняется.

***

В давно утраченные золотые дни лета, покои лорда в Винтерфелле принадлежали Неду и Кейтилин Старк. Хотя официально у них были отдельные комнаты, в которых они могли уединиться, как поступали многие лорды и леди, все знали, что на самом деле Старки делили одну комнату и одну кровать, проводили вечера в компании друг друга, а ночи в объятиях. Все знали, что они влюблены. Это была спокойная любовь, крепкая, никогда не выставляемая напоказ. Никто никогда не сложил бы о ней песен, но она была. В этом не было сомнений. Какие бы обиды Джон не сохранил к Кейтилин, какую бы печаль и предательство не испытывал из-за Неда, он знает, что когда представляет себе любовь, то видит то, что было у них. В детстве он ничего так не хотел, как быть их настоящим сыном; однажды стать таким человеком, как Нед, мужем и отцом, с такой женщиной, как Кейтилин, его женой и матерью его детей. Жить в Винтерфелле или в подобном месте, воспитывать кучу детей Старк так же, как делал отец. Несмотря на все свои личные печали, Джон всегда знал, что это была модель, к которой стоило стремиться. Это была форма выражения любви. Позже он узнал, что любовь приходит в других формах. Это может быть три стрелы, пронзающие плоть, или последний вздох умирающей девушки. Это может быть защита Призрака, его бдительный взгляд за той, кто оставался самой большой ценностью для Джона. Иногда любовь была дубинкой, которой он бил себя; уродливой правдой о себе самом, с которой он боялся столкнуться. Но он точно знает, что любовь не выглядит так: Санса, нервничающая и дрожащая, стоит перед ним в покоях, принадлежавших ее родителям, не в состоянии встретить его взгляд. Боится его? Возможно. Боится того, что оказалась в ловушке. Он может выглядеть как Эддард Старк, и она может выглядеть как Кейтилин Талли, но это не они. Они никогда не смогут стать ими. - Санса… - Ты дрожишь. Он смотрит вниз, чтобы понять - это правда, затем снова поднимает глаза, моргая. Санса тянется к его дрожащей руке, осторожно сжимая ее в кулак, который держит своими ладонями. Сердце стучит у Джона в ушах. Бьется в горле. Большими пальцами Санса медленно и успокаивающе проводит по его костяшкам, и он понимает, что это движение совпадает в унисон с ее дыханием. На каждом вдохе большие пальцы двигаются в одну сторону, на каждом выдохе - в обратную. - Мы должны доверять друг другу, - говорит она. Джон помнит слова и поцелуй, которым прижался к ее лбу в тот далёкий день, и уже тогда понимал, что сделает для нее всё, что угодно. Глубина его чувств испугала его. Но теперь он просто в ужасе. - Я доверяю тебе, - говорит он тихо и умоляюще. - Доверяешь ли ты мне? - Всегда. Он не успевает отговорить себя от этого и раскрывает сжатый кулак, который Санса все еще держит. Джон берет ее за руку, переплетая пальцы. Он оставляет поцелуй на ее костяшках. Это то, что он мог бы сделать в другом мире, где ухаживал бы за ней должным образом, завоевал бы ее любовь, женился бы на ней в радостный день. А потом он встаёт на колени. - Джон? - Если ты доверяешь мне, верь, что я не причиню тебе вреда. Понимает ли она? Понимает, почему он преклонил перед ней колени? Это клятва, такая же торжественная, как и любой брачный обет. - Мы скажем любую ложь, которая потребуется. Я не трону тебя. Я не причиню тебе вреда. Джон смотрит на нее, но не понимает выражение ее лица. Санса прикусывает щеку изнутри, но не выдергивает свою руку. Он продолжает: - Несправедливо, что это случилось с тобой. Ты заслуживаешь гораздо большего. Ты заслуживаешь выбора, настоящего выбора. - А что насчет тебя? - спрашивает она, нахмурив лоб. - Разве ты его не заслуживаешь? Джон издает смешок. - Я был человеком Ночного Дозора, - напоминает он. - Я никогда не должен был взять себе жену, у меня никогда не должно было быть другой семьи, кроме моих братьев в черном. Я был бастардом без будущего. Джон отпускает ее руку и смотрит, как она медленно притягивает ее к своей груди, задевает ключицу, а ее ногти волнующе перебирают шнуровку платья. - Санса, ты... ты должна была жить в другом мире, чем я, в лучшем мире. Но в этом есть только я. Какой лучший выбор существует для меня, кроме тебя? Она резко втягивает воздух, и когда он поднимает взгляд, то видит, как сияют ее голубые глаза. Ей требуется всего лишь мгновение, чтобы сморгнуть слезы, но его не обмануть. - Прости, - говорит он, потому что больше ничего не может сказать. Он поклялся ей во всем, в чем только мог. Он уйдет, если она об этом попросит. Он найдет способ обращаться с ней так, будто она только его сестра, если это то, что ей нужно. Он сделает все, что она захочет. Джон собирается встать, но прежде чем успевает подняться, Санса тоже опускается на колени; юбка волнами собирается вокруг нее. Это невозможно - она улыбается. - Ты не сердишься на меня? - спрашивает она. Он не может понять, почему ее улыбка становится шире, и почему ее рука поднимается вверх к его волосам, а пальцы задевают свободный локон у лица. Прикосновения медленные; пальцы нежно обводят раковину уха. - Я… - Джон дрожит. - Я в ярости, но не из-за тебя. С чего бы мне злиться на тебя? - Я думала, ты считаешь, что я поймала тебя в ловушку, - шепчет Санса. - Тем, что поощряла Дейенерис к этому браку. - Не ты вложила эту идею в ее голову. - Но ты казался таким несчастным, поэтому я пыталась остановить это. Пыталась отговорить ее. - Большой палец очерчивает его скулу. - Я думала, что свадьбы не хочешь ты. Ему требуется много времени, чтобы ответить, и когда приходят слова, Джон едва отдает отчет в том, что говорит. - Конечно... я не хотел этого… - Она пронзает его взглядом, но рука по-прежнему дарит ласку. - Я не хочу того, чего не хочешь ты. - Джон, - голос Сансы достаточно низкий, чтобы он смог прочувствовать это. - Теперь ты должен доверять мне и услышать то, что я скажу. Она смотрит на него до тех пор, пока он не встречает ее взгляд, а затем медленно, взвешенно, возможно, более надменно, чем планировала, говорит: - Я хочу быть твоей женой. Я хочу, чтобы ты был моим мужем. Послушай меня, Джон. Я хочу тебя. Я люблю тебя. Ох. От низа живота до макушки, вверх и вниз по каждой конечности, в его глазах и в горле есть только она. Джон пылает для нее, горит, но не чем-то предсказуемым как драконий огонь. Драконий огонь разрушает. Это что-то другое. - Не смотри на меня так, - говорит Санса. Нежный румянец поднимается по ее шее к щекам. - Я твоя жена, помнишь? Разве мне нельзя хотеть своего мужа? Но она опускает сияющий взгляд, пряча, скользит языком по пересохшим губам. Она нервничает. Она сомневается в нем. Джон больше не хочет, чтобы она это делала. Это занимает несколько секунд - притянуть ее к себе, но всё равно слишком долго. Не совсем понятно, как им это удается: прижимаясь, в один момент подняться на ноги. Пошатываясь, они натыкаются друг на друга и вынуждены удерживать равновесие: его руки на ее бедрах, ее руки на его шее. Их тела вспыхивают, дурманя, вызывая головокружение и ухмылки. Джону нравится, что ее улыбка становится шире для него, и как она дышит, трепеща, когда он наклоняется. Ему нравится, что нужно наклонить голову, совсем немного, чтобы поцеловать ее. Он любит ее. Боги всевышние, любит ее. И прямо сейчас, с ее губами и бедрами, к которым он мягко прикасается, с ее словами о любви, которые еще звенят в ушах, он не чувствует стыд. Сейчас он не чувствует даже страх. В конце концов, Джон проводит носом по ее шее и шепчет на ухо: - Прости. Я совершил так много ошибок. - Он выпрямляется, чтобы посмотреть на нее, на эту необыкновенную женщину, на свою жену. - Прости меня, - говорит он, но она просто берет его лицо в ладони и осторожно целует.

***

Утром их будут ждать те же проблемы: война на севере, безумная королева на юге, Дейенерис и ее дети, и шаткая поддержка северных знаменосцев, беспощадный снег и неумолимый холод, голод, который уже распространяется и будет только усиливаться, прежде чем зима начнет отступать. Утром Джон должен снова стать командиром, воином, убийцей. Ему придется говорить ложь, которая будет горчить на языке, и снова притворяться тем, кем он не является: верным племянником, не заботливым мужем. Завтра взойдет солнце, и Джон сделает всё возможное, чтобы обеспечить выживание своей семье, своей стае. Завтра Санса спрячется под слоями шерсти и меха. Она наденет ледяную маску и будет управлять Винтерфеллом, опять став многострадальным символом могущества Севера. Никто не узнает, какая она нежная и горячая. Вот как это должно быть. Но когда Джон расстегивает платье Сансы дрожащими пальцами, когда смотрит, как она распускает волосы, и подходит к кровати с ней рука об руку, он знает, что у него есть сегодняшний вечер. Это больше, чем он когда-либо мечтал и, по крайней мере сейчас, этого будет достаточно.