Dancing with your ghost

Чимин все утро просидел на подоконнике, водя подушечками пальцев по запотевшему стеклу. За окном лил дождь, вызывая какую-то тревогу и уныние. Брюнет поджал ноги к груди и шмыгал носом, будто умел дышать и подхватил где-то простуду, но он не мог простудится, потому что никуда не выходил и вообще был лишним и чужим в мире живых. Чимин провел рукой по щеке, стирая одинокую,невольно скатившуюся слезу. Пак знал почему он плачет, о чем думает и почему страдает, но вот Юнги нет. Блондин места себе не находил, все думал, что Чимин плачет из-за того, что произошло между ним и Хосоком, но прошло три дня, и пора бы уже успокоиться. Но Чимин только сильнее погружался в себя и больше не заводил разговоров с Юнги о поиске своего убийцы. Он вообще больше никаких разговоров не заводил. Мин подходит к Чимину и встает на цыпочки, чтобы посмотреть в чиминовы глаза и снова утонуть в безжизненном зрачке. Но Чимин не обращает на Юнги никакого внимания, будто это блондин приведение, а не он. Пак неподвижно сидит, обхватив голые коленки руками, и считает капельки, стекающие по стеклу и растворяющиеся в целом потоке воды. А Юнги разговаривать хочет, услышать хочет голос своего парня и обнять, а еще лучше поцеловать. Чимин вздрагивает, когда Юнги кладет горячую ладонь на бедро брюнета и взгляд его расфокусированный поймать все пытается. — Чимин-а, — зовет парень нежно и ласково и проводит шершавой рукой чуть выше бедра, — ну хочешь, я попытаюсь найти убийцу, — эти слова Юнги даются как никогда тяжело, потому что не хочется Пака никуда отпускать, не хочется, чтобы он вернулся в свой мир, где ему самое место. Но Мин мечтает о невозможном, о воскрешении любимого. Не может представить себе жизни без него. Так бывает, когда ты упустил время при жизни, но хочешь вернуть его после смерти. Но это неправильно и незаконно по всем правилам жизни. А у Чимина мысли совершенно не о том, не думает он о том, что мертв, а боится сказать Юнги правду кое о чем. Кое о чем, что утаил от него еще давным-давно, при жизни. И стыдно ему от недосказанности этой и страшно, губы дрожат, пытается улыбнуться парню напротив, но получается вымученная улыбка, которую и улыбкой назвать нельзя. Чимин собирается с мыслями и решает все-таки признаться, ибо потом уже не решиться на это: — Я тебе изменил, — шепчет едва слышно, потому что хочет, чтобы блондин не услышал звук, который из едва приоткрытых губ вылетает и повисает неприятно в воздухе. Глаза Юнги, которые по природе своей узкие, расширяются, а брови стремительно летят вверх, заставляя появится на лбу маленькой морщинке, которая появилась не так давно и была почти незаметна на молодом лице, но Чимин заметил. Чимин все замечает и может предугадать. Вот и сейчас он предугадал, что цветочный горшок, так неудачно подвернувшийся под руку, полетит в стену и разлетится на огромные куски. Чимин руками уши закрывает и надрывно воет, потому что шумно в голове и плохо от той ненависти, что у Юнги в глазах нарисована. Мин кажется поцарапался. Чимин берет в маленькие ладошки его большую и осторожно касается пореза. Бережно оглаживает края раны. — Кто? — спросил Юнги, с некой усталостью, но неизменной яростью в голосе. — Чон Чонгук, — бормочет Чимин. А у Юнги стопроцентный слух, и он впервые не рад этому. Потому что он только что узнал, что Чимин переспал с его коллегой и с другом, хотя и не хочется этого признавать. Это больно. Очень. В районе груди болит, прямо где сердце должно быть, но Юнги хочет быть бессердечным. Хочет и поступит как бессердечный. На эмоциях он вырывает руку из захвата Чимина и летит в прихожую, чтобы наскоро натянуть ботинки и влезть в пальто. Чимин даже не спрашивает «Куда», не спрашивает «Зачем», все на лице у Юнги написано, на ладони. Чимин бы хотел его остановить, но это не в его власти, сейчас он может только последовать тихой тенью за импульсивным парнем и при возможности остановить еще одно убийство, виновником которого станет Юнги, а жизнь его будет разрушена. Разрушена по глупости Чимина, которому просто не хватало Юнги тогда, когда он решил позвонить Чон Чонгуку — милому пареньку из офиса Юнги с приятной кроличьей улыбкой и искрящимися глазами, которым не хватало искренности и любви. А Чимин мог дать ту любовь, в которой так нуждался Чонгук. У него этого добра было хоть отбавляй, потому что у Юнги такой период был, что он месяцами не приходил домой. Он тогда и забыл вообще где его дом и на все вопросы Чимина пьяным голосом заверял, что вечером будет. Но вечером какого дня, он не сказал. И больно и одиноко было Паку, не было объятий любимых по вечерам и хриплого шепота на ухо. Да и что скрывать, секса у Чимина давно не было, вот само решение и пришло. Но Чонгук ни разу не был заменой, ни разу не стал лишь запасным вариантом. Чимин испугался, что может окончательно влюбится в него, отдав свое сердце, которое упорно продолжало ждать Юнги. Да, Юнги вернулся, но все было по-старому, и отдалился он от Чимина больше, чем нужно было, больше чем хотелось. А Чонгук ждал, все это время ждал, когда же Чимин вернется и скажет слова любви, когда бросится в пропасть под названием любовь к Чон Чонгуку. Юнги ударяет ногой по двери в квартиру бывшего друга, который предателем оказался. В проеме показывается знакомая растрепанная макушка и что-то недовольно мычит. Чон пытается открыть глаза, но не получается у него, все плывет кругом. Чимин стоит в стороне и тихонько всхлипывает. Впервые он покинул стены родной квартиры и последовал за Юнги. Чтобы что? А что он может? Что может сделать мертвый с живым? Ничего. Может образумить, успокоить. Чимин не знает, в голове у него каша, и сердце стучится сильно о грудную клетку, рискуя проломить ребра. — Юнги-хен? Что ты… — кулак Юнги не дает договорить Чонгуку и отправляет его прямиком на пол. Чон испуганно смотрит на нападающего из-под кривой русой челки и сплевывает кровь на грязный пол подъезда. Затылок ужасно ноет, потому что при падении он стукнулся головой о дверную ручку. Черепную коробку поражает дикая боль. Парень проводит ладонью по затылку, вызывая стаю мурашек по всему телу и новые болевые ощущения. Юнги хватает Чонгука за грудки и сильно сжимает футболку Чона пальцами. Чимин стоит и не шевелится, только изредка роняя слезы на пол, одну за другой. Мин не собирается останавливаться, потому что ненависть к Чонгуку льется через край и требует выхода. А Чон смотрит непонимающе и с животным страхом в глазах. Он не ненавидит боль, всю его жизнь родители Чонгука воспитывали по всей строгости, били за четверки, которые он приносил со школы. Требовали с него заоблачных результатов, полностью калеча психику ребенка, заставляя чувствовать себя ничтожеством. Маленькому мальчику не хватало той любви, которую смог дать ему Чимин. И пусть Пак бросил его, сказал, что неправильно это и им не стоит видится, все равно Чон хранит воспоминания об их близости. Самые интимные моменты вспоминает одинокими ночами и плачет, но привык. К одиночеству привык и тараканам в голове, которые твердят, что не добился он того, чего хотели от него родители, не оправдал ожидания их Чонгукки. Юнги еще ударяет пару раз, а потом обессиленно разжимает кулаки, дышит тяжело и скатывается вниз по стенке, укрывая ладонями лицо, чтобы слабости перед другом не показывать. А Чонгук подползает ближе, и как будто с сочувствием смотрит. И хочется ему сказать «прости» или другую подобную чушь, но нового удара боится. Бил Юнги не со всей силы, потому что Чонгук его друг, потому что он единственный, перед которым Юнги не надевал маску плохого парня, перед которым открыт был. Чимин садится на корточки перед обоими парнями и чуть улыбается. Страшно ему смотреть на лицо Чона, которое в синяках все, страшно смотреть на слабого и плачущего Юнги. Поэтому смотрит перед собой и протягивает правую руку к Чонгуку, а левую к Юнги. Находит их головы и волосы в руках перебирает. Мин трястись перестает и смотрит на Чимина неотрывно, а тот лишь улыбается самой теплой улыбкой и искренне так, с любовью, смотрит. Юнги сразу хочется простить все грехи этому ангелу и уйти с ним за руку в загробный мир, чтобы не отпускать и быть вместе, чтобы не расставаться. Чонгук чувствует тепло на своей голове, как будто чья-та теплая рука опустилась и ласкает его. И страшно ему от этих ощущений и сердце стучит быстро, потому что знакомые прикосновения, родные. Должно быть сходит он с ума. Юнги рядом сидит и смотрит в пустоту, улыбаясь, а Чонгук хочет задать вопрос, поговорить. — Как ты узнал? — тишину разрезает голос Чонгука, хриплый и надломленный. Юнги перестает улыбаться и глазами, не высохшими от слез, смотрит в лицо Чонгуку. — Чимин рассказал. — Когда? — Сегодня, — и тут Юнги понимает, что странно это звучит, но слов назад не заберешь. — К-как? — Чонгук как на сумасшедшего смотрит и только открывает и закрывает рот. — Вот так, — Юнги мужчина, он от своих слов не отказывается. А у Чимина в глазах беспокойство, потому что Чонгук может и в психушку Юна сдать. Юнги берет маленькую ладошку приведения и целует тыльную сторону, нежно проводя пальцами по гладкой коже. У Чонгука глаза на лоб лезут, а руки сжимают край ночной футболки. Чон встает, кряхтя и держась за больной бок, и приглашает жестом Юнги зайти в квартиру. Мин не отказывается и идет следом за другом. — Кхм, А теперь еще раз, что? Юнги, Чимин умер, — будто Юнги этого итак не знает. — Нет, он здесь, — давит лыбу блондин и приземляется за кухонный стол. Чонгук начинает заваривать чай и думать обо всем этом. Может Юнги во времени потерялся или с ума сошел. Хотя второе более правдоподобно. — Где здесь? — ставя перед Юнги кружку с чаем, спрашивает Чонгук. Юнги во всех красках поведал все события, которые произошли у него за все время после смерти Чимина и о страхе, что болен на голову тоже рассказал. Чонгук вздыхал изредка и брови хмурил. Закончив рассказ, Юнги откинулся на спинку стула и вперился взглядом в приведение, сидящее с ними за одним столом. — А сейчас он где? — Прямо рядом с тобой, — шепчет Юнги и отхлебывает чай под испуганный взгляд Чонгука, — А ты ведь знаешь, что чужое брать нехорошо? — Чон проглатывает ком в горле и кивает. — И что Чимин мой тоже знаешь? — снова кивок. — Тогда какого черта Чон Чонгук, если нужна была шлюха, мог в бордель пойти, — такие слова словно ножом по сердцу. Чимин возмущенно вздыхает, ведь его с шлюхой сравнили, и обида плотно оседает в душе. Юнги замечает реакцию призрака и улыбается, шепчет одними губами, чтобы простил его дурака. — Я… Хен, не нужна мне шлюха была, — Чонгук дает волю чувствам и ощущает, что что-то теплое к нему прижимается и по голове вроде гладит. Успокаивает. И поверить Чонгук готов, что Чимин, тот самый теплый и живой Чимин в одной комнате с ними, рядом сидит и сейчас обнимает его так, как нужно Чону, так, как обнимал раньше, — мне Чимин нужен был. Чимин еще крепче обнимает и носом в русую макушку тычется, вдыхая запах шампуня. В руках мертвого холодно должно быть, но Чонгуку тепло, даже жарко. Чувствует, что воздухом на двоих дышат. Но с кем? Юнги только сидит и борется с желанием врезать по нахальному лицу мальчишки еще раз, для профилактики, ведь Чимину нельзя, Чимин не живой, не материальный, да если бы и можно было, то Юнги бы не стал — слишком сильно любит, любит так, что с ума сходит от любви этой, которой Чимин с другим сейчас делится, а должен только с Юнги. Неправильно это. Мин отворачивается, чтобы слабости не показывать своей и ждет, когда Чонгук выгонит его из квартиры и скажет, что не верит ни единому его слову. Чимин отстраняется, когда понимает, что слишком долго питал эти чувства и не отпустил их еще. Нечестно это по отношению к Юнги, а у Чимина сердце не резиновое, не может вместить обоих. Чонгук буквально всеми клеточками тела ощущает присутствие любимого и тяжело вздыхает, когда тепло исчезает. — Я тебе верю, хен, — говорит Чонгук, а Юнги смотрит подозрительно. Не понимает, почему рассказал все Чонгуку, но значит надо было. Надо было вылить все это дерьмо на кого-то и тоже втянуть в запутанную историю. Только историю Чимина, а не диснеевской принцессы Рапунцель. Мин даже улыбнулся от такого сравнения и помахал Чонгуку в знак прощания, взглядом зовя с собой Чимина. — Если ты будешь искать убийцу, то если что, я всегда готов помочь, звони в любое время. Юнги кивает и заносит руку, для того чтобы потрепать младшего по волосам, как раньше делал, чтобы показать привязанность, но руку одергивает, вспоминая истинную причину своего визита. — Бывай, — холодно бросает Мин и краем глаза наблюдает, как Чимин босиком ступает по грязному полу подъезда, а потом и по асфальту. — Не холодно? — спрашивает Юнги, не подозревая о том, какую глупость сморозил. Чимин хихикает, закрывая рот ладошкой. — Я приведение, Юнги-я, ничего не чувствую. — А это чувствуешь? — Мин берет ладошку Чимина в свою и крепко сжимает, даря тепло. — Чувствую, — отвечает Чимин, а его щеки покрываются румянцем, несмотря на то, что привидения вроде как не имеют температуры и краснеть по сути не должны. Мин смеется от вида смущенного парня, и они идут домой. Юнги, чтобы досыпать, на улице все-таки пять утра, а Чимин, чтобы снова возится на кухне. Чимин сидит напротив Юнги и решает: выдавать все секреты сразу или по отдельности. Сказать ли, что с людьми нехорошими связался и на наркоту при жизни подсел, сказать ли, что сумму им немаленькую должен. Сказать или до самой смерти молчать. Не получится уже. — Юнги-я, возьми в шкафу, на верхней полке. Там конверт белый такой, — Юнги хмурит брови, но слушается. Внутрь конверта смотрит и пачку денег видит. — Чимин-а, откуда? — строго спрашивает блондин. — Это мои, я заработал, — но вот как он их заработал, Чимин предпочитает не говорить. — К-как… — у Юнги столько вопросов сразу в голове всплывает и ни одного осмысленного. — Ты должен долг мой вернуть. Я одному парню денег должен, — тихо сказал Чимин и голову к коленям наклонил, чтобы Юнги не видел его лица. — За что, Чимин? — строго спросил Юнги и подошел к парню. — За наркотики, — еле слышно проговорил Пак и руки в защитном жесте вытянул. А Юнги стоит и молчит, не дышит совсем. Да, Чимин курит, пьет, но чтобы наркотики. Нет, Юнги не был тоже образцом правильности, но представления о своем парне у него были заоблачные и эта правда не нужна ему, оскверняет она образ чистого и светлого Чимина, который перед ним сидит и дышит неспокойно, хотя дышать не может физически. — Как мне их найти? Найти шайку Намджуна не составило труда, потому что торчат они вечно в одном и том же гараже, называя его пафосным словом «Штаб». Но Чимин то знает, что показуха это все и сам ни раз Намджуна нагибал, как бы тот не строил из себя крутого, а трус все-таки. Да и не на себя Ким работал, просто посредник, но ведет себя конечно, как наркобарон. Не раз Чимин даже с ним сотрудничал, чтобы денег легких заработать, но поругались они один раз, даже подрались. Скажи Чимин об этом всем Юнги, тот бы не поверил, чтобы этот пирожок наркотики продавал или чтобы дрался. Ни единому слову не поверил. — Ну здравствуй, Намджун-хен, — шепчет Чимин, прищуривая глаз, видя в щелку ворот светловолосого парня. — Кстати, а почему мы прячемся? — решил поинтериесоваться Юнги, удивленно наблюдая за своим парнем. Оказывается у него и такая сторона есть — темная и опасная. — Для драматичности момента, да, тебе стоит пойти прямо к ним, я пойду с тобой, так что ничего не бойся, — на это заявление Юнги лишь фыркает, но ворота открывает. Намджун и пятеро парней расположились на деревянных ящиках и курили сигареты, перебрасываясь какими-то словами. Они так были расслабленный спокойны, что не заметили незваного гостя. Намджун заметил Юнги только когда он сплотную подошел к ним. — Парни, — крикнул он, хотя в этом не было нужды — они итак повскакивали со своих мест и приготовились нападать на чужака, закатывая ветровки по локоть. Про себя Юнги отметил, что они похожи на недогопников, потому что одежда была местами порвана и потрепана. Такое чувство, что торговля наркотиками нынче не прибыльное дело. — Кто такой? — настороженно спросил Намджун и выплюнул сигарету прямо под ноги гостю. Мин не из трусливых людей, но что-то в этом Намджуне заставило его вздрогнуть и заволноваться. — Я от Чимина, — только и успел сказать Юнги, как его схватили с двух сторон и придавили к земле. Мин глотнул воздуха вместе пылью и закашлялся. Чимин беспорядочно метался вокруг и причитал, но Юнги не слышал что, потому что получил удар в висок от Намджуна, и боль затуманила мозг. — Кто ты такой? — сквозь зубы прошептал Намджуна, садясь на корточки перед Юнги. В его глазах Мин разглядел ярость не на него, а на жизнь в целом, у этого парня были очень темные и глубокие глаза, их владелец наверняка повидал много в этой жизни, и счастья это ему не принесло. — Я его… — Юнги замялся, потому что не решался рассказывать об их отношениях первому встречному. — Ты его ебарь что ли? — едко сказал Намджун и кивнул сам себе. — Извини, я рассказывал ему о тебе, — говорит Чимин вполголоса, но его все равно никто не слышит кроме Юнги. Мин вздохнул и кивнул. Значит в прошлом Чимин доверял этому парню до того, как они подрались. — Я принес деньги, — сказал Юнги, вспомнив о цели своего визита. — Угум, — промычал Намджун, вытаскивая из кармана Юнги коверт. Пересчитав все с особой тщательностью, он заметно повеселел и похлопал Мина по плечу, выражая благодарность. — Братан, ты не представляешь как я с ума сходил. Ты в полицию ходил? — спрашивает Намджун, усаживая Юнги на один из ящиков. — Да, — спустя недолгое время отвечает Юнги. — Они стопудово скажут, что это я пацана зарезал, хочешь верь, хочешь нет, я тут ни причем, пацан это, ну хороший был, а что со мной связался, так это все от скуки, да и встретились мы случайно в больнице районной, когда он к мозгоправу еще ходил, — Чимин, стоявший рядом с Намджуном, заметно напрягся. Юнги подумал, что вообще не знал, что творилось с Чимином ни то что бы за месяц до происшествия, но и за десять лет. И измены не заметил и проблем психологических тоже. А Чимин глаза опустил и в пол смотрит, будто говоря этим, что ничего не хотел Мин при его жизни знать, а как умер, так и пожалуйста, все сразу интересно узнать. Намджун оказался неплохим человеком, почему он сам ходил в больницу он не сказал, зато сказал имя психотерапевта, которого посещал Чимин, хотя Пак и сам мог рассказать об этом Юнги, но Киму это знать было необязательно. Ким Сокджин наблюдал состояние Чимина еженедельно. А Юнги только и подумал, что проблем у Чимина раньше не было и может Пак от него скрывает еще что-то. Брюнет всю дорогу молчит, выглядывая из-под челки и смотря злится Юнги или нет. Мин не был зол, скорее растерян. Что бы там ни было Чимин умалчивает о причине посещения врача, поэтому придется наведаться к Ким Сокджину. Приведения такие капризные: когда нужно у них рот не закрывается, а когда информация нужна, так в тряпочку молчат.