Давай закончим это вместе?

      Ларри медленно поднял свое тело и сел на край кровати, смотря на затылок друга. Он провел своей рукой по его волосам и улыбнулся, потому что тот сильно дрогнул. Темноволосый смешно съехал с края кровати на пол и, оказавшись рядом с другом, тепло обнял его. — Ларри… Либо Трэвис сдох… либо меня посадят… — в голосе Сала была дрожь и волнение, но он ответил на объятия друга. — Ты… Что ты сделал? Хотя, я знаю, кто точно мне скажет. От тебя никогда ничего не дождешься… — темноволосый встал с пола, простонал от боли в спине и взял лежащий на тумбочке телефон, набрав номер Дина. — Даров, братан. Скажи мне по чесноку сейчас, окей? — парень выдержал пару секунд тишины и продолжил, — Вы сегодня с Салли что-то сделали, да? — Ага, чувак, отпиздошили петушка, — в трубку послышался легкий смешок собеседника, что немного выбесило Ларри. — И как же сильно вы это сделали? — в голосе темноволосого были непонятные эмоции. — Возможно, очень сильно, и он мог подохнуть. Не думаю, что от фееричного удара, который нанес ему Сал битой по голове, он мог выжить. Там как минимум сотряс степени так 2-3… — в эту же минуту глаза Джонсона округлились, и он пристально смотрел на Фишера, который поднялся на ноги и пошел к другу. — …это ты… — в разговор ворвался Сал, который крепко обнял Ларри, от чего тот впал в ступор и случайно сбросил трубку. — Чего? Ты уже спокоен? Серьезно? Да вы Трэвиса грохнули! Вас же посадить могут! А если кто-то… — Джонсон не договорил, по нему видно. — Ларри… Это ты… — Сал одной рукой расстегнул застежку протеза и снял его со своего лица, а затем кинул на кровать.       Джонсон вопросительно смотрел на обнимающего его друга, который уткнулся лицом в его кофту. Салли так сильно сжал металлиста в объятиях, что тому пришлось прервать их из-за боли в спине и ребрах. — Бро, бро, тише, я все равно нихера не понимаю… пусти, пожалуйста… — парень опустил руки голубоволосого вниз и смотрел на заплаканные и красные глаза друга.       Сал, медленно отстранившись, мешком плюхнулся на кровать спиной, уставившись в потолок и тяжело дыша. Он говорил о том, как ему тяжело и страшно сейчас. Страшно не за то, что он может загреметь в дурку или тюрьму… а за то, что может остаться без Ларри и оставить его одного. Последнего он, естественно, не озвучил. Но вот то, что Фишер почти открыто и резко признался Джонсону, а тот так и не понял, его зацепило. Хотя… Кто вам сказал, что до него это не дошло? — Знаешь, Ларри… — Не знаю, Салли… И знать не хочу… — Джонсон лег на кровать рядом с Салли и легонько обнял его.

Салли: Твою мать… че сердце так колотится. Чё с ним? Ларри меня часто обнимает ведь… да и я тоже. А чего сейчас-то вдруг херачит, как никогда… Боже… от него такое тепло ласковое исходит… ну и лапища у него. Тяжёлая… капец. Страшно… испытывать подобное к другу… ужас как страшно. Боже…

— Ларри… Как твой язык? — слова Сала заставили темноволосого достаточно сильно дрогнуть, так как тот задумался в десятиминутной тишине. — Да нормально. Полощу рот, окей все… Он уже даже не опухший — отчитался тот другу, а затем вжался в его плечо щекой. — Хорошо…       Следующую неделю парни жили как-то по-обычному. Домашнее задание, боль в спине и голове у Джонсона, бессмысленное посещение школы и всякое такое. Через восемь дней после смерти Трэвиса о нем так и не вспомнили. Что было очень странно. Его похоронил отец, которому, по всей видимости, было плевать на сына. Избили его там или нет. Ему было все равно. Полнейшее безразличие. Вот только слухи о том, что задиру избили до смерти, разошелся по всей школе, а компашка из четырех парней слегка напрягалась, когда те слышали о предположениях. Конечно, все сразу подумали на Ларри, но, вспомнив о его падениях и растянутой руке, все отбросили подозрения. На Фишера не подумал никто. Конечно. Он ведь такой… Зажатый и скромный…       Пошел десятый день своеобразной совместной жизни ребят. Они вместе завтракали, Ларри переходил на уже более серьезную пищу, частенько покуривал, но было ещё нельзя. Сал каждый день играл на гитаре, а его друг мирно слушал и подпевал. Ребятам безумно нравилось эти посиделки и жизнь в одной квартире. Каждый день в видениях Сала был парень, напоминающий о одержимости его любви. Он скрывал свой испуг и волнение, потому что не знал, что может произойти. А ещё он так и не сказал темноволосому, кто его любовь. Говорить было не нужно. Он все видел. И глаза, и внимание, и дыхание Фишера, когда тот рядом. Все сводилось к одному.       Утро началось почти также, как и каждое до него. Только сегодня голубоглазый не увидел друга, лежащим рядом с собой. Он застал его уже бодрым и собранным в школу, сидящим на диване. Он просто сидел и смотрел в пол, нервно качаясь. Сал неуверенно подошел к нему и что-то пролепетал сонным голосом. — Сал, живее одевайся, ешь и пойдем. Как копуша… Задрал… — Ларри и правда был сегодня нервным. Даже не подошел обнять друга, не пожелал доброго утра.

Ларри: С какого хрена я так рано подорвался? Почему агрессирую на него? Нет, Джонсон, остановись. Я же вижу, как ему не по себе от моего нервяка. Не понимаю. Прошло десять дней, да? Это я дурак или Фишер побоялся мне что-то сказать? Боже… Это не ненависть в его сторону. Я делаю со своим желанием все, что только могу. И если бы я хотел его убить… Но нет… Я просто… Хочу… Салли… Боже, Ларри! Остановись! О чем твои мысли? Вы парни! Стой! Хватит о нем думать! Перестань! Мы лучшие друзья! А друзья так не делают!

      От своих странных мыслей парня отвлек его друг, аккуратно хлопнувший его по плечу и показавший своим видом, что готов идти в школу. Ларри слегка агрессивно дернулся и встал с дивана. По дороге в школу темноволосый шел позади, глядя в спину голубоволосому и максимально сдерживая себя в его сторону. В самой школе было тоже самое, что и дома с начала дня. Ларри частенько психовал и сжимал кулаки, злобно переговаривался и вел себя очень странно. Эшли пошутила про подхваченное бешенство из-за прокола языка, за что огребла смачный подзатыльник. Пару раз Джонсон получил замечания на уроках и еле-еле дождался конца дня. — Чувак, да что с тобой сегодня такое? –Сал продолжал переживать за друга и по пути домой решил поинтересоваться, что же происходит с ним. Темноволосый повернулся на него и посмотрел взглядом, от которого в душе Салли что-то ухнуло и провалилось куда-то.       Джонсон не отвечал другу до самого лифта в апартаментах. Ларри попросил спуститься к себе в подвал, дабы взять ещё вещей. Ну, хотя бы Сал этому рад. Ларец не собирался его бросать и оставлять жить одного. От отца ни весточки, Лиза тоже ничего не знает. Что ему остается? Жить с другом, верно. Зайдя в свою комнату, металлист что-то бубнил себе под нос, а потом озвучил это вслух. — Все, чувак, я так больше не выдержу! –крикнул Ларри, подтянув к себе Сала, и крепко сжал его в объятиях. — А? — Салли не понимал, почему темноволосый так резко и крепко буквально сжал того своими руками, не давая спокойно дышать. — Я не могу, я не могу, я не могу так больше, чел… Прости… — металлист быстро завел свою руку за голову Сала и ловко расстегнул протез, который в ту же секунду упал куда-то в сторону.       Ларри пристально и жадно смотрел в наполненные страхом глаза Фишера. Он, продолжая обнимать его, сделал несколько шагов назад и вместе с ним упал спиной на кровать. Лица парней оказались предельно близко, что было на руку одному из них. Темноволосый искал что-то в глазах Фишера, но нашел только страх. Салли не мог ни сделать, ни сказать ничего против, так как просто был шокирован. Он вспомнил свои сны и видения, вспомнил «одержимость» и все остальное. «Боже, Ларри, остановись…» Джонсон резко прильнул своими губами к губам голубоволосого, чем ввел его в ещё большее потрясение. Несмотря на реакцию, Ларри продолжил прилипать к Салу губами, рывками сминая их, а после подключая язык. Темноволосый буквально вдалбливался в губешки парня своим языком, штанга в котором только придавала особых ощущений обоим. Да, Сал уже был более-менее в осознанном состоянии, но побоялся разорвать этот поцелуй.

Ларри: Я не могу и не хочу останавливаться… Но воздуха все меньше. Ебаный стыд! Сал, боже, прости меня, но… Я не думал, что одержимость будет именно такой…

      Чтобы хоть как-то набрать воздуха, Салли намеренно прикусил чужой язык, после чего тот отстранился. — Что ты делаешь?! — Сал быстро подорвался с темноволосого, на котором пару секунд назад лежал и собирался уйти, но металлист так же быстро поднялся с кровати и последовал за ним. — Я не знаю, чувак… Но я походу… -Ларри резко оборвал свою речь и рывком прижал Сала к стене.       И снова все перешло в какой-то странно-дружеский (?) поцелуй, только в более неудобной позе из-за роста темноволосого. Но и эту мелкую проблему он быстро решил, подхватив Сала за бедра и приподняв выше. Последний автоматически сцепил свои ноги на талии друга и стал сбито дышать. Ларри оторвался от губ Сала и что-то прорычал в них. — Л…Лар… Ларри, твою мать! Хва… -металлист посмотрел в глаза Фишера и резко скинул его с себя, осознав, что он только что делал. Салли чуть не свалился с ног, но все же смог устоять. Он с ужасом в глазах смотрел на Джонсона, который метался из стороны в сторону, приговаривая: «Сука, что я делаю!». Несколько минут эти похождения продолжались, пока темноволосый не замер около стены и сильно по ней не ударил. — Чувак… Придешь, как отойдешь от этого состояния, а я пойду. — Сал пулей скрылся за дверью, захватив протез и просто убежал к себе на этаж, а затем и в комнату.

Салли: И что это, блять, было, Ларри, сука? Одержимость, да? Да это херня какая-то всё… когда это пройдёт тогда? Я не вдупляю, что это за бред! Но он… у него глаза такие… руки… голос… ох ты боже, тихо, стоп, закрой ебальник и молчи! Ты же натурал в конце концов. Вы друзья! Все как обычно, просто он, наверное, перестарался с… Да, о чем я вообще, а…

Ларри:       Прости меня, чел. Я не знаю, что со мной. Прости… Постарайся забыть об этом дерьме, прошу… Салли:       Чувак, успокойся. Все в норме. Ларри:       Я думаю, что вернусь к себе. Неизвестно, что я сотворю с тобой. Салли:       Если ты хочешь снова жить один — пожалуйста. Я тебя не выгонял.       Голубоглазый больше не отвечал ни на одно сообщение друга. Ему это было не нужно. Если Джонсону так надо поговорить с ним, пусть сам идет. Металлист истерил и метался по дому. В итоге, не выдержав, он вызвонил Джерри и попросил подбросить ему чего покрепче. — Окей, бро, я привезу тебе Джека, ага? — Да мне похуй. Жду.       Ларри бросил трубку и вышел на улицу, нервно скурив уже несколько сигарет и наконец дождался Джера и несколько заветных бутылок. Он забрал их, отдал деньги за алкоголь другу и спустился к себе. Матери опять нет… Что ж, удачные обстоятельства, чтобы выпить и не спалиться. Бесчувственно ввалившись на свою кухню, парень достал пепельницу. Но не потянулся за стаканами. Зачем они ему?       Ещё холодный алкоголь влился в глотку подростка, опаляя его и создавая жар, который безумно обжигал. Парень жалобно простонал, хватая глоткой воздух, которого так возжелал, а затем продолжил вливать в себя темную, но приятную жидкость. Что-то в его голове щелкнуло, и он потянулся к кухонному ножу. «Вскроюсь и больше не сделаю ему больно». Мысль в голове темноволосого появилась также неожиданно, как и достаточно глубокие, но не совсем опасные, порезы на его запястье. Ларри быстро откинул о себя нож, взял бутылку алкоголя и с затуманенным взглядом поплелся к Фишеру. Войдя в его квартиру, парень что-то простонал и опираясь на стены дошел до комнаты Сала. — Сал… Сал… Сал, я… Где ты… Салли… -темноволосый зашел в темную комнату и, спотыкаясь, на ощупь шел приблизительно в сторону кровати. Парень, забившись в угол, накрылся одеялом и из-под него следил за Ларри, который присел на край кровати, держа в руке что-то странное и подносил его к своему рту.

Салли: Что он делает? Он пьет?! Да, похоже на то… Боже, чел, что с тобой? Он… Так стонет… Больше похоже на то, что ему больно…

— Знаешь, чел… Я не хочу жить и знать, что с легкостью могу навредить тебе. И, скорее всего, ты либо тут, лежишь и слушаешь меня. Либо тебя тут нет и… Я говорю эти слова, чтобы признаться самому себе. Чувак… Так получается, что ты и я… Мы оба парни… — Ларри прервал свой монолог на несколько глотков алкоголя, полностью опустошив сосуд и поставив его на пол, — Моя рука ужасно болит и кровоточит… конечно, я не подохну от таких порезов, но кто сказал, что я не нанесу себе такие же по венам?       От этих слов в душе незаметно лежащего парня что-то сжалось и тот подскочил в кровати, пытаясь нащупать фигуру Ларри с какими-то страшными воплями. Наконец, он дотронулся до плеча металлиста, убедился, что это не галлюцинации и пулей слетев с кровати, включил в комнате свет. — Джонсон, твою мать! — Салли с широко раскрытыми глазами смотрел на темноволосого, который сидел, свесив голову, закрыв лицо руками, — Ларри! Ты… Ты еблан, что ты сделал?! — Значит, все-таки ты меня слушал… — Я тебе сейчас по ебалу послушаю! –голубоглазый большими шагами подошел к Ларри и залепил ему обжигающую пощечину, от которой тот залился смехом и слезящимися глазами посмотрел на почти рыдающего друга, -Ты… ты… ты самый ебанутый друг, что у меня был! — Был…? — темноволосый мутным взглядом осматривал Фишера, водя глазами вверх и вниз, снова рассматривая шрамы на его лице. — И будешь…       Ларри состряпал такую рожицу, которая просто не могла не тронуть сердечко Фишера, и тот улыбнулся. Джонсон, как мог, прятал кровоточащую руку за свою спину, а другой рукой обнял друга, который уже сидел на его коленях. — Вот же ублю… — Сал все же увидел порезы на руке Лара и заставил того её перебинтовать. — Да-да…ублюдок, знаю. Прости. — металлист притянул Салли за подбородок и легонько чмокнул его губы.       Сам от себя не ожидав, Сал сам двинулся навстречу жесту Ларри и сделал то же, что и его… друг. Аккуратный, без лишних движений, поцелуй продлился пару секунд, во рту у обоих был привкус алкоголя. А затем оба парня залились краской и начали глупо хихикать. Голубоглазый продолжал сидеть на коленях Ларри, а тот его обнимать. — Ларрижоночек! А знаешь, что тебе будет за руку, которую ты не перебинтовал? Тебе пиздец. — Чел… Я в говно, а ты хочешь от меня…адекватности? Хотя… Один Джек не так уж и развез меня. — Блять, Лар, ты серьезно? Джек? Ты… -Сал злился, но все также сидел на друге и продолжал обнимать его, выговаривая претензии к его перегару и состоянию.       В такой позе парни просидели ещё пару минут, а затем Сал наконец слез с ног Ларри, влепил ему подзатыльник и собрался перебинтовывать его руку. Волоком отведя шатающуюся тушку в ванную, стер запекшуюся кровь влажным мягким полотенцем и аккуратно перебинтовал раны. Ещё пару раз осуждающе посмотрел в глаза темноволосому, и они оба вернулись в комнату Салли.       Ребята лежали на полу в комнате Фишера и разговаривали о всяком бреде, который по большей части говорил Ларри. Конечно, в одну рожу выхлебать бутылку вискаря. Разговоры о бабочках, видениях, призраках, друзьях обоих ребят. Все это они обсуждали около часа, пролежав все время на холодном полу. — Чел… Мы всё ещё друзья? –Джонсон повернул голову к Салу и внимательно смотрел в его глаза, почти не моргая. — Да, чувак, конечно друзья. Лучшие друзья.