Давай закончим это вместе?

      В машине Роберта было одно свободное место, он сразу об этом предупредил. Была свободна половина багажника, куда парочка сложила рюкзаки и все остальные вещи, что они взяли. Сами же они распределились максимально комфортно. Сначала на свободное место сел Ларри, а на его колени уместился лёгонький Фишер, долго ерзая, но все же удобно усевшись. Только вот его эти движения сделали кое-какую вещь, которую Джонсон сейчас уж точно не хотел. — Ларри… Чел, мне уже не удобно… — Сал кряхтел и продолжал ерзать на коленях друга. — Сука… Салли-ноги мне стирали! Хватит ерзать, двадцать минут и на берегу. –заскулил темноволосый.       Голубоглазка ещё пару раз недовольно дернулся и замер в ожидании конца пути. Наконец, долгожданные двадцать минут прошли, и ребята вышли из машины, попрощавшись с друзьями. Нашли идеальное место. И безопасно, и красиво, и тепло. — Ха… Боже, как ахуенно… Чел, спасибо, что вытащил… Природа… Бля, кайф! –Мальвина с разведенными в стороны руками стоял, вдыхал морозный воздух и наслаждался тишиной вокруг. Его очень это привлекло.

Ларри: Я смотрю на него. Из-за протеза не вижу лица, но прекрасно воспроизвожу его в голове. Эмоции, блеск в глазах. Все мое, все то, что я так… люблю. Люблю в нем. Люблю всего его. Голос, волосы, худые руки и ногти, впивающиеся в меня, когда ему плохо. Слезы, которые он не должен проливать. Радость. Грусть. Я люблю его и ничего с этим не поделаю. Боже, да как так вышло… Только не слезы. Вот не надо! Последний раз я плакал, когда пропал папа. Я не стану больше реветь… Хотя… уже все равно…

      Пока Фишер с энтузиазмом ставил палатку, готовил место для костра и носился по округе с радостью в душе, темноволосый сидел на покрывале, лежащем на ещё не покрытой снегом земле. Дождей не было уже давненько, так что земля была сухой, что не могло не радовать. — Ларри! Ну хватит зависать! Сам меня сюда притащил, ещё и без дела сидит! –голубоглазка подошел к другу и слегка хлопнул его по плечу, плюхнувшись рядом.       Парень тут же удивился. Маленькие, блестящие капельки катились по щекам темноволосого. Он смотрел на него и почему-то плакал. В душе Салли все перевернулось, и тот замер, продолжая пилить друга взглядом. Ларри заметил пристальный взор голубоглазого и слегка отвернулся в сторону, неловко шмыгнув носом. — Чувак… ты чего это? — полушепотом спросил Сал, приобняв металлиста за плечо. — Да все окей, Сал. Просто… Забудь… -Ларец снова повернулся к Салли лицом, утер последнюю слезинку и улыбнулся, хоть и через силу, — Позже об этом. Пойдем переставим палатку, ты ж у нас рукожоп… Ха… Хоть место для костра обустроил хорошо, уже спасибо.       Джонсон, услышав недовольный фырк голубоглазки, встал с земли и правильно установил их будущий ночлег. Странно, что вот так внезапно они от цивилизации сбежали. Не совсем далеко, но и не близко. Вроде всего пара десятков километров, но уже ни души на берегу. Спать под звездами в палатке. Кто же этого не любит. Наедине со своими мыслями, тишиной, звуком плещущейся воды и загадочными шорохами позади себя. Спустя некоторое время ребята обустроили себе замечательное местечко. Развели костер и уселись возле него, укутавшись в плед. — Твою направо, горячая! — на возглас Джонсона, казалось, сбежались все звери вокруг, чтобы посмеяться над его наивностью. — Ларри, блин, ты как ребенок! Конечно, она горячая! Ты только что её приготовил! — Сал слегка посмеялся. Он был без протеза. Здесь скрывать лицо не перед кем.       Начало вечереть. Сумерки подступали. Оба парня быстро юркнули в большую палатку, застегнули замочек в качестве «двери» и, закутавшись в кучу одеял, легли в обнимочку друг с другом. — Просто сидел и решил поплакать, да? Обманываешь, да? А правду сказать сложно? — Фишер пилил глазами друга, который все прижимал его к себе и не видел глаз того. — Я просто не в силах озвучить это… и немного в шоке от самого себя. Так что, давай просто забудем о том, что я немного прослезился? — Ларри тяжело выдохнул и слегка отстранил от себя Сала. Молчание. То самое затишье перед бурей, которого больше всего боялись оба. Темноволосый отвернулся в другую сторону и закрыл лицо руками, будто борясь с чем-то внутри себя. Мальвинка пытался дозваться друга, но тот что-то поскуливал и просил пока его не трогать и засыпать, чтобы встать рано и сходить вместе на своеобразную рыбалку утром.

Ларри: Если я сейчас сорвусь на него, то могу перейти все границы, что мог соблюдать раньше. И ладно бы это была одержимость… Она просто прошла. Безумно раздирающего изнутри чувства больше нет. А желание быть рядом с ним — есть. Я не могу терпеть это, боже, Фишер, не обнимай меня, пожалуйста! Ты… Ты можешь дать мне повод сорваться… Я держусь, я держусь, я держусь… Я никогда не сделаю ему больно. Помни. Не сделаю.

      Парень старался держать себя в руках и снова повернулся к Салли лицом. Он смотрел ему в глаза, легко улыбаясь. Ларри улыбался так долго, пока не заболели щеки. Просто счастье от того, что человек, которого любишь, лежит под бочком и греется об тебя. А ты, как дурак, смотришь на него и стараешься не думать ни о чем. Темноволосый наблюдал за тем, как Фишер сдавался и прикрывал глаза, начиная засыпать от тепла, которого получал.

Салли: Утром я все равно выпытаю из него все, что он не сказал сегодня. Не скроет, не утаит. Если бы это была какая-то ненужная и неинтересная мне вещь, в роде «что я покушал», я бы забил. Но это то, из-за чего плакал Ларри. Я обязан знать, что с ним такое. А пока я лучше засну.

      После выключения ночника на батарейках в палатке воцарилась почти полнейшая темнота. Мальвинка заснул уже минут двадцать назад, а его друг продолжал смотреть на него, поглаживая по волосам и перебирая их пальцами. Сал, как казалось Джонсону, мурлыкал и улыбался во сне, отчего и сам он был доволен. Темноволосый придвинул к себе Фишера, обнял и поцеловал в макушку и попытался заснуть сам. У него не выходил этот проклятый трюк со сном. И даже Фишер под бочком не помогал ему погрузиться в царство Морфея.       Ну как тут уснуть, когда рядом сопит желаемая персона? Правильно, взять свое и со спокойной душой уснуть. «Спихну все на одержимость». С довольной ухмылкой Ларри слегка поднялся, навис над спящим парнем и прильнул своими губами к его. Держа язык при себе, темноволосый исцеловал все лицо Мальвинки, переходя на плечи, шею и уши, зацеловывая каждый миллиметр. Голубоглазый слегка содрогнулся и что-то простонал, как понял Ларри: «Гизмо… я не пойду гулять…». Джонсон слегка хихикнул, поднес свои губы к уху Салли и шепнул: «Я не Гизмо, малыш…», продолжая целовать его. Фишер поморщил нос и слегка разлепил глаза, пытаясь понять, что происходит и почему его лицо, шею, плечи и ключицы так холодит. Полное открытие глаз не помогло ему ни капли, в палатке ужасно темно. Голубоглазку пробрали мурашки, как только нависающая над ним тень вновь вцепилась в его губы. Металлист самодовольно рыкнул в них и через сопротивления Сала все же проник своим языком в его рот, затягивая поцелуй и не давая парню дышать. Ларри чувствовал, как Салли извивался под тем в растерянности. Наконец Джонсон отлип от Фишера и, слегка посмеявшись с его вздохов и вопросительных возгласов, плюхнулся рядом с ним, смотря куда-то в темные пустоты. — А…а…ахуеть, что это было? — Мальвинка все ещё не отошел от внезапного пробуждения, но уже пытался осмыслить случившееся. — Я тебя… Блять, ну и че ты меня перебиваешь! — металлист фыркнул, и по этому жесту можно было понять, что патлатый…обиделся?

Салли: «Я тебя… Блять!»… Чего? Звучало как претензия, но… он ведь не это хотел сказать? А что… что тогда? Боже, я даже в мыслях заикаюсь. Каждый, сука, каждый раз, когда он касается, обнимает или целует меня, я просто выпадаю из мира. Какого черта эта одержимость не проходит? Но… пусть лучше не проходит. Без неё он бы не стал, верно?

— Ларри, черт возьми, Джонсон, может, прекратите надо мной издеваться? Со своей одержимостью вы меня уже подзаебали. Уже и спать не даете. Сдерживайте себя, пожалуйста, хотя бы сейчас. — Фишер специально говорил это смешно, чтобы разрядить обстановку. — Это не одержимость, — Ларец повернулся на бок в сторону Сала и обнял его, вновь прижав к себе, — Это любовь. И только попробуй поспорить с тем, что тебе на меня все равно. — Но… Лар… бля, Ларри, ты о чем вообще?! — Врушка, лгунишка, обманщик! Будто было тяжело понять, почему я одержим. Кто-то мне до этих припадков говорил о том, что понял, кто твоя «любовь». Так если понял, то зачем обманываешь и скрываешь, а? Это глупо даже потому, что я все вижу. Я ведь не настолько… — Да заткнись ты уже, животное! — Сал повернулся к темноволосому лицом и закинул на него ногу. Зарылся носом в шею и вжался в него всем телом. — А… ха… Тут уже и у меня дар речи пропал…-Ларри растерялся, ведь это действие было резким, неожиданным и несвойственным для Фишера, но все же довольно хмыкнул и крепче обнял друга. — Я курить хочу. Пойдем покурим, а? — Бля, Сал, там же темно и холодно… хотя, пойдем, сам хочу. — темноволосый отпустил голубоглазку из объятий и привстал.       Оба парня, дрожа, выползли из палатки, Ларри взял сигареты из сумки и подал одну Фишеру, подкурив обоим. Ночью, или не совсем, стоять без верхней одежды было рискованно, но ребятам лишь бы покурить и вернуться в маленький «домик». При свете луны было видно хоть что-то, а в воде озера она отражалась нереально красиво. Они спустились к берегу, продолжая трястись на осеннем холоде, смотрели на воду и спокойно себе курили, выпуская ментоловые клубни табачного дыма. — Чувак, знаешь… А я ведь правда лю… -голубоглазка не успел договорить, как его перебил друг. — Я тоже, — темноволосый развел руки для объятий и ближе подошел к Фишеру, обхватив его руками и прижав к себе. — …блю… стоп, что? — тот удивленно дернулся и отвел взгляд в сторону, -подожди, а одержимость?! — Что одержимость? — В палатке… но…. — Ну да, я не одержим уже почти сутки, ага. — Ларек слегка ухмыльнулся. — …а какого хуя ты тогда творишь?! –Салли слегка отпихнулся от друга и посмотрел в его глаза, которые было не очень сложно найти по блеску отражения воды в них. — А мне, что, нельзя проявлять знаки внимания к человеку, которого люблю? Это как-то противозаконно? — Чу… чувак… да как меня… -Как тебя можно любить? Мне факты приводить? — Джонсон нервно вздохнул, взял Мальвинку за руку и повел в сторону палатки, — Пошли уже, замерз вон весь, трясешься, как кролик зимой. Парни залезли в палатку и снова укутались в кучу одеял. Ларри улегся, а Фишер грелся сидя.       Джонсон посмотрел время на наручных часах и узрел, что сейчас чуть больше полночи. Буркнул Салу, чтоб тот улегся и уснул, мол, я тебя больше не трону. Тот согласительно хмыкнул и плюхнулся, слегка ударившись плечом, жалобно застонав. Ларри посмеялся, нащупал мордашку Фишера, подполз к нему поближе и чмокнул в лобик.

Салли: Спокойной ночи, извращуга.

Ларри: Спокойной ночи, динамо.

      Парни в мыслях пожелали друг другу спокойного сна и ещё немного позакапывались в свои раздумья, прежде чем уснуть.